Кастелян (джен)

Я стою на небольшом островке посреди болота. Прилетел сюда совой, настроившись на поиск ближайшего крупного заболоченного участка. Накрытая гниющим хворостом и буреломом унылая вонючая топь, из которой лезут чахлые, обильно покрытые мхом деревья. Ряска по случаю ранней весны отсутствует. «Если вам до́роги жизнь и рассудок»… Рассудок, кстати, нужно поберечь, так что формулируем аккуратно.

— Железо или железная руда, не больше двадцати килограмм, не больше четверти резерва, не дальше километра передо мной, не глубже двух метров. «Акцио!»

Пошатнув островок, из-под «берега» вырываются и падают под ноги грязные ноздреватые куски бурого железняка, и за компанию — ржавое лезвие какого-то ножа или кинжала. Для пробы подойдёт.

Уже через минуту я был в приёмном помещении склада материалов замка. Помнится, в первый раз, когда я, закинув в Хранилище лом из подарочного вагона, попросил Фиби перенести меня на склад материалов Хогвартса, домовичка сильно побледнела и сказала, что не может этого допустить. Мол, всё, что туда попадает, расщепляется без предупреждения. Пришлось переформулировать пункт назначения как «место, откуда загружают этот склад».

Выложив в огромный приёмный поддон кучку с болота, я отошёл и активировал отправку на склад. Пробная партия сырья исчезла. Подождав с минуту, я открыл страницу с текущими заказами Хогвартса на материалы. Как я и подозревал, количество пунктов в заявке опять удвоилось. Как же всё непросто с этой мистической магией.

Несколько дней назад я решился закупить сталь в Средоточии, по невыгодной относительно земных котировок цене. Купил тонну болванок и приволок их в Хогвартс. Замок принял материал, но далее произошло странное. Список текущих заявок, имеющийся в «Комплекте чертежей», обновился. Каждый пункт вида «металл, столько-то кг» превратился в два: «металл» и «металл, добытый в этом мире».

Я удивился. Это что же, Основатели настолько хорошо владели как минимум межмировой торговлей, что видели разницу в материалах, добытых в разных мирах? Я и то́ о ней в первый раз слышу, а они — не только слышали, но и в артефакт не забыли заложить? Более того, и руководство Хогвартса три сотни лет назад об этом тоже знало?

Средоточие никакой разницы в материалах не видит. Добыча ведётся в нескольких континуумах в тысячах звёздных систем, но я никогда не встречал в каталогах торговых бирж приписок «Сталь из железа, добытого в Сенарии» или «Платина из Окры». Можно ли предположить, что родной мир чем-то важен именно для мистической магии?

Далее я заметил, что лёгкие металлы довольно толерантны к миру происхождения — меди и железа, добытых обязательно у нас, требовалась лишь небольшая доля из общего количества. А вот золото и платиновая группа должны были быть «чистокровными» практически полностью.

Раздумывая над природой корреляции атомного номера и требований к происхождению, я внезапно поймал за хвост соображение, которое заставило похолодеть. А ведь я ношу гоблинам золото Средоточия, меняя его на местные галеоны! Коротышки проверяют и обнюхивают каждый слиточек перед приёмом. Почему меня до сих пор ещё не раскрыли, не заинтересовались «страной происхождения» металла?

Допустим, детектор иномирного золота — сложная и дорогая вещь. И, поскольку клиенты Гринготтса уже которое столетие не гуляют за Пороги — а может, вообще никогда не гуляли со времени появления банка — то и на столах операционных залов этих детекторов нет. Но ведь принятое у меня золото попадает куда-то на гоблинский склад. И оттуда рано или поздно оно будет извлечено и использовано.

Возможно, раз или два мне повезёт — из моего металла склепают пару дешёвых колец на продажу. Но когда-нибудь оно попадёт на серьёзный заказ: артефакт, ритуал, жертва — я не знаю, зачем гоблинам столько нашего золота. И ритуал не сработает. Коротышки удивятся, проведут исследование… и оснастят банки улучшенными версиями детекторов с наказом разузнать, кто это у нас тут носит такие интересные гостинцы и нельзя ли его привлечь к добровольно-принудительному труду поближе к земной мантии.

И это ещё при условии, что они уже не ведут дотошную историю банковского пути каждого слиточка и монетки. Тогда я уже обречён, пусть и отложенно.

Со схемой обмена золота на галеон придётся завязать. Сколько я провёл сделок? Две или три? Вот и хватит. Нужно искать другие способы. Хорошо хоть, что именно галеонов мне нужно немного… было. Если теперь на них покупать земной металл… Хотя покупаю-то я на фунты, получаемые обменом с галеонов. Так было удобнее: гоблины принимали золото без вопросов и выдавали что галеоны, что фунты. Зачем им золото? Чем оно для них настолько ценно, если они не задают вопросов одиннадцатилетнему ребёнку?

Нужно обдумать возможность менять золото у маглов на фунты. Но это позже. И что-то мне подсказывает, что принесённые мною фунты для обмена на галеоны будут приниматься гоблинами куда как менее охотно, чем золото. Ну да именно галеонов мне пока много и не нужно, только обязательные учебники и школьные мантии у Малкин покупать. Вот ведь вымогатели! Сколько, интересно, отстёгивает ушлая тётка руководству Хогвартса за такое наглое лоббирование своего ширпотреба?

И вот теперь я стоял у приёмника склада материалов и наблюдал фиаско ещё одной идеи получить если не местную валюту, то хотя бы земной металл. Список требуемых материалов обогатился новым уточнением: «не активированный». «Платина, не активированная, добытая в этом мире». Это ещё что за хрень?

Запомнив цифры требуемых объёмов, я бросил в приёмник пруток стальной арматуры. Вес требуемого «не активированного железа» уменьшился. Бросил ржавый кусок с болота — немного подумав, уменьшился вес и в строке «просто железа», и в строке «не активированного».

Итак, фактор «активированности» появился вместе с болотным железом, частично его «загрязняя». Что он означает? Предоставлено в виде руды или окислов? Добыто в болоте? Добыто при помощи «Акцио»? Добыто в аномально плохом месте? Почему именно в плохом и именно «загрязняя»? Потому что, судя по изменившимся требованиям к драгоценным металлам, только «не активированная» разновидность годится для тонкой магии.

Довольно любительщины и гаданий. Есть леди Ровена, которая обладает точными знаниями. Дождавшись ближайшего занятия, я задам ей нужный вопрос.

* * *

Нужно, наверное, рассказать, как проходят наши занятия. Получив от Луны заверение в том, что Ровене можно верить, я не стал медлить и в первую же ночь начавшегося семестра воспользовался кольцом Основательницы. Напитанный Пустотой ободок сработал, и… Я оказался в незнакомой местности, в центре кромлеха из дюжины высоких менгиров.

По ощущениям, стояло раннее лето. Было пасмурно. Вокруг раскинулись холмистые луга, покрытые цветущим разнотравьем. Чуть дальше — озеро и лес. На берегу озера находился небольшой двухэтажный особняк.

Появившаяся у каменного круга леди Ровена была такой же, как и в Астрале.

— Всё-таки решился, — сказала она. — То не доверяешь ничему, то бросаешься в омут очертя голову и не требуя даже формальной клятвы.

— Приветствую, леди Ровена, — слегка поклонился я. — Вы же знаете, я не верю клятвам.

— Проходи в дом.

Я обернулся совой и облетел местность вокруг особняка. Странный мир. Меня как будто что-то мягко оттесняет, не давая далеко отлететь, но типичного для свёртки силового каркаса я не вижу.

— Это симулякр, — упредила Ровена мой вопрос, видя, как я продолжаю внимательно вглядываться в окружение, сидя в кресле в гостиной. — Мир вокруг не существует в полной мере. Ты не можешь вынести отсюда ни одного «местного» предмета. Однако всё, что принесено с собой, реально существует и изменяется. Магия тоже работает по-настоящему.

— Я поражён глубиной знаний вашего времени, — искренне ответил я. — Мы, наверное, очень сильно деградировали.

— Не спеши хоронить своих современников, — улыбнулась Ровена. — Удержанием окружающей реальности занимается особый артефакт, сделанный… не людьми. Даже Сэл не до конца понимал, как он работает.

— Он используется, чтобы…

— Основное его предназначение — обучение заклинаниям, смертельно опасным при неточном исполнении или недостаточно жёстком контроле. Таких, как «Адское пламя». Мощностей артефакта хватает и для создания особых помещений вроде «Выручай-комнаты», и для сжатия времени, если это необходимо… Кстати, я вижу, ты пришёл сюда из среды с семикратным временным ходом. Тоже знаком с такими артефактами?

— Ну… можно сказать и так. Это не мешает?

— Наоборот, позволит выдавать больше учебного материала за час реального времени.

— Разрешите вопрос? — спросил я и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Вы неплохо говорите на современном языке, да и ориентируетесь в реалиях нашего времени лучше, чем можно было бы ожидать от рассказов факультетского привидения.

— Насчёт первого — здесь отчасти работает магия симулякра. Меня вполне отчётливо понял бы и носитель языка, далёкого от английского. Но основная причина — ты не первый мой ученик в этом месте, Гарольд.

— Ух ты! — удивился я. — И, э-э… как часто…

— Примерно один в столетие. Позволяет не терять навыки и, как ты выразился, ориентироваться в реалиях вашего времени. В обмен на мои уроки ученики рассказывают об окружающем мире и о ситуации в Хогвартсе их глазами.

— Намёк понял, — я вздохнул. — Это, наверное, выглядело нелепо — моё недоверие?

— Вовсе нет. Почти каждый требует клятвы. А те немногие, кто поверил на слово… в общем, они и в дальнейшем не демонстрировали выдающегося ума. В связи с этим у меня к тебе вопрос, — леди Ровена внимательно посмотрела на меня. — Почему ты переменил решение?

Ну да. Так и во мне недолго заподозрить спонтанно поглупевшего. Я достал и протянул ей рисунок. Некоторые детали интерьера на нём были переданы очень точно.

— Зрящая… — леди Ровена долго рассматривала сюжет на пергаменте, после чего вернула его мне. — Береги её, Гарольд.

Я серьёзно кивнул.

— Ей поступать в следующем году. Надеюсь, попадёт на Рэйвенкло.

Основательница задумалась. Подозреваю, что о декане-полугоблине. Что с ним не так?

— Леди Ровена, а почему… её нужно беречь? Ну, то есть она же и сама может… ну…

— Зрящая не видит свою жизнь, Гарольд, — нехотя ответила Ровена. — Только свою смерть. Но горе тому, кто попытается этим воспользоваться.

— Можно же видеть своё в отражении чужого, — пробормотал я.

— Рационализм здесь — плохой советчик, — одёрнула меня Ровена. Посмотрела внимательно и, поколебавшись, добавила: — Думаю, тебе нужно знать. Если тебя выбирает Зрящая, ты должен дать ей счастливую жизнь. Это не пожелание или благородная обязанность. Это долг перед Магией.

Я потёр виски.

— Я ж ни разу не боевик…

— Значит, это не понадобится. Или, что вероятнее, ты в состоянии это освоить, пусть и натерев кровавые мозоли… — Основательница вздохнула. — Ладно, об этом рано говорить. Давай согласуем график и программу занятий.

И началась учёба. Я приходил каждую земную ночь, иногда по два раза, чем вызывал задумчивые взгляды Ровены и осторожные пожелания не увлекаться ускорением времени. О цивилизации Средоточия-то я ей рассказал — это пришлось сделать, и довольно подробно, чтобы предметно проиллюстрировать идею о симфонии магии и технологии в человеческом обществе; но вот где живу именно я и, главное, какие у моего ускоренного времени отношения со старением организма — не намекал.

Я бы с большим удовольствием променял и мои дневные школьные занятия на углублённый курс Основательницы, ибо наконец-то получил нормальную обучающую загрузку для мозгов. Более того, я теперь и домашние задания начал делать нормально, в том числе и сидя в библиотеке Хогвартса. Каждая лекция у Ровены конспектировалась по памяти в виде эссе, с дополнениями из самостоятельно прочитанных источников. Работы по хозяйству в Хогвартсе пришлось урезать, но они теперь и не стояли передо мной в неотложном порядке. Планетарий опять пришлось попросить подождать.

И начали мы моё обучение с трёх дисциплин. Нет, не с могущественных древних заклинаний, забытых ритуалов или таинственных языков высших рас. Леди Ровена загрузила меня начальной теорией магии и… каллиграфией. И если с теорией я был полностью согласен — наконец-то имеется готовый фундамент, не нужно заниматься опасными доморощенными исследованиями, — то вот относительно каллиграфии ничего не понял. Разве можно сопоставлять теорию и красивый почерк?

— Надеюсь, тебя ещё не поздно переучивать, Гарольд, — говорила Ровена, наблюдая, как я старательно вывожу тренировочные вензеля — к счастью, стальным, а не гусиным пером. — Дело не в наличии таких дисциплин, как начертательная магия или руны. Каллиграфия меняет мышление. Восприятие. Философию. Ты слишком рационалистичен и тороплив. Хорошее плетение — это изящное плетение. Как ни странно, оно же обычно оказывается оптимальнее, экономичнее и устойчивее уродливых.

Все домашние задания, а также всё письмо на уроках в Хогвартсе мне отныне было предписано делать каллиграфически, перьевой ручкой — как бы сильно это меня ни замедляло. Я не возражал. От таких учителей не отказываются. Если уж педагог с многовековым стажем решил, что каллиграфия вместе с теорией — это первое, что мне необходимо освоить, спорить глупо. И наличие теории в этом ряду успокаивает.

— Приступая к изучению нового понятия, принято давать его определение. Ты встретишь десятки определений магии. Способность управления предметами и явлениями при помощи внутренней психической энергии. Сверхъестественная сила, изменяющая реальность. Пятое взаимодействие. Умение воплощать одну из возможных вероятностей. Сознательное оперирование маной. Взаимодействие с духами. Использование заклинаний, амулетов и ритуалов. Воплощённое намерение. Технология, степень развития которой сильно превышает степень развития общества.

Леди Ровена печально улыбнулась, не замечая отпавшую на последней фразе челюсть её ученика.

— Каким бы удачным, полным или красивым ни было определение магии, оно будет лишь очередной репликой из толпы слепцов, разрозненно и на ощупь исследующих дракона. Тебе знакома данная аналогия?

— Маглы говорят «исследующих слона».

— Дракон лучше иллюстрирует, насколько такие изыскания вслепую могут быть опасны, — Ровена строго посмотрела на меня.

Я пожал плечами. Хорошо, когда, помимо голых пальцев и розетки, у тебя есть ещё и учебник по электричеству. А если нет? Кому-то же пришлось запускать змеев в грозовые облака, чтобы этот учебник появился. Вообще я в который раз замечаю, что леди Ровена уж очень хорошо ориентируется в современных идиомах и цитатах. «Достаточно развитая технология»… Когда у неё был последний ученик, интересно? Где он сейчас?

— Уже несколько тысяч лет человеческие маги пытаются изучать магию. Понять, как она работает. Упростить происходящее до возможностей своего разума, не упустив сути. Построить модель. К сожалению, у нас, магов, это пока что получается хуже, чем с наукой у маглов. Есть модели, описывающие частные случаи проявления магии. Общей теории нет и, возможно, быть не может. Нельзя объять необъятное.

Леди Ровена вздохнула, помедлила.

— Всю свою сознательную жизнь я занимаюсь тем же. У меня имеется устоявшееся представление о магии. Моё собственное. Оно довольно пессимистично. Ты, конечно же, будешь иметь свой опыт, свою точку зрения и свою рабочую модель происходящего. Но я изложу тебе свои взгляды, чтобы ты понимал преподаваемый мною материал и причины именно такой его подачи.

Она повела рукой, и над столом возникла иллюзия. Спокойная поверхность северного моря, с плавающими в тёмной воде льдинами и айсбергом.

— Представь себе… мир, вселенную, План — называй как хочешь — с принципиально не постижимыми нашим разумом законами. Мы не можем воспринимать этот мир, не можем осознать даже части происходящего там. Ну, как если бы ты всегда жил на тонкой паутинке, вечно носимой ветром в сухом воздухе, и знал бы ровно одно измерение; а под тобой простирался океан, глубокий и трёхмерный, но ты никогда не мог бы и представить, что существует такая субстанция, как вода, не говоря уж о вещах, что могут твориться в её толще, на дне и в земных недрах.

Иллюзорная золотистая ниточка поплыла над бескрайними водами.

— Так вот, Гарольд. Магия — это то, что происходит в таком мире. Ты произносишь заклинание, паутинка колеблется — и каким-то непостижимым образом бездна под тобой это слышит. Там происходит что-то очень сложное и грандиозное. Может, небольшой водоворот взбурлит пузырьками, а может, в подводном городе один из кварталов полностью перестроится. И паутинка получит слабый отклик произошедшего. Проекцию. Солнечный блик, заигравший от потревоженной глади. Это — результат твоего заклинания в нашем мире. Как полагаешь, можно ли такое изучать?

Да уж. Пессимизм — это мягко сказано.

— Маги Средоточия умудряются подводить под освоенную ими магию математическую базу, леди Ровена. Достаточно успешно. У них даже звёздные корабли ходят, проводимые особыми магами — «мрежеводами». И магические артефакты в некоторых ключевых узлах работают лучше технологических устройств.

— Было бы очень интересно узнать об этом подробнее. Но сути излагаемого это не меняет. Ты видел у маглов механические вычислительные машины вроде арифмометров?

— Да. Хотя сегодня маглы почти не используют механику для вычислений.

— Неважно.

Иллюзия изменилась. Гигантский, от горизонта до горизонта, шестерёночный механизм на миллиард движущихся частей. Детальки выполнены из полированной латуни и завораживающе блестят на солнце.

— Гигантская счётная машина для решения какой-нибудь сложной системы уравнений. Да ещё и совмещённая с часовым механизмом на миллион стрелок, показывающих положение планет в нашем районе Млечного пути. На машине есть множество управляющих кнопок. Ты можешь нажимать на них — и шестерни приходят в движение. Может, просто новая цифра добавится, а может, квадратный корень начнёт вычисляться.

Иллюстрируя это, на иллюзии нажалось несколько рычажков и кнопок, приводя механику в красивое движение.

— Ваши маги отыскали на ощупь несколько кнопок и изучили реакцию на нажатие. Вот только табло они не видят. Результат заклинания — вот этот солнечный зайчик на потолке, отразившийся от небольшой группы жужжащих деталей. Вот эта кнопка прибавляет единицу, вот эта — вычитает. Всё довольно предсказуемо и точно…

Ровена усмехнулась, и шестерни вдруг усиленно завертелись.

— До тех пор, пока счётчику не потребуется перенести разряд. Или курантам — отбить очередные четверть часа галактической эпохи. Или не придёт часовщик, чтобы завести ослабевшую пружину или поменять решаемую систему уравнений на расчёт прогноза погоды.

Может, оно и так, подумал я. Но для людей пройдут целые геологические эпохи, прежде чем случится очередной «катаклизм с курантами».

— А мистическая магия — это живое существо в толще воды?

— Молодец, — удовлетворённо кивнула Ровена. — Причём, судя по происходящему — надразумное существо. Которое понимает просьбы и по какой-то причине на них отвечает.

— И имеет собственную волю, — скептически дополнил я.

— Конечно. Но что лучше: хорошо изученный механизм или живая сущность, которая умеет намного больше, хоть может и отказать?

— У неё могут быть свои дела, свои отношения с другими сущностями. Она может что-то требовать взамен.

— По большому счёту, она требует только обычной благодарности, Гарольд. Но ты прав: всё не так просто. Это цель моей лекции: показать, что никогда нельзя считать себя понимающим что-то в магии не то что до конца — хоть на сотую часть. Чем больше ты будешь изучать этот мир, тем больше — приходить к пониманию, что ты вообще ничего не понимаешь.

Так, вообще-то, можно сказать о любом аспекте окружающего мира, но… Я вспомнил свою анимагию. Определённо, я ничего не понимаю в том, как она работает.

— Возможно ли совмещать два подхода? Взять лучшее в каждом и…

— Судя по тебе, вполне возможно. Вопрос в том, выйдет ли результат лучше, чем чистые исходные слагаемые? Породит ли совмещение синергию, или это будет лишь смешение, ослабляющее потомков?

Вот такой примерно была наша первая лекция по теории магии.

Если помните, я сказал, что мы изучали три дисциплины. И третий предмет, добавленный в учебный план с первых же дней, — окклюменция.

— Леди Ровена, вы уверены? У меня… есть защитные артефакты, они пока справлялись. Я вряд ли в ближайшее время стану настолько изощрённым менталистом, что буду в состоянии оказать такой же отпор.

— Ты никогда не должен зависеть от костылей, Гарольд.

— Так можно сказать о любой области магии. Почему именно окклюменция?

Ровена оценивающе посмотрела на меня. Что-то для себя решив, поднялась и сняла со стены рисунок Луны.

— Твоя Зрящая нарисовала послание не только тебе. Этот сюжет изображает так называемую «вытесняющую медитацию» — одно из начальных упражнений при обучении окклюменции. Более того, в аудитории присутствует твоя сова. А потому, Гарольд, мы будем изучать два вида окклюментной защиты: своими силами — её ты и вправду освоишь нескоро, но я дам тебе основы, а дальше всё зависит от твоего усердия в самостоятельных тренировках; и защита с участием твоего патронуса.

Подтверждая серьёзность намерений, ко мне на плечо опустилась Ночь.

— Ух… Они ещё и это умеют?

— Они многое умеют. Не всё и не все — у каждого Защитника этот набор умений разный. Ты бы общался со своим патронусом почаще, Гарольд, раз уж получил такое сокровище. Он может рассказать тебе больше, чем я.

— А в перечень талантов моей совы нужное умение входит?

— Если верить рисунку — да. Патронус, например, может принимать указанные тобой участки памяти — и полностью забирать их к себе на время атаки. Есть ещё кое-какие возможности…

Мне перестало нравиться направление нашей беседы.

— Леди Ровена… вы как будто на войну меня собираете. Меня… — я заколебался, взвешивая все «за» и «против», но вспомнил слова Луны о доверии и продолжил: — Меня непросто лишить некоторых средств защиты.

Основательница какое-то время молчала, разглядывая рисунок. Видимо, тоже на что-то решалась.

— У меня есть некоторый опыт работы с предсказателями, Гарольд. Вот именно с такими их каракулями, преимущественно на стенах пещер. Здесь, в правом углу, работает заклинание копирования книг. По крайней мере, драконьим зрением я вижу его именно так, потом сравнишь. Более того, рядом опять сидит твоя сова. Ага, она тут в двух экземплярах. И над ней — руна «Память». Понимаешь, что это значит?

— Не очень. А книги можно копировать заклинаниями?

Основательница вздохнула.

— На следующее занятие принеси побольше исходного материала. Старые книги, пачку бумаги, на худой конец — несколько деревянных чурбаков. Я обучу тебя этому заклинанию, и ты начнёшь копировать книги из моей библиотеки. Я кое-что выберу для тебя и выстрою в нужном порядке.

— А сова?

— А это уже хуже, Гарольд. Не рассчитывай на наличие книг вечно. Тебе придётся срочно их читать. Настолько, что твоему Защитнику понадобится усиливать твою способность к запоминанию.

— Если это так…

Я замолчал. Что же должно случиться, если я потеряю возможность залезать за книгами в Хранилище? В последний раз такое было… когда я сидел без магии в начале сентября.

Хорошо хоть, Ночь останется со мной. Я машинально погладил её по крылу и ощутил волну ответного тепла.

— Что-то не сходится, леди. Нашей Зрящей — десять лет. Откуда ей знать, что такое «вытесняющая медитация», руна «память» и заклинание копирования?

— Правильный вопрос, — Ровена смотрела на меня серьёзно. — Тебе нужно помнить, Гарольд: Зрящие *видят*, но не всегда *понимают* видимое. Они намного проницательнее обычных людей, у них сильно развита интуиция. Но их дар *видения* сильнее интуиции.

— То есть… они могут ошибаться?

— В интерпретации — да. Как и все мы, — Ровена вздохнула. — Помогай ей, Гарольд. Она не должна быть одна. Юная Зрящая может… заиграться.

Да как тут поможешь, если наше общение — практически одностороннее. Я посмотрел на рисунок.

— Жаль. Мне казалось, что у неё важна каждая деталь.

— Так и есть. Если она это рисовала, не искажая из лучших побуждений, конечно.

Я присмотрелся к картинке другим взглядом.

— Вот тут, в окне. Это вроде бы одуванчики?

— Да. Один жёлтый, другой отцвёл. С учётом нашей местности… конец мая — середина июня. И раз в аудитории идёт учёба — столько времени у нас и есть.

— Как же всё непросто с этими предсказателями, — пробормотал я. — Можно полагаться, нельзя полагаться… Без этих окон в будущее жить куда проще.

— Ей тоже нужно научиться сохранять правильный баланс, Гарольд. Потерпи. — Ровена вернула картинку на стену и улыбнулась. — Давай будем надеяться, что я ошибаюсь в *своей* интерпретации. Но соломы подстелем побольше. Не понадобится — просто посмеёмся, а выученное останется с тобой.

— Что ж, Ночь. Будем учиться.