В погоне за желанием жить (джен)

Я резко открыл глаза. Белый потолок. Ширма справа. Запах зелий.

Черт.

Больничное крыло.

Ненавижу Больничное крыло. Во время учебы я любил тут бывать: тихо, спокойно и заботливая мадам Помфри, дающая некое ощущения уюта. Но после войны, когда сотни детей умирали на этих самых койках, я начал бояться этого места.

— О, мистер Поттер, — раздался знакомый голос медиведьмы.

«Как много она успела узнать? Почему у нее такой печальный голос?»

Я попытался резко сесть, но меня удержала теплая рука женщины.

— Не вставай пока, Гарри. У тебя сильное истощение, — в голосе мадам Помфри отчетливо звучала жалость.

Ее лицо было размытым, но я уверен, что у нее то же выражение глаз, как когда умирал Денис Криви.

Я почувствовал, как мое сердце ухает куда-то вниз. Что она узнала, пока я был без сознания? Что?! Не надо было ходить на этот чертов урок! Почему я пошел? И где мои очки, черт возьми?!

— Не смотри так на меня, — женщина внезапно потянулась ко мне правой рукой, но я испуганно отпрянул и свалился с другой стороны кровати. Затем сразу подскочил и попятился назад, снося ширму и открывая обзор двум подросткам, курса с пятого-шестого.

— Мистер Поттер…

«Нет, нет, нет! Я не хочу сидеть взаперти! Не хочу!»

— Все хорошо, мистер Поттер. Вы больше туда не вернетесь.

Я замираю, удивленно глядя на медиведьму. Туда? О чем она? Разве они не выяснили, что я все знаю?

Только задав себе этот вопрос, я понимаю, насколько же тупым я оказался. Ну как они могли это узнать?! Не полезут же они в голову к ребенку. Тем более реальных оснований на это нет.

Я наконец-то смог выдохнуть. Ноги перестали меня держать, и я сел на холодный пол.

— Вот так, — мадам Помфри подошла ко мне, подняла на руки, как маленького, и снова усадила на кровать.

Я почти не следил за ней, наслаждаясь чувством спокойствия. Они не узнают. Никогда.

«Пока не прочтут мои мысли. Нужно срочно учиться окклюменции».

Стоп. Но что тогда она имела в виду, когда сказала, что я туда не вернусь? Так, надо думать, как маленький Гарри, который недавно поступил в Хогвартс. Понятно.

«Дурсли. Черт. Это не так катастрофично. А если подумать, то даже полезно», — я залез под одеяло с головой, демонстративно не обращая внимания на мадам Помфри.

Сейчас, правда, не до нее. Она сейчас думает, что я ребенок, подвергающийся насилию. Собственно, так оно когда-то и было. В общем, мне можно вести себя неадекватно. Я помню, как реагировал, когда кто-то задевал меня после лета.

Итак, надо обдумать план действий. Если меня заберут у Дурслей, то могут отправить к Уизли. Надо отказаться. Лучше в приют, чем к ним. Не хочу подвергать их опасности. И с чего я вообще взял, что меня к ним отправят? Я с Роном даже ни разу не разговаривал… Так что, может быть, сразу в приют. Не так страшно. Там хоть никто не поднимет на меня руку, и кормят регулярно. И почему в детстве я его так боялся?

— Мистер Поттер, — кто-то коснулся моей спины.

Я, проклиная этого идиота, еле сдержал порыв броситься наутек. Вот только нервную дрожь удержать не удалось. Я резко стянул одеяло с головы и свирепо уставился на говорившего. Теперь не было смысла скрываться. В конце концов, все спишут на травмированное детство.

— Мистер Поттер, вам надо принять зелья, — рядом стояла медиведьма.

Ну, кто бы сомневался. А вот рядом с ней, за ширмой, я заметил край черной мантии. Что? А Снейп-то тут что забыл? Неужели он тоже в курсе всего?

«Этого мне еще не хватало!» — с раздражением подумал я, схватив зелье и придирчиво его обнюхав.

— Это восстанавливающее, — почему-то пояснила мадам Помфри.

Это уже я и сам понял. Будь мне одиннадцать, ее слова меня никак бы не успокоили, потому что я бы просто не знал, как выглядит и пахнет то или иное зелье.

«Какие они все логичные», — я становлюсь язвительнее, когда мне страшно.

А сейчас мне было именно страшно, потому что я не знал, каким должен быть ребенок, подвергающийся домашнему насилию! Я не помнил себя в одиннадцать. Может, стоит стать как Северус? У него, кажется, тоже было не все гладко в семье.

— Гарри? — голос женщины вывел меня из раздумий, и я осознал, что до сих пор держу в руках склянку с зельем.

Пришлось пить эту отвратительную жидкость. В принципе, его можно было и не пить. Чувствовал я себя намного лучше, чем утром. Стоп. А сколько я пролежал в отключке? Я спал? И у меня не было кошмаров? Что за зелье дала мне мадам Помфри?! Нужно узнать.

Я снова укрылся в одеяло с головой. Нужно было успокоиться. Еще немного, и я начну нервно хихикать. Из-за моей оплошности могло измениться все. Теперь я даже не знал, как поступить в следующую секунду. Уверенность, что все получится, пропала.

«Что со мной будет? Я не могу противостоять взрослым, потому что фактически я сейчас ребенок!» — эти мысли бились в голове, пока мадам Помфри ходила рядом с кроватью и звенела склянками.

Кажется, она готовила множество зелий.

Да что они такого нашли? Да, у меня было много ушибов, синяков и даже пара переломов. Но сейчас всего это прошло. То есть последствия еще остались, но они не болят. Так что им от меня тут надо?

Внезапно мой слух уловил знакомый голос. Я насторожился и прислушался.

— Как он? — тихо спросил тоненький голос профессора Флитвика.

О, ну да. Это логично. Он же мой декан.

— Не знаю, — никогда не слышал у мадам Помфри такого растерянного голоса. — Физически он здоров. У него есть признаки побоев, но они старые. К тому же я заметила, что раны у него начали появляться относительно недавно. Переломы — у него были всю жизнь. Но глубокие раны и порезы начали появляться только примерно два месяца назад.

Это тоже разумно. Именно тогда я появился в этом теле. Хотя, почему именно мои раны перестали залечиваться магией, я сам не знаю.

— Все это очень странно, — тихо пробормотал профессор себе под нос. Я напрягся. Неужели… — У его дяди не возникло никаких проблем?

Кажется, пронесло. У Вернона в этот период были затруднения с продажей дрелей. Кажется, удача мне улыбнулась. Слава Мерлину.

— Надо будет выяснить, — согласилась медиведьма, и я услышал, как их шаги начали удаляться.

Только тогда я смог выдохнуть, осознав, что все это время старался не дышать. Пока все складывалось нормально. Если мне удастся изменить первый год, то дальше все пойдет не так, как было в моей прошлой реальности. Или все же от судьбы так просто не увернуться.

Теперь я уже ни в чем не уверен. Будем складывать маленькие цели, и первая — Гермиона и тролль. К сожалению, я не мог присутствовать на уроке гриффиндорцев и помешать ее ссоре с Роном. Если она состоится. Меня не будет в том классе, возможно, Уизли сядет рядом с Симусом, а Гермиона в другой части класса. И они не попадут в одну пару.

Глаза стали слипаться. Что?! Но я не хочу спать… Чертова Помфри! Она меня обманула! Подлила мне снотворного. Надо было лучше учить зелья. Если я сейчас засну, то…

* * *

Северус пристально смотрел на спящее лицо Поттера. Оно было безмятежным и спокойным. Словно не он несколько минут назад шарахался от медиведьмы. Хорошо, хоть обошлось без криков и истерик. Если уж совсем точно, мальчишка не произнес ни единого слова. Словно он боялся закричать. Снейп вздохнул.

«И как мне теперь к нему относиться? — подумал мужчина, отворачиваясь к окну. — Не у него одного было трудное детство. Из-за этого он не становится особенным».

В Хогвартсе многие дети были из неблагополучных семей. Большинство из них поступали на Слизерин, некоторые — на Рейвенкло. Такие дети слишком напуганы, чтобы стать отважными гриффиндорцами, и слишком озлобленны, чтобы быть добродушными хаффлпаффцами. Но они достаточно умны и хитры. Им это нужно, чтобы выжить. И Поттер не был исключением. У него высокие оценки, нет друзей, и все свое время он проводит в библиотеке. Словно хочет узнать как можно больше. Или просто сбежать от реальности. Таким же был и Северус в его возрасте.

Но это не делает Поттера особенным.

Тихий стон, раздавшийся со стороны кровати, заставил профессора оглянуться. Мальчишка метался по кровати, с силой сжимая подушку. Он прикусил нижнюю губу до крови, словно старался не закричать.

«Что? Но Помфри дала ему зелье сна без сновидений! На этом настаивали и я, и Флитвик!» — мужчина замер на миг, а затем начал действовать. Конечно, логичнее было позвать медиведьму, но это было бы слишком долго.

— Поттер, — Снейп подошел к кровати, положил руку на плечо ребенка и слегка потряс.

Он хотел только его разбудить. И совершенно не ожидал столь бурной реакции.

Мальчишка вздрогнул всем телом, перекатился на другой край кровати и спрыгнул на пол. Его зеленые глаза смотрели на Снейпа с такой яростью и невыносимой болью, что у профессора по спине побежали мурашки.

— Поттер, — снова повторил Северус, понимая, что мальчишка все еще в своем сне.

* * *

Мне снова снился Том. Его смех, ледяные руки и лезвие ножа.

— Когда я был ребенком, — тихо шептал Том, проводя острием по моему бедру. — Я любил так играть с ребятами из приюта.

Кричать сил не было. С губ сорвался только еле уловимый стон. А Том все смеялся…

Кто-то схватил меня за плечо. Я резко дернулся. Бежать! Меня схватят! Они уже близко… Они тут. Какое-то странное черное размытое пятно. Том тоже ходил в черной одежде. Но его тут не может быть, правда? Это был всего лишь сон. Сон…

— Поттер, — холодный голос Снейпа это подтверждает.

Только сейчас я расслабляюсь, чувствуя, как начинает дрожать все тело.

— Добрый день, профессор, — отвечаю удивительно ровным голосом.

Что он тут делает? А… Точно. Он же должен заботиться о моей безопасности.

— Уже вечер, Поттер, — в голосе Снейпа явственно чувствуется ехидство.

Я расслабился еще сильнее. Все, как и должно быть. За исключением маленького изъяна. Я осторожно вскарабкался обратно на постель. В палате стояла тишина. Видимо, тех старшекурсников уже выписали.

— Профессор, — наконец-то обратился я к мужчине, пытаясь разглядеть его лицо.

Не знаю, где мои очки. А спрашивать как-то неудобно.

— Что, Поттер?

— Что со мной будет? — этот вопрос сейчас самый важный. — Мадам Помфри сказала, что я «не вернусь туда». Она имела виду Дурслей? Но куда же мне тогда…

— Хватит тараторить. Этот вопрос решит профессор Дамблдор, — мне показалось, или голос профессора и правда стал холодным при упоминании имени директора?

Неважно.

«Значит, они еще ничего не решили. И что же мне делать? Как все планировать? Чтоб тебя, Том! И тут ты все испортил!»

Хотелось ударить кулаком о стену. Раньше это всегда помогало мне остудить голову. Но при Снейпе этого делать было нельзя.

— Ясно… — наконец-то смог ответить я, разглядывая свои руки. Надо решить еще один вопрос. — А можно узнать, где мои вещи?

Кажется, Снейп мученически вздохнул. В следующую секунду что-то коснулось моей щеки, и я дернулся. Предупреждать надо!

— Это всего лишь ваши очки, Поттер.

«Ого. А он даже не раздражен. Готов поставить галлеон, что, учись я на Гриффиндоре, он бы уже в порошок меня стер своими язвительными комментариями».

Мир снова стал четким. Чувство беспомощности почти ушло.

— Спасибо, сэр, — лицо Северуса было спокойным и равнодушным, таким же, как несколько часов назад.

Ой, я же хотел узнать еще кое-что.

— Сколько я тут лежу, сэр?

— Около шести часов.

Вот как. Не так уж и много. Значит, я не потерял время даром.

— Мне уже можно возвращаться в башню?

— Куда это вы собрались, молодой человек?! — строгий голос мадам Помфри прозвучал раньше, чем Снейп успел ответить.

Я поднял взгляд и увидел медиведьму, которая быстрым шагом шла к кровати. Ее брови были сведены к переносице, да и весь вид говорил, что она чем-то недовольна.

«Почти такое же выражение лица, как в моей прошлой жизни», — пронеслась у меня в голове мысль.

Я опустил взгляд и сжал ладонь в кулак. Пусть сейчас все идет не так, как я планировал, но я не позволю этим людям умереть.

— Я хотел бы вернуться в гостиную, — пришлось повторить снова, потому что нависшая фигура сильно меня нервировала.

— Ты никуда не пойдешь, — резко отрезала женщина. Я поднял взгляд и увидел усмехающееся лицо Снейпа. — У вас, молодой человек, сильное истощение организма. Вы вообще едите?

— Да… — растерянно пробормотал я, начиная припоминать, что в последнее время я почти не ел, потому что меня потом сильно мутило.

Вся проблема в воспоминаниях. Иногда так хочется их лишиться, но нельзя. Иначе я просто повторю те же ошибки, что были раньше.

— И сколько ты ешь в день? — смягчила голос мадам Помфри, садясь на край кровати.

Я отодвинулся, чтобы она не смогла меня случайно коснуться.

— Как и все, — пожимаю плечами и вздрагиваю от резкого окрика Снейпа.

— Не ври, Поттер! Завтрак — тосты с соком. А иногда просто сок, — глаза мужчины слегка сузились.

Он явно злится. Этого мне еще не хватало! Он что, следит за мной?! Я начал судорожно вспоминать, не занимался ли я чем-нибудь таким, что могло меня выдать.

— В меня просто не лезет… больше, — осторожно ответил я, исподлобья разглядывая профессора.

Заметил во мне что-то странное или нет? Теперь еще по этому поводу волноваться! Как же я устал…

Взрослые молчали. Каждый из них почему-то разглядывал меня. Это начинало нервировать.

— Хорошо, — медиведьма тяжело вздохнула. — А как ты питался у своих родственников?

«Соврать? Сказать правду? Если совру, они все равно все поймут. А если скажу правду, то… Хм. Нет, не так. Как бы ответил маленький я?»

— Я нормально питался, — снова пожимаю плечами, не поднимая взгляда от своих рук.

— Можешь перечислить, что именно? — мадам Помфри сама терпеливость.

А вот Снейп, кажется, уже выходит из себя. А это даже забавно!

— Я ел каждый день, если хорошо себя вел, — в очередной раз пожимаю плечами.

Взрослые молчат. Я нерешительно поднимаю взгляд и натыкаюсь на жалостливое лицо мадам Помфри. Ненавижу жалость!

Я смог выжить, ясно вам?! Я смог выжить на войне! Да, я потерял все. Но теперь я смогу. Я сделаю все, чтобы стереть это выражение жалости на лицах взрослых!

«Хотя Снейп как раз смотрит на меня, как обычно. Ну и слава всем Богам. Жалости с его стороны я просто бы не вынес».

— Прости, милый. Сейчас тебе нужно принять лекарства. Ты не против, если мы продолжим этот разговор, но чуть позже?

Вообще не надо его продолжать. Просто скажите, где я буду жить летом и все. Но все же пришлось кивнуть.

Снейп и мадам Помфри отошли в сторону и начали что-то бурно обсуждать. Я не слышал их разговора, но по губам профессора понял, что он говорит что-то о Дамблдоре. Вот же… И с чего они ставят Полог Тишины в таком месте?

После разговора Снейп быстро вышел из больничного крыла, а медиведьма подошла ко мне. Она дала мне выпить три разных зелья и велела отдыхать. Я подождал, пока она скроется в своем кабинете, а затем медленно сполз с кровати и начал обыскивать тумбу. Там должен быть дневник и ручка. Нужно было поменять несколько пунктов в плане.

Мой портфель оказался на нижней полке. Быстро вынув тетрадь с ручкой, я снова залез под одеяло. Если что, можно будет притвориться спящим, а сейчас…

«Гермиона — тролль» — я поставил знак вопроса на этом пункте.

Дальше шел «Квиррелл — кровь». Что делать с этим, еще не решено. Нужно найти заклинание… Напротив этого пункта пришлось нарисовать мантию-невидимку. Правда, это было больше похоже на треугольник. Неважно. Все равно без нее мне не найти тех книг, которые мне нужны.

А может, мне все же попробовать высшие заклинания? В тринадцать лет я смог вызвать патронуса, хотя по всем законам магии меня должно было разорвать.

Почесав ручкой кончик носа, я записал в дневнике: «патронус, комната, зелья». Выручай-комната идеальна для таких экспериментов. А зелья понадобятся на случай, если эти самые эксперименты закончатся плачевно.

Дальше… «Камень». Философский камень нужно было достать и вернуть его создателю. Дамблдор сделал неправильно, что забрал его. Зачем он вообще притащил камень в школу?! А потом еще и уничтожил!

Вот так прошел мой вечер. Я пытался разобраться в плане на год. Мадам Помфри приходила ко мне еще раз, уже перед сном. Она дала мне успокаивающего зелья. Эх, не поможет это. Хорошо еще, что вернули мою волшебную палочку. Можно будет наложить чары Тишины.

«Не хватало мне еще, что она увидит последствия моих кошмаров. Снейп и так видел…» — от осознания последней мысли захотелось вцепиться в волосы.

А если он захочет узнать, по какой причине мне снятся такие сны?! Если его не остановит даже то, что я ребенок? Залезет мне в голову и все.

Перед тем как лечь спать, я написал в дневнике: «защитить разум!» и обвел тремя жирными линиями. Сейчас это в приоритете.

С такими мыслями я лег спать, засунув тетрадь под подушку. Если бы я знал, что ждет меня завтра, то ни за что не оставил бы ее на таком доступном месте.