Кастелян (джен)

— Итак, ещё один год позади! — с заразительным восторгом сообщил Дамблдор. — Но перед тем, как мы начнём наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовнёй.

Учебный год подошёл к концу. Получены результаты экзаменов, сданы библиотечные книги и инвентарь. Сегодня утром — последний, праздничный пир, после чего нас ожидает Хогвартс-экспресс. Чемоданы собраны с вечера, народ уже пребывает мыслями дома, и лишь на уши ещё капают последние порции навязчивой директорской патоки. Ничего, терпеть осталось недолго. Зато по окончании протокольной части страдальцев ожидает роскошное обжиралово, по слухам затмевающее даже пир на открытии учебного года.

— Это был отличный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с теми, какие пришли сюда в сентябре.

Мне, впрочем, не до радости и тем более не до директорских перформансов. Произошло несколько событий, которые я могу охарактеризовать как довольно негативные. Да чего там сдерживаться — откровенно поганые. Плохо то, что я не понимаю, что происходит.

— Впрочем, впереди у вас целое лето, чтобы привести эти головы в порядок и полностью опустошить их до начала нового семестра.

Началось всё с того, что с горизонта пропала Луна. Два дня я не видел ни её саму, ни заячьего патронуса.

Одновременно с этим Грэйнджер вновь увлеклась компанией «золотых заговорщиков». Нырнула, как в омут с головой. Восстановившее свой состав трио, как в старые добрые времена, шушукалось по углам и бросало «незаметные» взгляды на Снейпа, Малфоя и вашего покорного слугу. Я из принципа решил не вмешиваться. Гермиона получила больше, чем я мог безопасно себе позволить. Я не в состоянии нянчить её всю жизнь.

— А сейчас, как я понимаю, пришло время определить, кто же выиграл соревнование между факультетами. Напомню: здесь учитываются баллы, заработанные на уроках, результаты матчей по квиддичу, экзаменационные оценки, ваши штрафы… Да кому нужна эта скучная цифирь!

Наступила суббота, 20 июня. Бестолковая и чёрная.

В четверг у старшеклассников прошёл последний экзамен, в пятницу вечером всем выдали результаты, так что содержательно учебный год завершился полностью. Согласитесь, логично было бы устроить выпускной банкет в субботу, но… кому-то пришла в голову светлая мысль, что детям будет интереснее провести лишние выходные в Хогвартсе.

Так что выпускной пир перенесли на понедельник, 22 июня. Лита на дворе. Быть может, ещё и из-за этого нас задержали. Кое-кто не хочет, чтобы кое-где проводили семейные праздники в полном семейном составе.

— Начнём с последнего. Четвёртое место занял Гриффиндор — 1552 очка, — сокрушённо вздохнув, Дамблдор с укоризной уставился в моём направлении. — Сказывается неудачный спортивный сезон.

Да я и не рассчитывал на благодарность, господин директор, но спасибо, что вспомнили. Тут сотня здоровенных лбов сидит, но *не играл* Поттер. Это, конечно, не вина аномально высокого отношения штрафов к заработанным баллам на нашем факультете. На сотню рыл — в среднем полтора десятка положительных баллов в день. Из них половина сгорела в штрафах. Остаток — на табло.

— Третье место — Хаффлпафф. 2718 очков.

Хорошая иллюстрация того, как оно бывает без перекоса в штрафы, пусть и с посредственными положительными баллами. Когда с тобой на уроках в паре — Рэйвенкло, отвечать быстрее воронов — непросто. Хаффлпафф и не стремится. Мудрые ребята. Но их высокая средняя оценка по экзаменам наглядно показывает, что все эти ежедневные баллы — туфта.

И что характерно: не менее неудачный спортивный сезон барсукам не помешал.

— Второе место — Рэйвенкло. 3990 очков.

Я вздохнул, сосредоточившись на своих проблемах. В субботу с самого утра было неспокойно на сердце. Но день выдался отличным и солнечным. Ученики разбрелись по цветущим лугам призамковой территории. Дамблдор куда-то умотал на метле, МакГонагалл зарылась в бумаги. Золотое трио заперлось в хижине Хагрида.

Делать было совершенно нечего, поэтому я улетел к дому-ладье.

Луна навстречу не вышла и в окне не появилась. В её комнате горел ночник, однако он всегда там горит. Я просидел два часа на ветке ближайшего дерева. Потом махнул рукой и решил наконец-то слетать в Париж. В одиночку.

Но к тому времени кошки на душе скребли настолько сильно, что я вернулся с полпути. Опять сел на дерево и прождал почти до ужина. Тщетно.

Как выяснилось, ожидал я не в том месте. Или не того.

— И, как всегда, первое место у Слизерина. 5050 очков.

Слизерин максимизировал всё, что смог. Спорт, ежедневные баллы, минимальные штрафы и идеальные экзамены. Спокойная и уверенная демонстрация, что чистокровные — это элита. Плохо, змеи. На этом островке предсказуемости вас и можно поймать. Но вы, конечно, это прекрасно понимаете. Просто иначе поступить не можете.

Когда солнце стало приближаться к пяти часам, ко мне поступил сигнал, что в дверь моей комнаты кто-то стучится. Это был Перси с традиционно озабоченным видом. Я раздражённо проигнорировал очередную «хотелку» начальства. Меня месяцами не замечают, но стоит выдаться первому погожему и абсолютно свободному дню…

Суета в коридоре мужской половины, однако, нарастала. Следующий сигнал от двери показал Перси в компании МакГонагалл. Староста что-то пытался объяснить декану, которая не видела вход в моё жилище.

Поняв, что покоя мне не дадут, и лучше бы вернуться и выяснить, чего от меня хотят, я перешёл к замку. В комнате появляться не стал, а вместо этого демонстративно пересёк сигнальную сферу Хогвартса.

МакГонагалл с Филчем встретили меня на входе в замок. Приветствие начальства было довольно нервным и политесами не выделялось. Выслушав в третий раз тираду о моей запредельной наглости в ответ на попытку узнать, что им от меня срочно понадобилось, я не выдержал напряжения нервного дня и сорвался:

— Знаете, декан, если уж вы УКРАЛИ у нас два дня каникул, извольте хотя бы не запирать в четырёх стенах одного конкретного ученика. Три четверти Гриффиндора с утра не просыхают в Хогсмиде, остальные расслабляются на окрестных холмах. С какой стати именно я должен…

— Вас не было на территории Хогвартса…

— А на территории Хогвартса меня легко находят рыжие дегенераты, потому что кто-то с полномочиями раздаёт патрульные артефакты направо и налево. Не смотрите на меня так: буквально на днях я сдал один из них мистеру Филчу. Угадайте, какого цвета были шевелюры, которые его потеряли?

— Молчать! — заорала впервые на моей памяти вышедшая из себя декан. — Щенок! В гостиную, живо! Или я замурую вас на всё лето в…

«Карту Мародёров» я действительно презентовал Филчу. Перед этим посоветовался с Бароном, а после мы с леди Ровеной доработали артефакт так, чтобы он работал исключительно в руках Филча. А также — самостоятельно возвращался в ящик его стола, если надолго оказывался вдали от его рук. Тауматургией мы с Ровеной пока не занимались, а в сегодняшней Британии эта дисциплина была под негласным запретом.

— Да, да, вы прекрасно потрудились, — вернул меня из нервных воспоминаний голос Дамблдора. Обращался он к столу Слизерина. — Однако мы не учли последних событий.

Чуть изменившийся тон директорского голоса возвестил, что получасовой вводный оборот наконец-то закончился и сейчас перейдут к подлежащему со сказуемым. Всё, что произносится до слова «но», можно игнорировать.

Позже пришлось раскаиваться: в тот раз я сорвался и нахамил зря. Именно в тот вечер у МакГонагалл была реальная причина беспокоиться за мою жизнь, равно как и куда более нервная предыстория случившегося диалога. Потому что один ученик к этому моменту находился у Помфри в противоожоговом коконе, ещё один — в реанимации Мунго, а третий с фамилией «Поттер» — напрочь отсутствовал на радарах. Ещё немного — и вполне могли вызвать авроров.

— Итак, — громко хмыкнул Дамблдор, глядя на затихший Слизерин. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые из учеников заработали некоторое количество баллов… Так, где же оно у меня… Ага…

Примерную картину происшедшего я восстановил на следующий день, поговорив с освобождённой от основной массы бинтов Грэйнджер и осторожно исследовав место происшествия из технических тоннелей.

В субботу утром «Золотое трио» получило информацию, что Снейп завладел последним кусочком паззла, как проникнуть в помещение с философским камнем, и прямо сейчас готовит срочную вылазку. Природу источника информации установить не удалось, но не нужно быть Трелони, чтобы выдвинуть обоснованную гипотезу о цвете его волос.

Видимо, Гермиона вспомнила, что в такие моменты нужно привлекать взрослых. Толкнувшись сначала к отсутствующему Дамблдору, а потом к МакГонагалл, пославшей их к Помфри за успокоительным, троица приуныла. Как назло, мимо проходил мрачный Снейп…

— Начнём с мистера Рональда Уизли, — Дамблдор исполнил положенную партитурой паузу. — За лучшую в истории Хогвартса шахматную партию я присуждаю факультету Гриффиндор четыреста очков!

Фортиссимо! Алый стол взорвался приветственными криками так, что задрожала иллюзия на потолке.

Не знаю, что за гениальную шахматную партию разыграл Рон. Будем считать, что он перепрыгнул через собственную природу и в кои-то веки реализовал двухходовку: не только втащил компаньонов в очередную авантюру, но и приправил официальную легенду чудной импровизацией о Снейпе, якобы пытавшем в тёмном углу бедного Квиррелла. Об этом мне, в числе прочих подробностей, поведала Грэйнджер с больничной койки.

— Далее… мисс Гермиона Грэйнджер, — произнёс Дамблдор, когда крики притихли. — За умение сохранять выдержку и хладнокровие перед лицом пламени я присуждаю факультету Гриффиндор четыреста очков!

Грэйнджер вздрогнула при упоминании огня. Выдернутой с больничной койки, бледной, сильно исхудавшей за одну ночь, и… в плотно облегающей голову косынке — ей было совсем не до общего веселья. Но, стараясь быть человеком коллектива, она вяло хлопала вместе с прыгающими в экстазе львами.

Как они преодолели цербера, я точно не понял. Гермиона говорила что-то об особой любви зверя к музыке, которая якобы отправляет его в глубокий здоровый сон. Легендарный охранник адского плана, засыпающий от любой мелодии? Не смешите мои тапки. Скорее уж я поверю в предварительно наложенный «Империус» или подчиняющий артефакт.

Большинство людей сильно удивятся, услышав то, что считалось музыкой в Греции времен охоты на церберов. А потом ещё и обидятся, получив откровенный ответ на тупой вопрос «окей, а где музыка?».

Нейтрализовав псину и радостно нырнув в люк, заговорщики угодили в объятия «Дьявольских силков». Есть такая болотная травка с мощными корнями, которые охватывают неосторожную жертву и душат её до смерти, то ли удобряя почву, то ли защищая себя. Что делала целая колония этого хищного вида в техническом помещении под цербером — сама разрослась во влаге и темноте, или кто-то высадил плантацию на ингредиенты… Хотя какое там «сама», с таким вниманием руководства к этому мёдом намазанному месту!

Кому из троих пришла в голову светлая идея спалить растение-амфибию доброй порцией огня — история умалчивает. Исполнить шедевр вызвался Лонгботтом с, напомню, *особым* отношением его концентратора как к огню, так и к нерешительному соплежуйству. «Выдох феникса» в закрытом помещении… страшен.

Экстренное оповещение о смертельной опасности для двух первогодков получили все четверо деканов и Помфри. Меня в замке не было. Уже через минуту Невилла укладывали в реанимирующую ванну в Мунго, спешно вызывая Сметвика поработать в тёплый субботний вечерок. Обугленная кожа, обожжённые лёгкие, повреждения роговицы несмотря на закрытые веки.

Гермионе повезло больше. Её, успевшую отвернуться и скрючиться, лишь капитально обварило паром. Спасла вода, которой насыщены корни «Силков». Остатки волос с волдырящейся кожи пришлось удалить, но лицо не пострадало. Ничего, волосы отрастут. Снейп предоставил свое новое зелье с моими ингредиентами в его составе.

И да, я не оговорился. Пострадало двое. Рон повреждений не получил. Предполагаю, что он не спускался в люк.

Собаку, рыпнувшуюся навстречу спасательной бригаде, безжалостно забили Снейп с Флитвиком, в то время как МакГонагалл со Спраут решали вопросы внизу.

Дамблдор прибыл через полчаса. И первым поинтересовался, а где же Поттер. Впрочем, убедившись, что «сын Поттеров» в «испытательном комплексе» отсутствует, потерял к указанной персоне интерес. В отличие от МакГонагалл.

— Ну и, наконец, Невилл Лонгботтом! — объявил Дамблдор имя находящегося в Мунго героя. В зале установилась тишина. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю Гриффиндору семьсот очков!

Факультет неистовствовал. Третье место — это не позорное последнее.

Ты даже ломаного кната не заплатил, подумал я. Только циферки в песочных часах да окончательно спущенная в унитаз репутация балльной системы Хогвартса. Впрочем, похоже, её и так предполагалось сливать. Судя по несоответствию произносимых слов происшедшим событиям, речь писалась для иного исхода этой затеи.

— Видал, трусло, как нужно зарабатывать баллы? — жизнерадостно заорал вышедший сухим из воды рыжий придурок.

Вот здесь я поднял взгляд, до тех пор остававшийся неподвижным, и безэмоционально посмотрел на Уизли. Есть несколько исключений для вертикали Хранителей, при которых допускается причинение вреда учащимся. Например, во имя защиты других учеников при полном отсутствии альтернатив.

Видимо, рыжий что-то почувствовал в моём взгляде — долго, скрупулёзно и бесстрастно отыскивающем и взвешивающем эти возможные альтернативы. Рон прекратил смеяться и побледнел, уставившись на меня как кролик на удава. Если из-за тебя начнут калечиться или гибнуть дети, я тебя не пощажу, ушлёпок. Выжги это себе на подкорке.

Дамблдор молчал, не торопясь объявлять начало пира. Скрытая кода. Оркестр затих, вот-вот грянут аплодисменты… но дирижёр взмахивает палочкой — и пауза разражается неожиданным продолжением опуса.

И бородатый оркестр-мейстер не подкачал, показав истинный мастер-класс, как именно надо зарабатывать баллы. Взмахнул рукой, заставляя зал замолчать.

— Храбрость бывает разной, — улыбаясь, сказал он. — Нужно быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется, чтобы противостоять друзьям.

В Большом зале стало очень тихо.

— Его имя слишком известно, чтобы быть сегодня обойдённым стороной, — Дамблдор обратил взор в мою сторону и после паузы произнес без тени веселья: — За ежедневное, последовательное, молчаливое и запредельно фантастическое БЕЗДЕЙСТВИЕ… факультету этого героя начисляется… Две. Тысячи. Баллов.

Тишина стала абсолютной и не очень хорошей.

После чего взорвалась дичайшим воплем гриффиндорской сотни.

Нда, профессор МакГонагалл, учитесь. Так стремительно поднять факультет, не менее показательно опустив на дно одного из его студентов! Потому что орал только Гриффиндор, с других столов не доносилось ни звука.

Я не видел сейчас лиц слизеринцев, потому что смотрел на директора. Редчайший — второй на моей памяти — случай, когда Дамблдор не улыбался. Ни загадочно, ни укоризненно, ни осуждающе. Не было и тени эмоций — он смотрел на меня пристально и нечитаемо. Как на кусок глины в Астрономической башне.

Что и говорить, дедушка сильно разозлён. Провал какого-то плана на этот год, жёсткие объяснения с Августой, крах ожиданий в отношении раскрученной персоны… Не буду даже гадать. Мне делали серьёзное предупреждение. Возможно, последнее.

Вот только что меня ожидает, если я пойду по предлагаемому пути? Судя по степени прилагаемых усилий — однозначная роль сакральной жертвы. Большинство молодёжи, пошедшей за Дамблдором в восьмидесятых, мертвы. Один он без царапины. Величайший волшебник и чародей.

Тогда какая разница? Лучше уж потрепыхаться.

— Что ж. Таким образом… Грмм… ТАКИМ ОБРАЗОМ, — перекричал Дамблдор неистово орущий ало-золотой факультет невербальным «Сонорусом». — ВРЕМЯ СМЕНИТЬ ДЕКОРАЦИИ!

Вот было бы прикольно, появись сейчас синие флаги, мысленно усмехнулся я. «Факультету этого героя»… Но Хогвартс, будучи и старше, и мудрее, не одобрял «дешёвые понты» ещё сильнее, чем я. Зал ожидаемо перекрасился в красный цвет. С перевесом в два очка победил Гриффиндор.

Хорошо иметь печатный станок. Правда, не очень долго. Но дедушка, похоже, всё поставил на «зеро», и это сильно напрягает. Там ведь и Хогвартс в залоге у этого… игруна.

Однако воспитательная работа на сегодня была ещё не закончена.

— Да начнётся пир! — возгласил Дамблдор.

На столах появилась еда. Народ с энтузиазмом принялся набивать желудки перед долгой поездкой в поезде.

Это действительно была лучшая работа поваров в году. Но любой рекорд можно побить, а шедевр — сделать ещё прекраснее. Я сидел в отдалении от своего факультета, и передо мной появился особый набор яств. Уникальные блюда, не встречавшиеся больше нигде за другими столами. Демонстративно выставленные деликатесы, которых хватило бы на десятерых. Вызывающе обильная награда герою, принесшему победу своему факультету.

Вся еда вокруг меня была отравлена. Нет, не обычными зельями отупения и доверия, и не вредилками рыжих. Часть блюд была с душком или плесенью, остальные вызывали пищевое расстройство разного вида, силы и «инкубационного периода». Неприятное, но не фатальное действие. Не думаю, чтобы замок позволил директору подавать на стол откровенные яды.

А ещё я понял, что у Дамблдора отсутствует чувство меры. Сколь прекрасен был его предыдущий ход, столь излишней является эта добавка. Я усмехнулся. Как там говорил мой двойник-слизеринец? Ломаться за столом — признак снобизма? Что бы ни подали, истинный аристократ должен есть с умеренным удовольствием, будто привычную еду?

Я придвинул к себе пустую тарелку. Окруживший её полный комплект столовых приборов сегодня не понадобится. Надо же, мне ещё и посудный набор с зелёного стола презентовали. Разительный контраст с Гриффиндором, давно и тотально перешедшим на одну универсальную ложку. Отложив в сторону выданную по случаю пира салфетку, я достал и поместил на тарелку свою еду. Наполнил пустой бокал призванной водой, слегка подогрев её, и принялся спокойно завтракать.

Совиное печенье. Отношение к нему магов — как к кошачьим консервам у маглов. И напрасно. Совы — не люди, злаками не питаются. Им нужен белок. Основа печенья — лесной орех и немного бобовых. И кое-что ещё, о чём чуть ниже.

Предвзятое отношение, помимо иррационального «это же еда для животных», вызвано двумя причинами. Во-первых, вкус у печенья — пресноватый. В него не добавляют сахар, соль или специи. Что-то из этого совам не нужно, что-то навредит. Как по мне — не вижу в этом проблемы. Вы не можете есть орехи без сахара?

Второй момент менее однозначен. Насекомые составляют существенную часть рациона сов. В печенье добавляют специальных кузнечиков или жуков, особым образом их обжаривая. И перед тем, как брезгливо отворачиваться, поинтересуйтесь, насколько вкусные блюда делают из жуков, личинок и кузнечиков по всему миру: в Китае, Африке, Южной и Центральной Америке… Думаю, цена вопроса — один раз распробовать.

Мне совиное печенье понравилось. Возможно, это берёт верх звериная половинка. Если бы не Луна, я и не вылезал бы из перьев и полётов. Луна и мои обязанности.

Окружающие начали замечать мой тихий демарш. Гриффиндорцы морщили носы, брезгливо отворачивались, тыкали пальцами и громко комментировали «жрущего куриные отруби». Прочие факультеты соотносили гору элитной еды вокруг меня с этим вызывающим постом, хмурили брови и задумывались. Но мне было всё равно.

Гермиона безучастно сидела в одиночестве, не притрагиваясь к еде. Вздохнув, я достал никогда не подававшийся в Хогвартсе пирог с лососем и салат из маслин, сыра и… эээ, листьев салата. На десерт добавил тёплый яблочный пай с корицей и горький ванильный шоколад — её любимые блюда, насколько я смог узнать. Поставил перед носом. Девчонка слегка оживилась.

— Ты чего не ешь?

— Да так… не хочется после… всего.

— Тебе нужно позавтракать. Впереди долгая дорога, а продают в поезде сама знаешь что.

Вздохнув, Гермиона вяло приступила к поглощению пирога. Впрочем, распробовав блюдо, быстро уничтожила порцию и попросила добавки. Я выложил ещё три куска.

— Возьми запас, пообедаешь в дороге. Извини, твой любимый горячий шоколад с куницей нигде не смог найти. Ты в каком магазине его брала?

— С куницей? А откуда ты знаешь, что я люблю горячий шоколад?

— Ну… однажды увидел, как именно ты его пьёшь.

— Тут его не подают, к сожалению. Хм… не припомню, когда ты мог… А что за куница?

— Да на обёртке… Название не запомнил, только картинку, вот в чём проблема. Белая вёрткая куница — сразу видно, ни секунды не сидит на месте.

— Не помню…

— Беда… Ладно, буду дальше искать.

Пожалуй, начатые ещё вчера в больничном крыле осторожные расспросы можно закруглять. Гермиона не помнит некоторую часть прошедших событий. Уверена, что мы видели фигуру в балахоне, пьющую кровь из единорога. Осторожные намёки на патронусов не находят никакого отклика. Спрашивать про дементора я не решился. Хватит с неё.

Я задумчиво бросил взгляд на её уши. Серёжки присутствовали и работали. Когда я вчера осторожно попробовал заглянуть в её эмоции — через пару минут осознал себя медитативно рассматривающим трещину на стене. Сама Гермиона, кстати, уверена, что украшение ей подарили родители на Рождество — уж больно хорошо они ей идут.

Это не Дамблдор. Он не оставил бы ей защиту, а если и оставил для какой-то игры — не стал бы подтирать память о дарителе.

Что произошло? Почему она опять сорвалась? Почему не помнит ничего содержательного о ночи в лесу? Мог ли я чем-то помочь, останься я в субботу в замке? То есть, наверное, мог — Гермиона говорила, что искала меня… Но сколько ещё мне быть при ней нянькой? Что ещё мне для неё сделать, чтобы она начала принимать ответственные решения сама?

Может, на неё повлияли внушением? Тогда почему серёжки продолжают работать? Что зацикливает цепочку вопросов: что произошло? Нужна новая информация.

Так или иначе, Гермиона сегодня едет домой. Впереди у неё — несколько месяцев отдыха от гриффиндорцев. Поумнеет, повзрослеет…

А у меня — более важная проблема. Пожалуй, приступлю сразу после пира — дурацкий поезд обойдется без моего присутствия. Нужно встретиться с Луной. Время деликатности исчерпано, с ней что-то могло случиться. Постучусь в гости к…

— Чо, трусло, жрёшь под подушкой и не делишься? — напротив меня плюхнулся Рон Уизли. Видимо, частично наполненное брюхо сгладило впечатления от нашей игры в гляделки. — Да ты в натуре псих: тут геройский спецпаёк, а ты сухари грызёшь!

Это где же он нахватался лексикона магловских малолетних гопарей? Хотя тут есть кому научить — я посмотрел на чернокожего Томаса и ирландца Финнигана, потом на их старших товарищей. Чую, мамаша Уизли незапланированно потратится на каустик для языка этим летом.

— Тебе не стоит это есть, Рон, — спокойно ответил я, покосившись на зажатые в руках жирную селёдку и кулебяку из гусиной печени.

— Тибя н… шпрошили… — продавил рыжий сквозь забитый рот.

Я посмотрел на Дамблдора, но тот о чём-то увлечённо беседовал с Флитвиком. Перевёл взгляд на прекрасно всё видящего Снейпа и показал глазами на Дамблдора — толкни, мол. Снейп сделал вид, что заинтересовался ассортиментом блюд на столе своего факультета.

Ладно, не моя беда.

На прошлой неделе ко мне подошёл Малфой. Поинтересовался, смогу ли я выделить полторы-две недели во второй половине июля. Местное аристократическое общество на каникулах устраивает традиционные сборы для подрастающего поколения. В основном — с целью знакомства и общения детей, но и польза присутствует: это ещё и летняя школа по необходимым для будущих аристократов дисциплинам, таким как бальные танцы, начала фехтования или основы выживания в дикой природе. Сборы завершаются празднованием Лугнасада.

Меня приглашали… наверное, познакомиться и присмотреться, но и от курса бального танца или хоть каких-то начал этикета я бы не отказался. Я дал согласие. Малфой попросил не скрываться от сов или хотя бы от патронусов в первой половине июля, для уточнения деталей.

— Привет, Гарольд, — ко мне подсел староста Перси. — Есть минутка?

— Есть, конечно, но… слушай, Перси, Рону не стоит это есть. Ну или возьми в поезд побольше туалетной бумаги.

Перси посмотрел на Рональда, добивающего остатки свободного места в желудке, окинул взглядом мой район стола и только сейчас оценил состав блюд.

— Не понял?

— Ну… Это воспитательное меню от Дамблдора, понимаешь? Думаешь, почему я тут коржики грызу, а не устрицы с икрой?

— Да твою же… — Перси вскочил, оббежал стол и, вытянув возмущённо завопившего Рона, потащил его на выход. Наверное, флакончик рвотного у него с собой.

Я поймал укоризненный взгляд Дамблдора, но только пожал плечами. А какие были варианты? Парализовать его, чтобы не трогал еду?

— Фух, — вернулся спустя десять минут взъерошенный Перси. — Спасибо, Гарольд. Надеюсь, тут нет ничего серьёзного…

— Это дисциплинарное наказание, а не уголовное.

— Я так и не понял, за что… Но я чего подходил. Мы хотим пригласить тебя в конце августа к себе, на недельку.

— Эм… — я озадачился. — Перси, а как ты себе это видишь?

— Отец придёт к твоим опекунам, договорится с ними и заберёт с собой, аппарацией.

— Да я не об этом. Смотри сам: Рон меня не любит, Джордж грозился заземлить, Джинни от одного вида бесится, миссис Уизли проклятиями швыряет… И вот, я появляюсь у вас, а там только двое нормальных мужиков — ты и отец…

— Джинни? Откуда ты её знаешь?

— Я иногда бываю в ваших краях.

— То есть? В Косом переулке?

— Нет, в деревне этой, Оттери-никак-не-запомню… короче, где ваша коленв… «Нора».

— Подожди, а откуда ты…

— У меня там знакомые живут. Мир тесен, Перси. Магический — так уж точно.

Я не думаю, что из моего неудачного знакомства с Джинни стоит делать секрет. Так или иначе, об этом станет известно не позднее первого сентября.

— Да уж. Слушай, ну, недоразумение с Джинни можно решить…

— Оно не убирает основную проблему. Как-то не сошлись мы с твоей семьёй.

— Мы как раз и хотим это исправить.

А смысл? В дамблдорские авантюры я лезть не буду.

— Перси, я не знаю. Давай просто визит в гости, без ночёвки.

Перси был явно не в восторге от такого компромисса. Да что же им от меня надо?

— Мне говорили, ты не очень ладишь со своими родственниками. Неужели отдохнуть от них лишнюю неделю — плохая идея?

Технически — мне вообще жить у Дурслей нет никакой необходимости. Ночевать — есть где, чем заниматься днём — тоже. Да чего уж там: в совином теле мне даже помещение для ночёвки не нужно. Кроме того, «не ладил» я с ними только до восьми лет. Когда выбросы прекратились, наши отношения хоть и не подобрели, но сгладились.

— Мы почти год друг от друга отдыхали… Слушай, давай ближе к концу августа состыкуемся. Не знаю, что меня вообще этим летом ожидает.

— Ладно, — облегчённо сбросил проблему на будущее Перси. — Тогда до встречи в поезде.

Я кивнул. Зависать неделями в гостях с ночёвкой я не намерен в любом случае. В Саргасе за неделю полтора месяца проходят. И ладно бы это было лишь долгое отсутствие хозяина в доме — дом можно законсервировать, подготовить к длительной отлучке. Но я ещё в самом начале заметил: если меня нет в Замке две-три земные ночи, там какие-то неприятности случаются. То шторм пройдёт, то какое-то аномальное «цветение» океана с последующим загаживанием всей береговой линии…

Саргас — это не совсем обычный мир. Я давно это подозреваю, но до сих пор не понял, в чём тут дело. Слишком уж он завязан лично на меня. Как будто… не вполне объективен. Именно поэтому я боюсь приглашать туда других людей. Кролик, например, перемещения в Замок не пережил. А вот растения — вполне. Патронус Луны, опять же…

Именно к Луне я и отправился сразу, как только ученикам, после последних напутствий и подписок о неприменении колдовства на каникулах, разрешили посадку в кареты, идущие на станцию.