В погоне за желанием жить (джен)

«— Я убью тебя, Гарри. Убью тебя, а затем всех, кто остался в живых, — насмешливый голос Волдеморта пробирает до самых костей. Он врезается в плоть и мозг словно раскаленная сталь. Но сил, чтобы дать отпор или хотя бы закричать, уже нет. Да и не было их с самого начала. Потому что я заслужил это, не так ли?

— Рон… Гермиона… Джинни… — тихие, едва уловимые слова слетают с губ. Я хочу попросить у них прощения, но не успеваю. Ярко-красная вспышка бьет мне в спину, и мой мир превращается в одну лишь боль».

— НЕТ! — я резко сел, широко открыв глаза. Сердце бешено колотилось. Вокруг царила тьма, и я не мог ничего разглядеть. Паника начала захватывать разум. Где я? В камере? Я потерял сознание во время пыток? Что произошло?!

Внезапно в помещении появился свет, ослепив меня. Я вздрогнул всем телом, прижал колени к себе, стараясь стать как можно незаметнее.

«Нет, прошу… Оставьте меня в покое. Простите. Простите. Простите меня!»

— Поттер? — хриплый, словно со сна, голос заставил панику немного отступить. — С тобой все в порядке?

Рядом со мной кто-то сел. Большая ладонь коснулась моего плеча, но головы я не поднял. И даже почти не вздрогнул. Потому что все вспомнил. Я у Снейпа. Мы занимались окклюменцией. И, кажется, я потерял сознание после урока. Возможно, профессор не стал приводить меня в чувство, а оставил в своих апартаментах.

— Со мной все хорошо.

Я не узнал собственный голос. Он был хриплым и скрипучим. Горло саднило. Неужели я так сильно кричал? Давно мне не снились настолько яркие сны. Возможно, все из-за окклюменции.

— Я вижу, как тебе «хорошо», — в голосе Снейпа был неприкрытый сарказм. Но я не обратил внимания. Даже головы не поднял, продолжая сидеть, уткнувшись в свои колени. Все равно без очков толком ничего не увижу. А где они, я не знаю. И просить помощи у Снейпа не хочу. Просто не хочу, и все.

Профессор встал и куда-то ушел. Я не особо следил за ним. Мне нужно было прийти в себя. Если бы Рон и Гермиона вспомнили о том, что случилось, они бы возненавидели меня. Возможно, даже сейчас они в тайне меня ненавидят. И имеют на это полное право. Каждый, кто умер из-за моей трусости, имеет на это право. Даже Снейп. Особенно Снейп.

Неожиданно в голове пронеслись воспоминания о той, прошлой жизни. Профессор всегда меня защищал. Несмотря на то, что я был таким глупым, недалеким, грубым — и полной копией своего отца. А что же сделал я? Оставил его погибать в той грязной хижине, где его чуть не убили много лет назад. Где его спас мой отец.

А я оставил умирать. Хотя мог его спасти. Я мог спасти его!

— Выпей, — голос Снейпа вырвал меня из хаоса мыслей.

Я медленно поднял голову, силясь разглядеть профессора, чтобы узнать, смотрит ли он на меня с ненавистью. Это мне не удавалось, пока мне на нос не водрузили очки. Потом я увидел небольшой флакончик, который протягивал мне профессор.

— Выпей, — спокойно повторил он. Его взгляд был спокойным, немного усталым и сонным.

* * *

«Чертов Поттер!» — эта была первая мысль Северуса, когда он услышал громкий, душераздирающий крик.

Он понимал, что мальчишку нельзя было оставлять в своей гостиной, но была вероятность, что ему приснится кошмар. Что и случилось. И это неудивительно. На уроке окклюменции Снейп задел те воспоминания, которых не хотел касаться. Только не тех дней в плену. Но из-за того, что у Поттера наметился прогресс, зельевар ослабил бдительность и не рассчитал силу заклинания.

Сообщив Флитвику, что Поттер останется у него, так как заснул «на парте из-за варки зелья», Северус постелил мальчишке на диване в гостиной. И теперь расплачивался за это.

Вскочив с постели, он схватил халат, висевший на крючке около двери, и помчался в гостиную, рискуя наступить на подол и навернуться.

Только включив свет, Снейп увидел его. Прижав колени к груди и слегка раскачиваясь, Поттер сидел в дальнем углу дивана и старался не издавать ни единого звука.

— Поттер? — растерянно произнес Северус, чувствуя себя не в своей тарелке. — С тобой все в порядке?

Да, он не умел успокаивать детей. За его практику ему попадалась пара ребят из неблагополучных семей, но он сразу направлял их к Помфри. И там уже разбирались, как с ними поступать.

А Поттера не отправишь к медиведьме. Его тайна слишком опасна, а раны настолько глубоки и болезненны, что справиться с ними сможет разве что он сам. Просто надо дать ему то, что он хочет. Но Снейп не знал, чего именно хочет мальчишка. Защитить всех? Само собой. Но что ему нужно для самого себя?

Мысленно вздохнув, он осторожно сел рядом с ребенком. Он не знал, что нужно делать, поэтому действовал по наитию. Положив руку на плечо Поттера, Северус почувствовал, что тот дрожит.

— Со мной все хорошо, — сипло сообщил Гарри. Это вызывало беспокойство: голос у мальчишки был сорван.

— Я вижу, как тебе «хорошо», — как ни пытался Северус, но не смог сдержать сарказм. Он всегда становился язвителен, когда волновался. Поэтому во время экзаменов к нему старалась не подходить даже Лили.

Плечо под рукой до сих пор мелко дрожало. Но Поттер все равно не попросил помощи. Маленький, глупый ребенок.

«Наверняка снились пытки у Темного Лорда», — пришла внезапная мысль, и Северус почувствовал острый укол совести. Потому что это случилось из-за него. Из-за его ошибки.

Поднявшись с дивана, он торопливо направился в сторону кладовой. Нужно было напоить мальчишку успокаивающим. Не дай Мерлин, случится нервный срыв. А ведь до этого уже совсем недалеко. Поттер в шаге от эмоционального истощения.

«Уж лучше, чтобы это случилось рядом со мной, в моих комнатах, чем посреди Большого Зала», — мрачно подумал Северус, отодвигая склянки в сторону и забирая нужное зелье.

Поттер сидел все в той же позе и, кажется, старался даже не дышать.

— Выпей, — коротко сказал Северус, пытаясь привлечь внимание мальчишки. Он не надеялся, что его послушают сразу. Более того, он был уверен, что мальчишка постарается уверить его, что все хорошо.

Поттер осторожно поднял голову с колен и, слегка щурясь, посмотрел вперед. И в поиске очков мальчишка тоже не попросил помощи. Привык все делать сам? Или просто не доверял?

Так и не найдя точного ответа, Северус тяжело вздохнул, подошел к каминной полке, схватил очки, которые положил именно туда перед тем, как уложить Поттера, и поместил их ему на нос. Убедившись, что взгляд ребенка стал осознанным, Северус повторил:

— Выпей.

Поттер смотрел на Снейпа сквозь толстые линзы очков и молчал. Он не протянул руку, чтобы забрать флакон. Он не отпрянул. Просто сидел и смотрел. Глаза были пустыми. Северус отчетливо увидел в них отчаяние.

— Зачем вы это делаете? — вопрос сорвался с бледных губ мальчишки столь неожиданно, что Северус слегка вздрогнул. Он крепче сжал флакон с зельем и сел рядом с Поттером.

— Что я делаю? — спокойно спросил Северус. Он не знал, как ему поступить или что сказать. Но понимал — для Поттера этот разговор важен. И от того, как профессор на него ответит, зависит нечто очень глубокое.

— Почему вы помогаете мне? — мальчишка не смотрел на зельевара. Его взгляд был устремлен куда-то в стену. И он был таким же пустым, как пару минут назад.

— Потому что не хочу, чтобы кто-нибудь погиб.

В комнате наступила тишина. Поттер никак не отреагировал на слова Северуса. Только слегка наклонил голову вбок, словно к чему-то прислушиваясь. Замер на несколько секунд.

— Ясно, — спокойно ответил Поттер, взял флакончик из руки Северуса и выпил одним глотком. — Спасибо, что поговорили со мной. Теперь я смогу спокойно заснуть.

Поттер отдал пустую баночку из-под зелья, стянул школьную мантию, в которой его уложил Снейп, лег на диван, укутался в плед и повернулся к Снейпу спиной.

— Спокойной ночи, сэр.

Что-то было не так. Снейп чувствовал это всей душой. Но не мог понять, где он ошибся. Поттер должен сейчас биться в истерике! Он должен выплеснуть все негативные эмоции! А он спокойно ложится на диван и спит дальше?!

На душе было неспокойно. Но Северус не знал, что делать. А посоветоваться было не с кем. Разве что…

«Нет, Блэку пока рассказывать рано. Да и будь я проклят, если хоть раз спрошу у него совета. Я лучше самолично подставлю горло оборотню, чем добровольно заговорю с этой блохастой псиной».

Вздохнув, Снейп бросил последний взгляд на небольшую фигурку на диване, покачал головой и направился в свою комнату, предварительно наложив сигнальные чары. Мало ли, что может случиться.

Ложась в постель, он так и не смог понять, почему в тот момент Поттер казался таким сломленным.

* * *

Сириус Блэк стоял перед ветхим старым домом. Бывший заключенный чувствовал, как его лихорадит, и в сотый раз проклинал самого себя. И Снейпа заодно. Это он предложил ему искупаться в океане. Хотя Сириус прекрасно понимал, что смог сбежать без последствий только благодаря ему. Но все самое трудное еще впереди. Потому что проплыть через океан, чтобы оказаться в Великобритании — не так сложно, как убедить Люпина в том, что он невиновен. И Блэк это прекрасно осознавал.

Сжав в кулаке волшебную палочку, Сириус огляделся. Улица была пустынна. Оно и не удивительно. В три часа ночи немногие хотят покидать свои теплые кровати. От мысли о мягком одеяле с толстым матрасом по спине пробежали мурашки. Сириус уже и не помнил, когда в последний раз хорошо спал.

Нахмурившись, он направился к дому. Он знал, что на двери могут быть защитные заклинания, но они с Ремом так долго были друзьями, что снять их не составило бы труда. В конце концов, Блэк знал друга как облупленного.

Подойдя к двери, он задумчиво обвел ее взглядом. Старая, с выцветшей краской и мутным стеклом. Наверняка магглы, проживающие в этом районе, убеждены, что дом заброшен. Да и Рем, вероятно, применял отвлекающие чары.

Усмехнувшись, Сириус взмахнул волшебной палочкой, накладывая диагностические чары. Когда в воздухе появились разноцветные надписи, на его лице расцвела поистине хулиганская улыбка. Как он и предполагал — Рем не изменился. Все те же заклинания.

Спустя всего десять минут Сириус уже был внутри. Света не было. Он поднял волшебную палочку и, освещая себе путь Люмусом, бесшумно направился вдоль узкого коридора.

Дом, как и предполагал Сириус, был уютным. Да, обои были потускневшими, пол стал скрипучим, но все выглядело настолько чистым, что Блэк после океана и трехдневной беготни по лесам в виде собаки чувствовал себя большим куском грязи.

Стоило Сириусу ступить на мягкий ковер в гостиной, которую освещал небольшой камин, как позади него раздался до боли знакомый, родной голос:

— Кто ты? Медленно обернись.

На лице появилась улыбка. Как бы опасно сейчас не было, Блэк был рад слышать его. Поэтому, сжав палочку сильнее, он обернулся — с яркой, счастливой улыбкой.

— Привет, Рем.

— Сириус…

Палочка, которую держал Ремус, со стуком упала на пол. На лице оборотня застыло такое изумление, словно он увидел привидение. Сириус, хоть и рад был видеть друга, не мог не воспользоваться такой удачей.

— Петрификус Тоталус, — спокойно произнес Блэк, продолжая улыбаться. Когда Люпин повалился на пол, в его глазах отражался лишь ужас. Кажется, он осознал, что находился один на один не с другом, а с тем, кого считал «Пожирателем Смерти».

— Не бойся, Рем. Я не причиню тебе вреда, — тихо сказал он, подходя к оборотню и улыбаясь ему. — Я просто очень рад тебя видеть. Я хочу с тобой поговорить. Просто поговорить. Но, зная тебя, уверен, что без этого заклинания ты спокойно сидеть не будешь.

Сириус вздохнул и сел рядом с оборотнем. Снова тяжело вздохнул и перевел взгляд на темный потолок.

— Прости, дружище, но сейчас у меня нет сил, чтобы тебя перетащить на диван. Надеюсь, ты не простынешь. А вообще у меня к тебе большая такая претензия!

Глаза Люпина с каждым словом становились все больше. Кажется, он не мог поверить в то, что сейчас перед ним сидит Сириус.

— Как ты мог поверить в то, что я виноват? Как ты мог поверить в то, что я предал Джеймса? Почему ты не спросил меня? Почему ни разу не навестил? Почему?

В синих глазах Сириуса появилась боль. Он не мог понять: почему? Почему его друг так с ним поступил? Почему он хотя бы сам не спросил его о том дне?

— И не пытайся сказать мне, что поверил Дамблдору. Он же простой директор школы. Да, сильный волшебник, но он тоже человек. Обычный человек.

Сириус покачал головой и лег на спину рядом с Ремусом. Он думал. Много думал, сидя в Азкабане. Собственно, это было единственным, чем там можно было заняться. И с каждый днем он все яснее осознавал: Альбус — просто человек. В школе они боготворили его. Он был для них кумиром! Но, лежа на каменном полу камеры, слыша громкие крики заключенных, Сириус осознавал — глупо. Все было глупо. И их шутки, и их детство, и даже то, что они издевались над Снейпом. Потому что в итоге он оказался предан. И кем? Тем, кого уважал всем сердцем.

— Послушай меня, Рем. Я никогда, клянусь тебе своей Магией, никогда не предавал Лили и Джеймса…

* * *

Из-за праздников слушание об опекунстве перенесли на середину января. Но наверняка это был простой предлог. Министерству сейчас не до судебных слушаний. Как я понял, профессор уже освободил Сириуса. А если это так, то я скоро увижусь с крестным. Наверное…

Я встряхнул головой, неожиданно осознав, что уже несколько минут таращился на страницу в книге по Чарам за шестой курс. Мадам Пинс очень не хотела выдавать ее мне, но я смог убедить ее, что ничего с книгой не сделаю. Даже обещал не выносить ее из библиотеки. Поэтому и сидел там, старательно прячась за дальними стеллажами.

А если быть совсем честным, то я прятался от Терри. Осознание того, что он стал для меня другом, пугает. Так сильно, что от одной мысли что-то болезненно сжимается в животе. Я понимаю, что мне нельзя иметь друзей. А Терри и Лайза всегда рядом. И это очень плохо. Но они, в отличие от Рона и Гермионы, понимают, что такое «личное пространство», поэтому, я думаю, не станут лезть ко мне, если я окажу явное нежелание общаться с ними. Но все надо делать постепенно. Иначе они захотят узнать, что произошло.

Отложив книгу по Чарам в сторону, я повернул голову в сторону окна. На улице шел снег. Пушистые снежинки падали с неба, словно миллионы маленьких ангелов. В детстве я ненавидел зиму, а вместе с ней и Рождество. Потому что Дурсли никогда не делали мне подарков. В этот день я сидел в чулане под лестницей, играл со сломанными солдатиками и мечтал, чтобы все поскорее закончилось. Порой тетя Петунья забывала даже принести мне еды.

И даже после того, как меня выпускали, на улице было холодно. Пока я шел до школы, мои пальцы на руках и ногах так сильно замерзали, что я не чувствовал их несколько минут. А еще было трудно спрятаться от Дадли и его банды. Потому что на белом снеге я был слишком заметен. Да и сидеть в укрытии в тонкой рваной курточке зимой — чистое самоубийство. Вот поэтому я ненавидел зиму. Но Хогвартс заставил посмотреть на это время года с другой стороны.

На губах появилась улыбка.

Я никогда не забуду свои первые подарки от друзей. Тот свитер, что подарила мне миссис Уизли, я хранил все годы в школе. Почему? Потому что он был таким теплым, таким мягким… И он был моим. Он был связан лично для меня. На тот момент у меня не было ничего «своего». Поэтому этот свитер стал для меня очень ценным.

Но сейчас у меня его нет.

Зато у меня есть голубая мантия, которую подарил мне Терри. И дорогие сладости от Лайзы. И это неправильно. Потому что я обязан оставаться один, чтобы не подвергать людей риску. Профессор Снейп совершенно прав — нельзя допустить, чтобы кто-нибудь умер. Плевать, чего хочу я. Главное — они. Жизнь одного маленького человечка, который никому не нужен — ничто в сравнении с жизнями тысячи детей и взрослых.

— Поттер.

От резкого голоса я вздрогнул, неловко махнул рукой, от чего книга по чарам с громким стуком свалилась на пол. Но я не обратил на это внимания. Я смотрел на того, кто сел напротив меня.

— Мне надоело то, что Гермиона тебя преследует, — спокойно сказал Рон. На его детском лице застыло выражение недовольства. Словно он заставил себя подойти ко мне. Наверно, так и было. Отчего-то Рон в этой реальности не спешит знакомиться со мной. Возможно, его Память Души подсказывает ему, что я несу одни лишь неприятности.

— Ты не поверишь, Уизли, — я постарался добавить в голоса как можно больше сарказма, но не думаю, что у меня это вышло. — Меня тоже не устраивает преследование Грейнджер.

— Ну так сделай что-нибудь с этим, — взгляд Рона стал колючим. Он смотрел на меня так, словно я отобрал что-то для него важное. Так же он смотрел на меня тогда в лесу, когда на его шее висел медальон Реддла.

— Она твоя подруга, Уизли, — я поднял книгу с пола и с презрением посмотрел на лучшего друга. — Разбирайся с ней сам.

Отвернувшись от Рона, я быстрым шагом подошел к мадам Пинс, оставил ей книгу и вышел из библиотеки на всей доступной скорости. К появлению Рона я не был готов. Потому что в этом мире мы с ним почти не разговаривали. Он не сказал мне даже пары слов, когда Гермиона активно пыталась меня допрашивать. Если не считать тот эпизод с троллем, то у нас с ним не было ни единого диалога.

«Как же я по тебе скучаю, дружище…»

В груди заныла острая боль. Мне пришлось остановиться на мгновение и прислониться спиной к каменной стене замка. Легче от этого не стало, но мысли пришли в порядок.

«Рон. Мой лучший друг. Человек, о котором я буду всегда думать лишь хорошее. Но сейчас он просто мальчик, который волнуется за свою подругу. А еще… еще у Рона есть Питер Петтигрю».

Отстранившись от стены, я возобновил поход в сторону Большого Зала. Обед должны подать совсем скоро.

«Конечно, можно выкрасть жалкую крысу, но тогда Рон будет грустить. Хотя пусть лучше ноет, чем умирает или мучается под заклинанием», — я решительно вздохнул.

Да. Нельзя подпускать их слишком близко ко мне. Питера можно просто выкрасть. Только для начала нужно посоветоваться со Снейпом. Возможно, у него уже есть план?

Большой Зал встретил меня громкими голосами и радостным смехом. Это немного выбило меня из колеи, так как я уже привык, что на каникулах людей в замке немного. И только через несколько минут я вспомнил, что сегодня студенты возвращаются с каникул. Только эта мысль возникла у меня в голове, как позади раздался радостный вопль.

— Гарри!

Я обернулся. Ко мне со всех ног неслась Лайза. Волосы у девочки растрепались, на щеках был нежный румянец от холода, а губы расплылись в глупой улыбке. Но мне удалось сдержаться и не улыбнуться в ответ.

— Привет, — я отстраненно кивнул девочке, быстро оглядывая ее с ног до головы. Вроде здорова. Синяков не видно. Может, я зря волновался и дома ее никто не трогает? А Лайза уже была в школьной форме. Значит, успела переодеться. Но не встретила Бута?

— А где Терри? — радостно спросила девочка, оглядывая стол Рейвенкло. Я слегка пожал плечами.

— Не знаю. Последние два часа я провел в библиотеке.

На самом деле, намного дольше. Но не говорить же ей, что я там с тех пор, как с утра ушел от профессора Снейпа? Я даже завтракал в его комнатах. Правда, мы не обмолвились ни единым словом. Но, в сравнении с прошлой жизнью, это можно было назвать большим прогрессом в отношениях.

«Или я просто хочу так думать. Снейп же сам сказал — он не хочет, чтобы все погибли. Значит, моя смерть не сыграет большой роли», — я решительно встряхнул головой и направился к столу Рейвенкло. Лайза осталась около дверей Большого Зала, явно поджидая Терри.

Я сел за стол и с безразличием оглядел его. Еды было не так много, как бывает на пиру в честь начала учебного года или на любой другой праздник. Всего было в меру. Первое, второе и десерт. Так как к еде я теперь относился терпимее, то смог съесть куриный бульон и фруктовый пудинг. И почему-то сразу вспомнилась Луна. Такая прекрасная, словно сказочная фея… Даже во время войны она не растеряла свое волшебство.

Я улыбался, вспоминая эту девушку, когда рядом со мной появились Терри и Лайза. Они сели напротив и уставились на меня пристальным взглядом. Я чуть не подавился.

— Что?

— Что?! — от возмущения Терри даже привстал, но все же говорил шепотом. И на том спасибо. — Сначала пропадаешь на всю ночь, потом скрываешься от меня целый день и просто говоришь «что»?!

— Я не пропадал, — зашептал я ответ, бросая быстрый взгляд на Пенелопу, которая начала поглядывать в нашу сторону. — Я был у Снейпа. Случайно вырубился во время занятий. Он накормил меня завтраком и отправил на все четыре стороны. Ну я и пошел в библиотеку.

— Врешь, — Терри тоже посмотрел в сторону Пенелопы и постарался успокоиться. Он сел на скамью, вперив в меня сердитый взгляд. — Я был в библиотеке.

— Значит, просто меня не заметил. Я сидел за дальними стеллажами.

— Может быть, — мальчик нахмурился, протянул к себе бутерброды и вздохнул.

— Ты спал у Снейпа? — включилась в разговор Лайза. Кажется, ее волновало только это.

— Я не спал у Снейпа. Я случайно заснул за столом. Это потом он перенес меня на диван, — заявил я возмущенно. Вот уж добровольно я бы там точно не остался. Не хочу, чтобы он снова становился свидетелем моего кошмара.

— А еще говорят, что профессор злой, — фыркнула девочка.

— Я до сих пор утверждаю, что он злой, — заявил Бут. — Он точно поставит мне удовлетворительно за зелье.

— Ты сам виноват, — пожала плечами Лайза.

Я невольно улыбнулся. Эти дети такие счастливые. Их дружба прекрасна. Они наверняка будут сражаться до последнего, чтобы защитить друг друга. А в итоге Волдеморт всех убьет. Всех, кто хоть как-то связан со мной. Потому что он знает: любовь — это слабость. Привязанность — это слабость. Чувства — это слабость.

Выпив один глотком тыквенный сок, я встал из-за стола.

— Я пойду в библиотеку.

— Но ты только что там был! — возмущенно воскликнул Терри, из-за чего на него неодобрительно посмотрела староста. Я мысленно улыбнулся.

— Нужно сделать домашнее задание.

— Вот именно, Бут, — Лайза повернулась к другу. — Скажи мне, пожалуйста, ты сделал зелья?

— Но их же завтра нет… — стушевался мальчик, жалобно посмотрев на меня.

— Мы к тебе присоединимся, Гарри, — коротко кивнула девочка, открыто мне улыбнувшись.

Я кивнул и направился к выходу. Все идет правильно. Я должен отдаляться от них не спеша. Чтобы сначала они привыкли проводить время без меня. Затем, постепенно, они начнут забывать, что я не с ними. И в итоге они перестанут искать меня. А это спасет им жизни.

«Интересно, как там крестный? Надеюсь, с ним все в порядке», — возникла в голове беспокойная мысль, когда я вошел в библиотеку. Мадам Пинс неодобрительно посмотрела на меня. И чем я ей не угодил? Впрочем, подойти к женщине я так и не успел. На мое плечо села большая серая сова с небольшим клочком бумаги, прикрепленным к лапке.

Я с недоумением посмотрел на сову, но записку забрал. Сова, ухнув, слетела с плеча и скрылась под потолком.

«И кому я понадобился? Надеюсь, не Дамблдору», — от этой мысли сердце провалилось куда-то в пятки. С директором я все еще не готов разговаривать. Слишком слабые у меня ментальные щиты.

Но записка была совсем от другого человека, которого я узнал по ядовито-зеленым чернилам и почерку, который вижу на каждом пергаменте с домашним заданием по зельям.

«Приходи в мой кабинет. Это касается Пса».