С днём рождения! Пусть сегодня успеет что-нибудь случиться, что вас безусловно порадует.)

Samus2001
Наждачкой, наждачкой надо протирать.

Видимо позвоночник как-то связан с мозгом

Другая беда - от снегопада 27 апреля зрение упало на полторы диоптрии за двое суток,

Всерьез травмированный позвоночник, сильные боли во время снегопадов.

глаз биологи не зря считают выступом мозга

Для меня уже актуально, так как для ехать на веле 1,5, а прочитать что-то уже 2,75, и на улице одни висят на рубашке, вторые на носу.

Последние лучи скользили по пыльным переплётам фолиантов, по мерцающему куполу шара предсказаний в углу и по лицу самого Дамблдора — спокойному, с глубокими морщинами, в которых читалась не столько старость, сколько усталость от власти.

Напротив него в глубоком кожаном кресле тяжело осел Элфиас Дож. Бывший соратник, друг юности, человек, с которым Альбус делил первые мечты о справедливом мире, теперь выглядел совсем старым. За последние десять лет он заметно обрюзг, щёки его отвисли, дыхание стало прерывистым, с тяжёлой хрипотцой. Каждый вдох давался ему с усилием, будто воздух в кабинете стал гуще и плотнее, как сироп.Дамблдор смотрел на него с лёгкой усмешкой, скрытой в длинной седой бороде.

«Злые языки называют меня старым и дряхлым… В свои сто с хвостиком. Но по сравнению с этим бывшим другом детства я просто юноша. Полон сил, бодр, несмотря на годы».

И ведь, что главное, он не страдал от магических откатов — ни дрожи в руках, ни тумана в голове, ни слабости заклинаний. Его магия оставалась чистой, сильной, как в юности. А слухи? Пусть и ходят сплетни — кто-то шепчет о его жажде власти, о манипуляциях и тайных союзах. Но ни один человек, даже самый злобный критик, не назвал его алчным. Не за золото он боролся. Сребролюбие не входило в его пороки. Его богатство — влияние.

А у любого, кто держит в руках бразды правления, есть свои трудности. И у Дамблдора они были. В настоящий момент вся магическая Британия находилась под его неформальным, но абсолютным контролем. Должность министра магии давно превратилась в церемониальную — настоящие решения принимались здесь, в этом кабинете. Он был не просто директором Хогвартса. Но и председателем Визенгамота — каждый вердикт, каждое постановление исходили от него. И связующим звеном с МКМ.

Пусть даже часть заседаний вёл его доверенный человек — никто не принимал важного решения без его одобрения. Ни назначение, ни закон, ни изменение в структуре министерства. Вся страна жила по его тихому слову.

Вот и сейчас Альбус Дамблдор оказался перед дилеммой. Вчерашний этап турнира оставил после себя двойственное впечатление: с одной стороны, он вызвал у него тихое, скрытое удовлетворение, с другой — глубокую тревогу, едва уловимую, но настойчивую.

Порадовало то, что новый глава рода Блэк оказался именно из тех, кого Дамблдор всегда считал опасно эффективным: человеком, идущим к цели сквозь любые преграды, не оглядываясь на прошлое. Вчера он расчётливо дерзко уничтожил биолабораторию. Где полтора десятилетия назад был синтезирован вирус драконьей оспы. То самое биологическое оружие, которое когда-то, в решающий момент, помогло Дамблдору устранить нескольких влиятельных магов, не желавших признавать его авторитет. Благодаря их внезапной гибели он получил поддержку влиятельных фракций Визенгамота и занял пост председателя. А теперь, спустя полтора десятилетия, мистер Блэк любезно зачистил следы этого преступления, будто его и не было.

Мужчина провёл весь день на турнире, на виду у сотен свидетелей. Ни одного подозрительного действия, фразы или намёка. Всё было сделано безупречно — умно, чисто, без свидетелей.

Для Альбуса это стало поводом для внутреннего одобрения. Блэк уничтожил то, что давно следовало убрать. Оставлять за спиной такие улики и свидетелей — значит держать нож у собственного горла. Они сделали своё дело, и их время прошло. Использовать дважды один и тот же ход — прямая дорога к проигрышу.