Кастелян (джен)

К концу ноября я заменил и заставил работать тепловодную систему на втором этаже Хогвартса. Здесь больше всего учебных аудиторий, находящихся в более-менее приличном состоянии.

После долгих колебаний я решился не воспроизводить слепо то, что сделали с трубками таинственные подгорные строители. Система полностью переделана — так, чтобы я понимал, как она работает. На этаже установлены тепловоды одного калибра и регуляторы в узловых местах. Такой подход хорошо документирован в литературе Средоточия. «Подгорная» разнокалиберная сеть вообще никак не регулировалась, она работала сразу правильно, со старта. Но чтобы *так* строить, нужно быть теми самыми гениями от строительства. Мне же пришлось отрегулировать новую систему вручную и оставить под своим присмотром. Хорошо бы подключить регуляторы к «интеллекту» замка, но я пока не представляю как. Оставим этот вопрос на будущее.

Зачем регуляторы? Один этаж снабжается обновлённой системой, другие — работающей туго и еле-еле пропускающей тепло. Как будут топиться печи? Правильно, по самому отстающему. Чтобы с таким подходом второй этаж не превратился в духовку, нужна регулировка. Причём — каждый раз, когда я буду вводить новые участки. Ненавижу чинить батареи в отопительный сезон.

Где я взял новые компоненты? Заготовки купил за свои деньги, после чего методично зачаровал их в Саргасе. Это кружево мне ещё долго сниться будет, оно, мягко говоря, не такое простое, как в спецпатронах северян, а трубок требовались тысячи. Ничего, сложно было только первую сотню.

Откуда деньги? Заготовки недорогие, если оптом. Со мной полностью рассчитались за выполненный заказ на торговое хранилище. Столько денег я у себя на счету ещё не видел. Кроме того, мы подписали опцион на возможное расширение Эриса в будущем — моё «небо» получилось удачным, экономным и допускающим это самое расширение. Повезло мне тогда в Хаосе.

Странное дело: медь в Средоточии дешевле, чем сейчас на Земле. А вот сталь — дороже. Что-то они массово делают со сталью. Корабли строят, станции в космосе? А медь на каких-нибудь интересных астероидах копают?

Средоточие — техномагическая цивилизация. Волшебство неотделимо интегрировано в общий уклад. Одиночек нет. Мой дар востребован, но не самодостаточен. Аррогант добывают узкоспециализированные старатели где-то в глубоком космосе, и его стоимость подчас — до четверти хранилища составляет. Вектор подбирается квалифицированным коллективом на сложном оборудовании. А сколько людей работает, чтобы довести мой сырой полуфабрикат до работоспособного и защищенного продукта?

Вместе с тем магия Средоточия — очень рационалистична. Никаких солнцеворотов и гороскопов там даже близко нет — космическая цивилизация вас просто не поймёт. Эгрегор? Да зачем он нам, и так всё работает, а расчёты проще.

Поначалу и я таким был. Но пожил в Хогвартсе, посмотрел по возможности непредвзятым взглядом…

Мистицизм — вот ключевое отличие магии на Земле. И это… тоже работает, если так можно выразиться. Ещё один кусочек в бесконечно сложной мозаике чего-то непостижимого. Ещё один взгляд, открывающий малую толику удивительно красивой бездны. Нельзя закрывать себя новому. Это остановка и тупик… Но палочку я всё равно использовать не буду!

Жаль, не могу я пока воспользоваться удивительными вычислителями Средоточия. Они у них — псевдоживые. А жизнь не пройдёт через обменное хранилище с разным Временем на входах. Полноценный же портал я пока открыть не могу. Есть в продаже и дальние родственники полупроводниковых процессоров, но я не могу заставить их работать стабильно в окружении волшебства. Такое и на Земле есть, толку с него?

* * *

— Гарри, мы тут с ног сбились, может, ты что-то знаешь?

— Всё, что могу, Генриетта.

Овсянка, сэр. Думаете, она мне надоест? Гречку бы ей в пару, позлить Уизли. Но отчего-то не дают в Хогвартсе гречку. Недоработка. Надо бы намекнуть Фиби.

— Только пообещай, что никому не скажешь.

— Извини, этого я делать не буду. Обещание мага имеет объективную обязывающую силу. И тебе советую оцеживать каждое высказанное обязательство, как десятикаратный бриллиант. Или, не дай магия, клятву.

К концу ноября стало ещё холоднее. Выпал первый снег, пока ещё не очень обильный. Зарядили ветра. Насельники Хогвартса начали мёрзнуть.

Как вы думаете, что сделали преподаватели, когда один этаж внезапно стал уютно-тёплым во всех аудиториях? Они перетасовали расписание. Большинство уроков, которые не требуют специализированных классов, проходят теперь на втором этаже. Свободную комнату в учебное время не найти.

И я с благодарностью приветствую такое решение. Вот даже бурчать не буду: почему сами до сих пор не разобрались, что не так с теплом? Займусь лучше третьим этажом, по опробованной схеме. Если в моём проекте и есть серьёзные косяки, дотянем до мая, а дальше я всё переделаю заново.

— Этого нет в книгах!

Я поколебался немного. Но всё же вытащил те потрёпанные книжки с общими сведениями о магии, магическом обществе и основных законах, что когда-то покупал у Олдрида.

— Вот, почитай. Состояние не очень, я их в лавке подержанных книг брал.

— Где ты их находишь? — Гермиона ожидаемо вцепилась в ещё не читанные издания. Вот уж кого никогда не интересовало ни состояние переплёта, ни потёртость уголков. Прям как я. — Мы не видели таких лавок в Косом!

— Ты будешь смеяться, но и она рядом с тем зоомагазином. Лавка Максена Олдрида. Зря ты не купила себе сову.

Побывал я у Олдрида ещё раз. Забрал заказанные учебники. Был осчастливлен эксклюзивным предложением купить ещё три фолианта из родовой библиотеки Поттеров. Цены от сотни галеонов за самую тонкую книгу. Только для вас, юный маг.

Я вежливо, но твёрдо отказался. Попросил для меня больше ничего из этого специально не оставлять. Ещё раз повторил историю про ограниченный бюджет. Дело не только в неприятной динамике цен на каждое следующее предложение, хотя тоже — нашёл малолетнего лоха!

Просто я всё-таки починил предыдущий фолиант. Помните? «Защитные каскады на компактных основах». Прошивка не пострадала, книга ожила. Ужалила меня болевым предупредительным импульсом и потребовала кольцо Главы рода или токен права доступа в этот раздел библиотеки. Была послана в дальний угол вместе с остатками ностальгии по родовой библиотеке.

Я думаю, что мистер Олдрид действительно предлагал мне эксклюзивные цены. Заломленные до небес именно для юного мага. Потому что никто другой эти фолианты прочитать не может. Взламывать защиту нужно, а тут очень много вариантов.

— Сходи как-нибудь одна в Косой. Без нашего декана, которая вечно занята. И не давай никому обещаний просто так.

— Гарольд прав, Гермиона, — вступил молчаливый Невилл. — Неосторожно произнесённую клятву можно выполнять всю жизнь. Особенно если ты была небрежна в формулировках.

Невилл стал ещё молчаливее с последней игры. Поколебавшись, я тогда всё же послал письмо леди Августе с нейтральным сообщением, что её внук опять в больнице, как и месяц назад. Анонимно послал, разумеется, и не хогвартсовской совой — специально посетил почтовое отделение в Косом. Была ли на это какая-то реакция, следить не стал. На тренировках у Вуда его больше не видел, но в гости к Хагриду он продолжал ходить. С Гермионой и, иногда, Роном.

— Так что за напасть вас сбивает с ног?

— Да, точно, — отвлеклась от книг Гермиона и заговорщицки придвинулась ближе. — Ты не встречал где-нибудь в книгах упоминания, кто такой Николас Фламель?

Я удержал подступивший зевок. Обидится.

— Об этом написано даже в детских магловских энциклопедиях, Гермиона. Это изобретатель пенициллина.

Полюбовавшись на вытянувшееся, прозревшее и собравшееся мне что-то живо возразить лицо девчонки, я прыснул.

— Извини, не удержался. Пенициллин — это Флеминг, конечно. А Фламель — известная историческая фигура, о нём тоже пишут в магловских энциклопедиях. Жил в 14 веке. Книготорговец и алхимик, как их тогда называли. Якобы изобрёл хохму под названием «Философский камень».

— Нашёл тоже хохму, умник! — внезапно вызверился сидевший недалеко Рон. А интересные познания у рыжего.

— Гарольд, ты, это, правда… — запнулся Невилл. — Философский камень, он…

— Что такое философский камень? — спросила Грэйнджер. Я посмотрел на Невилла.

— Это легенда алхимии, Гермиона, — ответил Лонгботтом. — Недостижимая мечта многих поколений магов. Необходим для приготовления Эликсира жизни, с которым можно жить неограниченно долго. И даже превращает любые металлы в золото… Ну, я так читал.

Невилл стушевался под моим взглядом.

— Так что тут смешного, Гарольд? — удивилась Грэйнджер. — И почему «якобы»?

— А других изобретателей не было, Гермиона. Только Фламель. Умному достаточно.

— Я… не понимаю.

Дамблдора на завтраке нет. Снейп мрачно смотрит в нашу сторону. Вот почему он всегда нас слышит, хотя сидит так далеко? Я вздохнул. Отличная тема за завтраком перед Зельеварением. Ладно.

— Как полагаешь, Эликсир жизни — это нужная штука? — задал я риторический вопрос. — Очень нужная. Чем старше человек, тем вероятнее, что он оценит его как единственное, что имеет значение среди прочей суеты. Только очень мудрые люди…

Я помолчал. Достал золотую монетку.

— А метод простого превращения мусора в золото? Наверное, тоже не последняя вещь. Холодная трансмутация — мечта физиков-ядерщиков… — я посмотрел на Рона, завороженно глядящего на монетку и видящего горы золота из ничего. — Конечно, если ты не будешь трогать валютные металлы. Иначе придут специалисты из местного центробанка и по-тихому утопят тебя в нужнике. И промокашку с паскудным рецептом тоже утопят. Не читая. Чтоб не рушил финансовую систему.

На Рона было жалко смотреть. Да как можно добровольно отказаться от горы золота? Это… это же…

— Ну а если… и то и другое предлагается в одном флаконе? — приступил я к развязке. — Тогда две достойные идеи превращаются в фарс. Дурацкую комедию. Примитивный, дешёвый развод, на который поведутся только самые тупые лохи, без капли разума в голове. Их облапошивать безопаснее всего.

— Что? Да что б ты понимал, магловский выкормыш…

— Быть богатым и здоровым. Классический анекдот. Беспроигрышная позиция. Понимаешь, Гермиона? — я смотрел на наморщивших лбы собеседников. — Фламель, скорее всего, ничего не изобретал. А была коллективная легенда. Для спонсоров.

Я покрутил монетку в пальцах.

— Исследования стоят дорого. Найти для них спонсора — и сегодня проблема, а уж в средние века… Приходит алхимик к барону и талантливо врёт: я близок к получению философского камня. Всем известно, что у Фламеля он получился, но он не говорит никому рецепт. Ничего, скоро у нас будет свой. А знаете, что умеет эта волшебная вещь? И первое, и второе, и пятое-десятое. А нужно-то мне для этого всего… сумма прописью на первый транш.

— Беспроигрышный вариант, — пробормотал Невилл. Я кивнул.

— Пожилым нужна жизнь. Молодым — золото. Сработает всегда.

— Не понимаю, — спросила Гермиона. — Зачем алхимикам деньги на философский камень, если они знают, что это сказка?

— Да не нужен им этот камень. Они берут деньги и продолжают искать способ связывания атмосферного азота. Или чем там они занимались в 14 веке.

— Дыма без огня не бывает, Гарольд, — помолчав, сказал Невилл.

Я вздохнул.

— Не знаю. Я не верю в изобретения, которые сделал один человек, а потом все остальные семьсот лет пытались, но не получилось. Число учёных растёт. Число знаний растёт. То, что сделал один человек… это вопрос банальной статистики, помимо прочего.

— К твоему сведению, скрипки Страдивари до сих пор не смогли…

— Скрипки Страдивари — это инвестиции, Гермиона. Ты ещё про шесть тысяч шедевров Пикассо вспомни. По сотне в год, без перерыва на обед. Нет нужды повторять уникальные скрипки, потому что сейчас можно делать другие.

— Ты не должен так говорить о гениальном художнике!

— Я о нём и не говорил. Пикассо… наверное, гений, я просто не вижу так, как он. Но к цене картин на аукционах его гений точно не имеет никакого отношения.

— Ты полагаешь, сейчас можно делать скрипки лучше, чем у Страдивари? Почему же тогда…

— Да не лучше же, глухари вы! Другие. Почему, если кто-то написал прекрасную картину, нужно обязательно пытаться нарисовать такую же, но с чуть лучшими пуговицами? У вменяемых мастеров даже мысли такой не возникнет. Только у обывателей…

Я передохнул. Заговорил спокойнее.

— Вообще… мы не о том говорим. Может быть, Фламель и вправду что-то изобрёл. Но точно не эту нелепую смесь: драгоценная жизнь и дурацкое золото.

— Оно не дурацкое, нищеброд! Невилл, не слушай ты его!

Я посмотрел на Уизли. Ну вот что из него иногда выплёскивает? Чем его пичкают?

— А может, — продолжал я, — Фламель нашёл какой-то уникальный артефакт. Не знаю там, с другой планеты или от какого-то древнего народа. И этим артефактом он мог многое сделать. Теломеры нарастить, золотишка наварить… Но это крайне сомнительно.

— Почему?

— Потому что о Фламеле в Париже знает каждая собака. Образно говоря. Его дом сохранился, там ресторан его имени, туда экскурсии водят, и об этой сказке с камнем вещает каждая брошюрка в окрестных переулках. Маглы в энциклопедиях печатают, понимаете? Раструбили, будто скидочную кампанию на Рождество. Эту общеизвестную хрень только в Хогвартсе прячут. Зачем-то.

Я, конечно, преувеличивал. Немного. Просто навёл заранее справки, наслушавшись «секретов» от не умеющих сдерживать голос «заговорщиков».

— Поставьте себя на место Фламеля. У вас появляется это чудо. Что вы сделаете? Прежде всего — никому, никогда, ни даже намёком — не проговориться, что у вас такое есть. И через сто лет — тоже, и через двести. Я не упоминаю дикое палево с Живым эликсиром, там возбудившаяся инквизиция будет лишь замыкать очередь претендентов на игру с бессмертием. Вам хватит одних банкиров. Они целые империи закапывали, что им какой-то…

Я вздохнул. Мне и ставить-то себя на место Фламеля не надо. Та игла на первом уроке — это и есть она. Холодная трансмутация. Сталь из целлюлозы. Гринграсс одна поняла мгновенно то, до чего мне три месяца пришлось доходить своим умом. Поняла и напугала дурака, чтоб не болтал, пока не поумнеет. Надо бы её отблагодарить, и я, наверное, знаю как.

Одно спасение — тяжёлые металлы требуют дикую прорву энергии. Золото так делать невыгодно. Проще прийти к правильной речке и сказать «Акцио золотой песок».

Я посмотрел на задумавшихся собеседников. И коварно поймал их на выдохе:

— А вам зачем?

— Понимаешь, Хагрид как-то… Эй, это секрет! То есть… не бери в голову. Мы просто так спросили.

— Ваши «секретные секреты» из хагридовой хижины слышны даже у теплиц. Вот…

Я собрался было поведать им о газете с ограблением, которая наверняка уже презентована новому коллективу, но внезапно замер. В голове со щелчком сложился ещё один паззл. Неужто так просто?

— Так это что же, — уставился я на Рона. — Вы меня по колдографии из газеты искали?

Рон непонимающе вылупился с открытым ртом. Остальные тоже были сбиты с толку.

Я хлопнул по столу и рассмеялся. Ну и начальство у тебя, Хагрид. Есть там, говорит оно, мальчик в очках, проведи его в Косой, купи сову… Мальчик есть, очков нет. Ну-ка живо надел очки! Глаза сослепу не щурь, тебя для газеты снимают.

— А колдография-то чёрно-белая… И то, что шрам намалёван, а глаза давно уже не зелёные, вы не знали.

Я едва удержал на языке «вам не сказали». Газета вышла на следующий день, так что копию колдографии кто-то дал рыжей семье заранее. Чёрно-белую, ибо цветную камеру в руках не поносишь — и почему-то уже отретушированную для публики. Головотяпы. Но палиться мы не будем, произнесено вслух только то, что общеизвестно.

Уизли перекосило от бешенства.

— Сволочь! — он попытался вскочить и достать меня через стол, но его задница приросла к сиденью. — Ты в курсе, сколько мы там…

— Да мне-то откуда было знать! — разозлился я. Уизли дёргался, сотрясая лавку и сидевших на ней. — На вас же не написано, что…

— Тварь! Мы чуть не опоздали на поезд. Бежали за…

— И опять Гриффиндор, — к нам неслышно подошёл мрачный Снейп. — Мистер Уизли, минус десять баллов за ругательства в стенах Большого зала. Мистер Поттер, вижу, у вас появилось свободное время для болтовни, а в больничном крыле как раз заканчивается бодроперцовое. Три отработки в зельеварне, за провоцирование на драку.

— Но профессор, — возмутилась было Грэйнджер.

— Те, кто входит в класс после меня, мисс Грэйнджер, моют котлы без магии.

Снейп развернулся и зашагал на выход — обычной стремительной походкой. Этот намёк одинаково хорошо поняли все, кто сидел за столом и грел уши. Мы подхватились, словно воробьиная стая с барбарисовых кустов, и побежали в подземелья. Детский бег быстрее взрослой спортивной ходьбы.

Рыжего отпустит секунд через двадцать. Бегает этот лось быстрее всех. А не успеет — Снейп немного притормозит. Рон ему и даром не нужен даже у котлов.

Узнав у Филча, что работы для меня у завхоза осталось немного, Снейп начал заменять половину моих нарядов на работы в зельеварне. Для больничного крыла действительно нужны зелья, и Снейп, нёсший обязанности и преподавателя, и декана, и варивший ещё и для Мунго, со всем не справлялся. Зелья нужны разные, не только противопростудное, так что я постепенно привлекался и к другой работе. К собственно варке — лишь изредка, в основном это была подготовка ингредиентов. Варили старшекурсники, тут же, в общей лаборатории.

А вот задушевных разговоров Снейп больше не вёл. Для начала мы были не одни: в неделе лишь шесть рабочих вечеров, а работы нужно переделать уйму, так что в зельеварне почти всегда кто-то трудится со старших курсов. Но это лишь следствие.

Что-то случилось там, возле тролля. Было у меня такое неясное ощущение. Перефразируя самого же Снейпа, «а потом вы что-то сделали, и теперь он вас боится». Ладно, пусть сам с собой разбирается. Взрослый человек, да и не самый приятный, зачем я ему… Хотя покажите мне тут приятных, кроме Спраут. Филч вот ещё. Помфри. И МакГонагалл встала на верный путь.

* * *

А до зельеварни мы вовремя не добежали. Первоначальный план был неплох, но Невилл быстро выдохся. Неспортивный он, к сожалению. А Гермиона решила прояснить вопрос с колдографией прямо на ходу и закономерно потеряла дыхание. Я остался за компанию. Уизли пронёсся мимо нас, не заметив. Когда мы входили, Снейп уже разворачивался на кафедре для приветственного придавливания класса взглядом.

— Мисс Грэйнджер, мистер Лонгботтом, поскольку вы пропускаете часть материала в учебное время, будете навёрстывать упущенное вечером. Составите компанию Поттеру.

Грэйнджер хотела было возмутиться, что же такого они пропустили за пять секунд, которые Снейп шёл на кафедру, но получила лёгкий пинок от меня. Про котлы не сказано ни слова, глупая!

— Ваша макулатура, — отмахнулся от невидимой мухи Снейп, и по классу разлетелись свитки с эссе. — Тема сегодняшнего занятия — Зелье пробуждения. Рецепт на доске. Полтора часа более чем достаточно. Мистер Уизли, я не давал разрешения покидать загон.

После того, как Рон взорвал котёл в третий раз, Снейп отсадил его отдельно, за огороженную парту в дальнем углу. А я-то думал, зачем она, такая зарешёченная… Рон откровенно маялся двухчасовым одиночеством, но народу просто надоело еженедельно попадать под кислотный дождь, лечить ожоги и чинить одежду. В «загоне» была какая-то особая защита: зелья там редко получались приемлемого качества, но взрывы варочной смеси имели пониженную разрушительность.

Вообще-то, туда не всегда сажают патологических лентяев. Встречаются маги, чей дар плохо совместим с требовательным к стабильности потоков искусством зельеварения. У барсуков в этом году закончила Хогвартс студентка с редкими способностями метаморфа, некая Тонкс. Лодырем её назвать сложно: после Хогвартса она поступила в академию мракоборцев, а там требуются высшие баллы С.О.В. по пяти основным дисциплинам. Но котлы в этом классе у неё стабильно взрывались все пять обязательных лет.⁽¹⁾

Была ли тому причиной моя скромная помощь или что-то другое, но Невилл вот уже четвёртый урок варит зелья сам. Снейп, впрочем, тоже его не задирает. Ему и Уизли хватает по горло, и гриффиндорской галёрки на гарнир. Видно же, что человек работает успешно, если ему не мешать — так зачем портить себе статистику?

Так что работаю я с Грэйнджер. Так веселее.

Змеиные клыки, шесть скрупул. Да откуда ж они столько змей берут?

— Поттер, где весы покупал? — поинтересовался со своего места Малфой.

Я запнулся с перетиранием зубов. Вздохнул.

— У меня нет лицензии, Драко, — ответил я, заставив запнуться уже его. — Могу на Рождество подарить такие же.

Я перестал заниматься кустарщиной, пытаясь приспособить земные магнитные тензодатчики к работе в магическом окружении. Нормальный, сертифицированный блок был куплен в Средоточии. В основе его работы — что-то связанное с поляризацией света, специально под мой случай. После доработки и калибровки точность весов поднялась на два порядка. Это меня пока что полностью устраивало.

— Золотить, правда, будешь сам, — сказал я, покосившись на сверкающие малфоевские весы. — Я в ювелирке — чуть лучше, чем в бальных танцах.

Малфой пренебрежительно фыркнул. Гринграсс молча покачала головой.

— На свой подарок есть предпочтения? — спросил он серьёзно. — Может, хороший курс бального танца?

— Стального металлолома тонн двадцать… — пробормотал я рассеянно.

Малфой чуть было не опрокинул ступку, в которой перетирал змеиные зубы. Гринграсс закашлялась. Крэбб с Гойлом переглянулись и уважительно посмотрели на меня. Я опомнился.

— Драко, извини. Задумался о своём. С подарком не запаривайся. Что-нибудь, что проще или лучше всего у вас получается. Только не ювелирку. Я её носить не умею.

— Гм… — Малфой задумался. — Такое только летом разве что. Зимних каникул не хватит…

— Не парься, говорю же. Ты чего, кстати, от такой красоты отказываешься? — я показал рукой на затрещавшие гирьками весы Драко.

— Да она интересна только первые десять раз, — правильно понял Малфой то, что я имею в виду не перламутровую инкрустацию. — Моя трещотка пока закончит взвешивание, ты уже вовсю ступку мучаешь. Кстати, движения делай шире, мой тебе совет.

Я кивнул.

— О чём вы там бубните? — вступила со своего места Грэйнджер. — Кстати, Гарольд, где ты эти весы покупал?

Справа послышались смешки и советы готовить склады к опустошению.

— Я, Гермиона, даже не знаю, что дарить тебе в первую очередь: серьги или браслет, — сказал я тихо и серьёзно. Смех мгновенно стих.

— Поттер, — разразился желчью с другого конца класса Снейп. — Если у вас всё ещё навалом времени на трепотню, я могу подбросить актуальных задач.

— Да, сэр, — ответил я. — В смысле, буду следить за актуальностью тем.

Почему он обо мне заботится? Я уже давно задаю себе этот вопрос. И так же давно откладываю поиск ответа. Мало информации.

Сзади послышалось знакомое шипение. Я привычно вытащил палочку и выставил щит, прикрывая наши спины. «Протего», впрочем, ни разу не оказалось востребованным с того момента, как Уизли переселили в «загон». Вот как сейчас: глухой удар, клубы удушливого дыма, усиленно заработавшая вытяжка.

Рон натужно закашлялся. Снейп, однако, не стал тратить силы на изобретение новых ругательств.

— В больницу, мистер Уизли, — сказал он равнодушно после быстрого и внимательного осмотра. — Минус один балл Гриффиндору.

В больницу Рону, вообще говоря, необходимости идти не было. Продышаться минут пять, получить новый комплект ингредиентов и вернуться к работе. Просто рыжий давно уже освоил этот нехитрый ритуал: в самом начале урока высыпать в котёл всё, что есть на столе, спровоцировать отправку в больницу и откосить от пары. Снейп не препятствовал. Комплект простых ингредиентов дешевле его нервов, «загон» исключает смертельные выбросы, а Уизли — сам кузнец своего будущего. Вольному воля.

Уроки Зелий стали спокойнее, успеваемость — лучше.

Аконит, нераспустившиеся бутоны. Листья из верхней трети. Нарезка вдоль основной жилы… Почему везде пихают эту ядовитую травку?

— Гарольд, я так и не поняла, почему Рон на тебя бросился. Когда это они чуть не опоздали?

— Гермиона, сейчас придёт некто злой и заставит тебя пересчитывать пузырьки в котле. Зубы готовы, засыпай. Аконит на подходе, сильно не взбалтывай.

— Не, Поттер, нам тоже интересно, — заявил со своего места Малфой.

Я вздохнул.

— Да ничего интересного, в общем. Это было утром на вокзале, первого сентября. Я пришёл сильно пораньше, но проход к паровозу уже был перекрыт. Какая-то большая рыжая семья столпилась у гейта, перегородила подходы тележками и пыталась на что-то морально решиться. Ну, думаю, время есть, сяду рядом, хоть пожру, а то мне позавтракать не дали…

— С твоей речью нужно что-то делать, Поттер, — пробурчал Малфой. — Предварительно, не занимай июль ничем важным.

— Извини, сам с собой я иначе разговариваю. Гермиона, аконит готов, но ещё две минуты его не бросай.

— Я помню. Что такое гейт?

Я вздохнул.

— Сопрягающий канал между внешним миром и свёрт… эээ, как-то Снейп это называл… невыносимым… ненаносимым объёмом, что бы это ни означало. Короче, та фигня, через которую ты с тележкой к поезду прыгала.

Малфой безнадёжно вздохнул.

— Область ненаносимости, мисс Грэйнджер. На карты. Часть мира, скрытая от маглов. Поттер всё знает, но сказать не может. Ты не уходи от темы, гений, что там дальше было?

Сушёные жала веретенницы. Это по учебнику. У нас — не сушёные. Какой добрый у нас преподаватель, подумал я, придвигая комплект для препарирования насекомых.

— Короче, уходить они не спешили. А начали громко звать какого-то колдуна.

— Что?

— Гм… Кто пустил сюда эту толпу маглов? Джинни, детка, я забыла, куда мы едем? В Хогвартс, мама!

Крэбб с Гойлом захихикали. Гринграсс глубоко вздохнула.

— Узнаю Уизли. Даже без имени их младшенькой. И что, колдун пришёл?

— Колдун не знал, что зовут именно его. Он сидел у них на глазах, лопал виноград и ждал, когда уже они разберут свой гуситский табор.

— Обалдеть! Они что, тебя не видели?

— Видели, конечно. Но… в общем, свою версию я за завтраком высказал.

Видишь, Гермиона, насколько секретны ваши секретные секреты на другом конце Большого зала? Да ничего ты не видишь…

— Жала, первая порция. Вторая — через семь минут.

— Что ж, так бывает, — подытожил Малфой. — На них и вправду не написано. Зачем бы ты им ни был нужен.

— Да в том-то и дело, что написать нетрудно! — возразил я. — Знаешь, что делают в таких случаях маглы? Берут табличку поприметнее, пишут «Г. Поттер» и становятся с нею на виду.

Малфой наморщил лоб. Я вздохнул.

— Это общепринято. Прохожие идут — «А, тут какого-то Поттера встречают. И рядом — Смита». Гэ-Поттер дошёл до платформы девять, куда дальше идти — не знает, но видит толпу фриков с совами, знающих его имя. Всё, контакт налажен.

Гринграсс и Малфой переглянулись. Гойл возразил:

— Это только если точное имя известно.

— Не только. Берём табличку и пишем: «Хогвартс».

— Сдурел? А Статут…

— Никакой «школы волшебства». Если уж кто заинтересуется… У нас тут экскурсия выходного дня, леди и джентльмены. Детей вот собираем, электричку ждём. Эта напористая дама — ответственный взрослый. Вот её сын, он вообще староста. Что за Хогвартс? Свиней там при Тюдорах резали, а потом фарфоровый завод построили. В память об усопших они копилки поросячьи выпускают, вот туда детей и ведём — показать интересное производство и дать каждому кисточку с заготовкой на роспись. Подсвинник… подсвинарник… ну, вы поняли.

— Всё же… как-то это, — помолчав, с сомнением сказал Малфой. — Рано или поздно заинтересуются всерьёз.

— Когда миссис Уизли завела монолог про толпу маглов в третий раз, народ стал обдумывать, не позвонить ли в полицию: «Тут толпа психов ребёнка мучает».

— Мучает?

— Да они мелкую в резиновые сапоги одели, по такой жаре. Не считая розового балахона.

Гринграсс вздохнула. Я её понимаю. Девчонке быть нелепо одетой — хуже, чем пацану.

— Маги умеют разбираться с полицией, Гарольд, — пробасил Крэбб.

— Полиция на «насилие над ребёнком» приезжает резвее, чем на «я тут стрельбу рядом слышал». Был бы бой с несколькими нарастающими волнами копов… Короче, табличка «Хогвартс» — не так пал… беспокойно. Гермиона, вторая порция жал.

Так, что у нас дальше… «Стандартный ингредиент»? Это что такое? Ага, на доске «десять зёрен кофе». Размолоть вместе с… серьёзно? Ладно, вам виднее.

— Мы тоже с трудом нашли этот переход, — сказала Грэйнджер. — Хорошо, магов встретили.

— Вы как раз Уизли и встретили, — принялся я за перетирание кофе с навеской озёрной соли.

— Милые же люди, между прочим.

Я вздохнул и решил увести разговор со скользкой темы.

— Я вообще к чему. Не нужно любительщины и волонтёров, — кофе в ступке начал одуряюще пахнуть… кофе. Интересно, это озёрная соль такое провоцирует? — Поставьте на входе преподавателя из Хогвартса.

— В смысле?

— Подобрее. Или попредставительнее. Спраут или МакГонагалл. В помощники ей пару старост, пусть табличку держат и с детьми возятся, а Спраут с родителями общается. Дают попрощаться, направляют в гейт… Никакого экстрима, никаких недоразумений. И если случится что или гейт откажет…

— Не бывает такого!

— Ну и хорошо, если так. Драко, это всебританская школа или мутный… ладно, не буду говорить. Сколько детей из мира маглов пришло в тот день впервые? Почему их никто не встретил? Пыльный заплёванный тупик, дети исчезают в никуда… ты был бы спокоен за своего сына или дочь? Или: безупречно одетая МакГонагалл, двое помощников уверенно направляют поток, рядом счастливые дети прощаются со своими родителями, недалеко аврор дежурит на предмет силовых недоразумений. Эх… Драко, котёл нагревается.

— Да, спасибо, — возобновил перемешивание Малфой. — Мы с нашими родителями из каминов пришли. Каково там, на магловском проходе, я даже не подозревал.

— А я вас видел. Как раз гадал, что за чудик тут печи посреди платформы поставил. Зимой пассажирам греться, что ли?

Народ прыснул.

— А разве не для… А для чего они там? — наивно поинтересовалась Гермиона.

Народ засмеялся по-настоящему.

— Там что, комедию в котле показывают? — рявкнул Снейп с галёрки. — Поттер, у вас траур из-за окончания отработок? Могу развеселить по-настоящему!

— Простите, профессор. Бодрящий аспект, — ответил я. — Больше не повторится.

Гермиону подробно просветили об этом странном способе перемещения магов.

— Драко, у тебя кофе так же одуряюще пахнет?

— Да нет, нормально пахнет. Так вот откуда кофиём несёт, оказывается!

— Хм… я точно соль туда кинул? Ладно, разберёмся.

Я передал перетёртый утренний допинг Гермионе.

— Есть ещё один момент по поводу сопровождающего преподавателя, — сказал я тихо, пока Грэйнджер занята. — Поезд, полный детей, Драко. Восемь часов закупорен, как бочка с селёдкой. И ни одного взрослого.

Гринграсс подняла голову.

— Меня там конфетками угостили… добрые люди. Мышьяк — самый безобидный компонент, который я нашёл. Ни одного колдомедика. Ни одного нормального мага. Если что — кто откачает, кто перебросит в Мунго? Тётка-шоколадница?

— Старосты…

— Аппарировать с пассажиром умеют? С несущегося поезда?... Драко, кофе убегает! Давай и вправду сворачивать тему.

— Я сегодня же напишу отцу, Гарольд. Мысль здравая, но… я не интересовался и не готов ответить, почему до сих пор так не сделали. Хотя бы порт-ключи в Мунго старостам раздать… Или они у них есть?

— Пока не знаю, что это такое. Гермиона, гаси огонь. Пахнет обалденно. Доставай чашки, будем снимать пробу.

— Какую… не смей, нам снимут баллы!

— Оно того стоит!

Я глянул на зелье Малфоя вторым зрением. Да, подпортил я ему баланс под конец. Придётся опять догадываться самому.

Зелье пробуждения. Анти-сон. Что есть сон? У меня, еженедельно совершающего тренировочные походы в Хаос, сомнений не возникает. Сюрреализм, изменчивость, нелогичность… Сон — это хаос. И совсем немного — маленькая смерть. Анти-сон — это Порядок и совсем немного Жизни. А ещё Свет-рассвет. Наша паладинша будет здесь вне конкуренции.

— У тебя хорошо получается это зелье, Гермиона, — пробормотал я, выводя многолучевую звезду без диагоналей — этакую колючую шестерёнку. Последний штрих — капельку Холода. Бодрое утро.

Рука завершила жест косым росчерком. Молния? Что ж, пусть будет «энерджайзер».

— Potionem perficio — Exoriri et lucere!

Лишнего почти не было. Вверх взметнулись колючие голубые искры. Кофейный аромат заполнил весь класс.

— Провалите позицию уборщика — наймётесь в вокзальные баристы, Поттер, — Снейп, как всегда, где-то нажрался лимонов.

— Это наша совместная работа, профессор, — напомнил я.

— Один балл Гриффиндору. Разливайте в эти флаконы.

— Это несправедливо! — шёпотом возмутилась Грэйнджер, когда Снейп отошёл. — Мы работали вдвоём, а балл — один.

— Собственные навыки и связи — основное богатство, которое ты возьмёшь отсюда с собой, — сказал я. — Игнорируй баллы. Но разумное зерно в твоих словах есть. Имеет смысл при повторных варках разделяться и работать самостоятельно. Для закрепления.

— Поттер, Грэйнджер, Лонгботтом — отработка в семь.

* * *

Что я могу сказать об этой отработке. Грэйнджер и Лонгботтому выставили ведро флоббер-червей на двоих. Невилл позеленел, но Гермиона хладнокровно потребовала обучить их «тому же заклинанию, что и Поттера». Скривившись — пустил же единожды козла в огород — Снейп шлёпнул перед ней свой учебник.

Это было ошибкой. Грэйнджер обнаружила записи на полях и выпала из реальности. Зельевар два раза пригрозил ей котлами, после чего отобрал учебник назад. Что успела почерпнуть оттуда заучка с эйдетической памятью и прокачанной скоростью чтения — история умалчивает, но всё нужное для отработки она запомнила в первую очередь.

Заклинание она освоила, хотя ей и пришлось изгваздать свою палочку, чистить которую был вынужден я — своим заклинанием. Невилл предпочёл работать обсидиановым ножом. Ведро они приговорить не успели, так что под конец им также пришлось помогать вашему покорному слуге.

Я же, обмениваясь последними сплетнями со старшекурсниками, варил противопростудный отвар едва ли не вёдрами. В замке холодает, на улице — тоже. Надо быстрее решать вопрос с теплом.

1) В оригинале у Роулинг требовались превосходные результаты семилетней Ж.А.Б.А.-магистратуры. Однако автор считает, что для работы патрульным в линейном отделе избыточны и превосходные пятилетние (С.О.В.) результаты по, допустим, зельеварению и травологии. Поэтому здесь требования урезаны. Как бы то ни было, Тонкс не смогла бы сдать зельеварение на «превосходно» даже за первый курс.

Вернуться к тексту