Темные времена (джен)

В помещении, похожем на зал собраний для офицеров тюремного комплекса, R2 подключился к компьютерному порту для дроидов. Он пробежался по данным системы, разыскивая любые упоминания своего молодого хозяина. Попробовал зайти в сеть с более высокой степенью защиты, но его запрос на доступ был отклонен.

Негромко пиликнув, он ввел другой код, который нашел еще в имперском штабе. Информация сразу же полилась потоком, и он испустил пронзительный писк ужаса от того, что узнал: кого увидел на пути сюда и того, что творили с его хозяином. В этот момент R2 понял, что он — единственный, кто может помочь Люку.

Только вот как?

* * *

По нервным окончаниям Люка пробежал энергетический разряд. В ответ тело натужно выгнулось, и он снова закричал, срывая голос. Он постарался приподнять голову, но держать ее прямо стало почти невозможно, запас сил подвел его. Энергетический поток пропал, и он шумно набрал в грудь воздуха, после каждого вздоха слышался тихий звук, говорящий о перенесенном страдании. Люк уставился прямо перед собой, держа подбородок приподнятым — и зная, что долго это не продлится, что вскоре его снова подвергнут пытке электрошоком.

Он попытался повторно коснуться Силы — если это была она в тот раз, если именно ее представляло то пространство, которое он обнаружил тогда в глубине разума. Но теперь не ощущалось ничего; не важно, как сильно он старался ее ухватить, все оставалось по-прежнему. Не было ничего, кроме боли, охватившей все его существо, ничего, кроме спазмов давно забитых мышц, ничего, кроме расползающегося по венам холода беловатого препарата, который капля за каплей просачивался к измученным нервам, пробуждая их и тем самым вызывая жжение, вспыхивающее снова и снова. Не было никакой Силы, не было бескрайнего пространства. Были только свет, и жар, и холод, и страдание.

Он мог бы сам оборвать его. Закричать, позвать имперцев и сказать, что будет говорить, что расскажет все, выдаст все имена, какие они хотят. Только вот он не знал никаких имен, не знал никого другого из Сопротивления, кроме тех, про кого им уже было известно. Не знал…

…хотя нет. Он знал еще одно имя, его упоминали и Док, и Талн — того человека, от которого получали приказы…

Дейд.

Он мог открыть им это имя, сказать, что это лидер Сопротивления, но больше ему нечего было им дать. Если он сломается и скажет имя, они просто-напросто переключатся и начнут спрашивать об Альянсе. О нем он знал больше, гораздо больше, и тогда потеряет столько всего…

В отчаянии он застонал. Голова поникла. Он закричал.

* * *

Из турболифта Рован ступил на территорию тюремного блока, неся на плече небольшой рюкзак. После того, как оставил за спиной пустоши, он съездил к себе домой, принял душ, переоделся и вернулся на службу. Он чувствовал себя посвежевшим и примирившимся с самим собой с тех пор, как определился, что делать со Скайуокером. В конце концов, решение было не трудным. Учитывая мчащегося на Эскааль Вейдера и то, сколько всего Рован мог потерять, особого выбора не было.

Он подошел к стойке приемного поста, взглянул на компьютерный терминал и обратился к дежурному офицеру:

— Как он?

Продолжая смотреть на картинку на мониторе, солдат пожал плечами. Пилот снова кричал.

— Все еще держится, сэр, — в голосе мужчины слышалась нотка уважения.

— Тогда, наверное, нужно чуть изменить подход, — немного отстраннено заговорил Рован и в задумчивости нахмурился. — Отключите в камере аудио- и видеонаблюдение. Хочу поговорить с ним наедине, — его интонация стала несколько угрожающей.

Услышав такое требование, офицер улыбнулся. Майор бывал жесток. Как раз после подобного разговора с глазу на глаз и умер тот доктор.

— Да, сэр.

— И сходите прогуляйтесь, отдохните, — предложил Рован.

— Да, сэр. Спасибо, сэр.

Рован развернулся и направился в допросную. Приложил ладонь, открывая дверь, и под аккомпанемент криков, переходящих в рваные выдохи, спустился вниз. Майор обошел вокруг подвешенной в воздухе фигуры, рассматривая свежий узор из синяков, появившийся после избиения охранниками из-за того, что пилот упал, бесцветный отек и ссадины на лице. С запястий по поднятым рукам стекала к торсу тонкая струйка крови, берущая начало у оков, жестоко врезающихся в плоть; выше них руки и пальцы вздулись и налились фиолетовым. Из бластерного ожога до сих пор сочились капли жидкостей. Глаза юноши были крепко зажмурены, над бровями собирались и сбегали вниз капли пота. Его лицо покраснело, и Рован предположил, что у повстанца поднялась температура, антибиотики, которые ему вкололи по прибытию в тюрьму, к данному моменту уже вывелись из организма.

Рован взял стул и поставил перед Люком. Бросив рюкзак, он обернулся к дроиду:

— Режим ожидания.

Рован достал из рюкзака бутылку воды, а дроид отлетел назад. Переместился в угол и завис там, выжидая.

— Пролет.

Люк не был уверен, действительно ли расслышал именно это, не был уверен в том, что разум его не обманывает, что действие препаратов и боль не вызывают галлюцинаций. Казалось, он услышал голос Тална. Он попытался изменить положение, подтянуться на руках, чтобы немного унять мышечные спазмы, но в итоге из-под наручников лишь плеснуло еще больше крови.

Тело размеренно качнулось.

Рован встал перед Люком. Теперь, когда юноша висел, его голова находилась чуть выше уровня глаз майора.

— Пролет, — повторил мужчина, наблюдая за реакцией Люка и откручивая крышку бутылки.

Веки Люка затрепетали, глаза распахнулись. Он увидел Рована и снова зажмурился, попадая в объятия боли, осознавая, что сейчас снова начнется допрос.

А затем губами почувствовал прохладную воду.

— Выпей, — сказали ему. — Это раствор глюкозы. Тебе пригодится.

И он стал пить. Вода была прохладной и отвратительно сладкой, но он пил, потому что тот голос был прав. Когда вода пропала, он снова открыл глаза. И снова увидел майора. Он сглотнул, выжидая, вздрогнул, когда из-за действия препарата мышцы свело.

Майор чуть отодвинулся назад.

— Пролет, — в третий раз произнес он.

И на этот раз слово обрело смысл. Талн говорил, лишь кто-то из Сопротивления будет знать выданный ему пароль. Но майор не состоял в Сопротивлении.

Должно быть, он как-то выяснил это и пытался использовать против него, пытался расколоть его, обманом заставить отвечать на их вопросы.

— Это не… не… сработает, — слабо сказал Люк имперцу.

Рован улыбнулся такому упорству.

— У меня мало времени, лейтенант-коммандер Скайуокер.

— Черт, — простонал Люк. Они опознали его. Раскрыли, кто он такой. Он уронил голову, признавая поражение. Затем напрягся и снова поднял ее, опасаясь дроида. Когда разряда так и не последовало, он пораженно огляделся.

— Дроид в спящем режиме, — объяснил Рован. Он сел на стул и поднял взгляд на юношу. — Люк, мне нужно знать, что тебе рассказал Талн.

— Ни… ничего…

А после Люк осознал, что имперец сказал «Талн», не «Гилталн». И внезапно засомневался в том, что же тут происходит.

Рован заметил растерянность юноши, взял с пола рюкзак и достал из него еще один предмет. Он поднял почищенный цилиндр к глазам Люка.

— Твой световой меч, — хоть это было и не нужно, пояснил он и увидел в глазах мальчика ужас, разочарование в себе и своем провале. Правда, когда он продолжил рассказ, то разглядел уже появляющееся понимание и растущую надежду:

— Я заметил, как ты спрятал что-то в пустошах, когда мы подъехали туда со штурмовиками. Так что я знал, где искать. Я сидел рядом с тобой. Застрелил офицера Империи и спросил, не ранен ли ты. Ты интересовался: имперец я или нет, а я сказал…

— Догадайся… — Люк опять сглотнул, прочистил горло, чувствуя, как в душе рождаются новые силы, — …сам, — закончил он, когда майор спрятал меч в рюкзак.

* * *

Эйрн шагнул в приемную тюремного блока и с удивлением обнаружил, что никого из персонала на месте нет. Компьютерный терминал и системы связи и наблюдения не издавали ни звука. Исполнившись подозрений, Эйрн положил руку на лежащий в кобуре пистолет и обошел вокруг консоли, за которой обычно находился дежурный офицер. Он сел в пустующее кресло, гадая, знает ли Рован о том, что в его отсутствие подчиненные покинули свои посты, и предвкушая что будет, когда он расскажет ему об этом.

Он снова включил экраны мониторов и системы записи и ухмыльнулся, когда заметил в допросной Рована, оставшегося с пилотом-повстанцем наедине. Он немного прибавил громкость и, откинувшись на спинку кресла, расслабился. Ему всегда хотелось разузнать побольше об этих приватных беседах, которые Рован проводил с заключенными, о том, какую магию он использовал, чтобы сломать их перед следующим этапом допроса или убить.

— Я лидер Сопротивления, — спокойно и довольно дружелюбно говорил Рован, и Эйрн выпрямился, вдруг заинтересовавшись еще сильнее.

— Я знаю твое кодовое слово, потому что сам выдал его тебе, — продолжал Рован. — И знаю второе имя Гилтална, потому что он был моим другом.

* * *

Стоящий совершенно неподвижно R2, подсоединившийся к информационной системе тюрьмы, удивленно щебетнул, когда услышал, что этот имперец сказал молодому хозяину.

* * *

— Ты… Дейд? — хрипловато и несколько недоверчиво спросил Люк. Тот, кто руководил операцией Сопротивления по его спасению, теперь оказался ответственным за его пытку. Это сбивало с толку; это было невообразимо. И, если это была какая-то хитроумная уловка, то он только что на нее попался. — Нет… вы… лжете, — обвиняюще произнес он.

Рован снова поднес к губам Люка бутылку воды, давая ему попить.

— Нет, Люк. Никакой лжи. От этого слишком многое зависит. Мне нужно знать, что Талн рассказал тебе о Сети. Он был хорошим человеком, но длинный язык мог его подвести.

Люк помотал головой. Она все еще кружилась, в ушах все еще звенело, но впервые с тех пор, как его сюда доставили, он заметил проблеск надежды.

— Ничего, — повторил он, не отрывая глаз от Рована и стараясь прочитать его, стараясь оценить истинное положение дел. Майор казался искренним, откровенным. Но как он мог доверять мужчине, который приказал накачать его разными препаратами и подвесить, словно кусок мяса? — Ничего…

— Прости, Люк, — извинился Рован, сознавая вставшую перед повстанцем дилемму. Понимая, что для убеждения Люка нужно нечто большее. — Мне жаль, что этого не удалось избежать. Я надеялся избавить тебя от всего этого, когда приказал Талну убить тебя.

Наконец Люк поверил ему.

— Он пытался… — тускло произнес он, — но его… отвлекли.

— Что он рассказал тебе, Люк?

— Почти ничего. Немного… о туннелях. Немного… про семью.

— А про оперативников, которые передали информацию о разработке оружия Альянсу?

Мысли Люка начали расплываться, терять стройность. Навалилась смертельная усталость. Он почувствовал себя странно, сделавшись каким-то отстраненным, стало очень трудно удерживать глаза открытыми, а ум ясным. Темное ничто искушающе манило к себе.

— Ничего…

— А брифинг перед атакой? — намекнул Рован, видя, что говорить Люку становится тяжело. Препарат прекращал действие. — Тебе говорили что-нибудь на брифинге перед миссией?

— Нет… нет… Я не был… лидером отряда… лишь заместителем.

Удовлетворенный, Рован вернулся к стулу и сел. На его лице застыло серьезное, безрадостное выражение. Он чувствовал, что задолжал Люку правду; чувствовал, что юноша должен знать, что его ждет.

— Дарт Вейдер летит сюда. За тобой.

Эти слова и порожденное ими страшное осознание мгновенно прорвались сквозь ощущение усталости, заставив Люка похолодеть. В ужасе он уставился на Дейда и, не получив от того никакой ответной реакции, перевел взгляд наверх, на свои руки и впервые увидел их цвет и сбегающую по коже кровь у запястий.

Почему Дейд оставил его висеть тут?

Запаниковав, он тщетно задергался в оковах.

— Мне нужно… выбраться…

— Не стоит, Люк, — доверительно посоветовал Рован, глядя, как из-под наручников показывается и капает вниз свежая кровь. — Не дергайся.

— Тогда… ты должен… спустить меня! Вытащить… отсюда! — его голос надломился, охрип, задрожал от волнения.

— Я не могу, — мягко сказал ему Рован.

— Чт…о? — от отчаяния слово оборвалось. — Нет… Дейд. Пожалуйста… Спусти меня!

Рован остро осознавал, что это первый раз, когда пилот вообще о чем-либо попросил.

— Прости, Люк. Перед этой передачей мне нужно было удостовериться, что ты не предашь Сеть.

Люк задрожал от ярости, от страха, от жуткого осознания.

— Я… выдам тебя им! — прохрипел он.

— А я тут же осажу тебя и назову лживым наглецом, — быстро возразил Рован. — Ты уже показал, что можешь дерзить и делать разные смелые заявления. Кто тебе поверит? — он развернулся, поднял рюкзак и прошел мимо Люка, к выходу. — Дроид, возобновить программу.

Черная сфера покинула угол, шприц, который она имела при себе, постепенно наполнялся по мере приближения к Люку.

— Нет! Вы не можете… вот так оставить меня! Пожалуйста… пожалуйста!

Эти крики отрицания словно отражались от стен камеры, и, обернувшись, Рован увидел, как Люку делают новый укол. Дроид вернулся на свою позицию позади пленника, один из его манипуляторов вытянулся и коснулся спины юноши. Рован поставил ногу на ведущую к двери ступеньку, а когда дверь открылась, услышал тихий звук выпуска энергетического разряда и вслед за ним — вопль боли.

Дверь за ним закрылась, заглушая страдальческие крики Люка. Рован глубоко вздохнул, вбирая в грудь очищенный воздух. По крайней мере, Сеть была в безопасности, и мальчика можно было передать Вейдеру, не создавая угрозы для остальных его оперативников.

Он зашагал вниз по коридору, но, приблизившись к приемной зоне, снова услышал эхо раздающихся в камере криков и стонов, звук исходил от поста дежурного офицера. Он ускорил шаг, обеспокоившись, что кто-то подслушал его разговор с повстанцем.

Когда же он увидел Эйрна, сидящего в кресле дежурного офицера лицом к нему, то замешкался и побледнел.

— Должен признать, Рован. Ты хорош, — майор был расслаблен и улыбался.

Рован нахмурился.

— О чем это ты? — аккуратно спросил он, сердце громко стучало в груди, и его начинала охватывать легкая клаустрофобия.

— О чем это я? — Эйрн махнул рукой на экран, который показывал, как корчился и кричал подвешенный на тросе юноша. — Да посмотри на него! Кажется, ты его сломал! Заставить его поверить, что ты командир из Сопротивления, — ход просто гениальный! Дать ему столько надежды, а потом взять и растоптать ее! Потрясающе! Какое там имя он тебе сказал?

— Дейд… — прохладно отозвался Рован, стараясь ничем не выдать испытанное облегчение. Все, что видел и слышал, Эйрн истолковал совсем по-другому.

Не прекращая ухмыляться, Эйрн встал.

— Ну, не так уж много. Но начало положено, это больше, чем мы когда-либо узнавали о лидере Сопротивления.

— Эйрн, они не пользуются настоящими именами. Такой поиск может вообще никуда не привести, — намекнул Рован.

Юноша в камере все еще кричал, тело подергивалось от разрядов. Люк даже не пытался держать голову прямо и бросил все попытки избежать боли. Рован боялся, что Эйрн был прав, когда говорил, что тот сломался.

— Вовсе нет! — ярко выразил свое несогласие Эйрн. — Я просто арестую всех, кто носит это имя или похожие на него… и наиболее вероятных кандидатов отправлю тебе, — Эйрн двинулся к турболифтам. — Генерал порадуется, когда я расскажу ему о прогрессе. Ты просто гений! — и с этими словами он удалился.

Рован воспользовался стационарным коммом на консоли.

— Возвращайся на пост, — сказал он своему офицеру. — Отведи пленника вниз и запри в камере до прибытия лорда Вейдера. И пусть медик еще раз оценит его состояние.

— Да, сэр! — ответил голос.

Рован прошел с рюкзаком в свой кабинет. Когда дверь за его спиной закрылась, он расстегнул верхние пуговицы униформы, ослабил воротник. Бросил рюкзак на стол и упал в кресло.

Сделать нужно было многое. Ему придется оповестить командиров других ячеек Сети о том, что имя Дейд скомпроментировано и что скоро пойдет новая волна арестов, но заверить, что им ничего не угрожает. Они будут выжидать, пока Вейдер не улетит, пока шумиха, вызванная атакой мятежников, поисками пилота и его арестом, не утихнет. Тогда они восстановятся и перегруппируются. И ему придется придумать себе новый позывной.

Он включил экран компьютера, вызвал изображение с камеры в допросной и посмотрел, как его персонал спускает пленника и выносит из комнаты. Затем закрыл его и осел в кресле. Он очень порадуется, когда инцидент будет исчерпан, когда Вейдер или казнит юношу, или заберет с Эскааля. Вся эта ситуация стала для Рована болезненным уроком; он потерял хороших друзей, и он недооценил жажду мести Макрена и упорство Эйрна, желающего довести работу до конца. Никогда больше он не станет подобным образом помогать Альянсу. Риски для обеих сторон были слишком велики.

Он вздохнул, ощущая легкие угрызения совести. Мальчика было жаль. Держался Люк храбро. Он обладал выносливостью, какой Рован не видел даже у зрелых мужчин, и отказывался уступать, что бы с ним ни делали.

Однако он, как Талн, Исла и Док, был жертвой войны, и Рован вполне мог с этим жить. Он потер лицо ладонями и перешел к размышлениям о других делах. Очень скоро Эйрн станет заполнять его камеры подозреваемыми, предполагаемыми лидерами Сопротивления, и ему нужно было приготовиться к их размещению.

* * *

Люк лежал на спине на полу камеры, неспособный пошевелиться, неспособный заснуть из-за наркотика, продолжавшего циркулировать по организму; глаза были зажмурены от слепящего света потолочных ламп. Он мог лишь лежать на месте и дышать, чувствуя, как подергиваются мышцы, реагируя на разнообразные сигналы, посылаемые перевозбужденными нейронами. Отекшие скованные руки были вытянуты над головой и просто горели от того, что кровь возвращалась, снова приливая к венам и артериям. Теперь, освободившись от веса тела, они пульсировали в такт сердцебиению. И вместе с этим в голове билась одна мысль.

Вейдер.

Вейдер летит сюда. Летит за мной…

За мной!

Люк со стоном сделал вдох и задавил вскрик из-за медленно прокатившейся по спине волны боли — он старался предвидеть ее, старался выпрямиться, чтобы ее облегчить. Но никаких сил у него не было, как и резервов, которые могли бы его поддерживать какое-то время. И он лежал без движения, позволяя этому наплыву вздыматься, прорваться дальше и полностью омыть его. Он задрожал, над бровями выступил холодный пот. Сладкая вода, которой поделился Дейд, стала подкатывать обратно к горлу. С усилием он сглотнул, понимая, что не может позволить, чтобы его вырвало, не тогда, когда он лежал без сил, не тогда, когда тело остро нуждалось в питательных веществах.

Вейдер.

Все его мечты, все надежды на то, что в один прекрасный день он сможет противостоять Темному Лорду — встать перед ним, сказать, чей он сын, встретиться с ним как рыцарь-джедай и одолеть его вместе с его Империей — были с корнем вырваны. Сокрушены. Теперь его притащат к Темному Лорду избитым, неспособным стоять и сойтись с ним один на один как джедай, которым он так желал стать.

Люк рассмеялся, голос прозвучал надтреснуто, бесцветно. Его мечта стать рыцарем-джедаем прожила недолго и умерла вместе с Беном Кеноби; она была растоптана Вейдером почти два года назад, когда тот убил старика Бена — единственного, кто мог бы рассказать об отце, о его прошлом и месте, где он родился. Казалось, в тот самый момент, когда Люк узнал имя Вейдера, этот человек отбрал все, что у него было. Штурмовики Вейдера убили его тетю и дядю и уничтожили дом. Вейдер убил его отца. Вейдер убил Кеноби. А теперь Вейдер летел сюда. За ним.

Благодарить за это стоило Дейда. Человека, который должен был помогать ему, а не предавать. Так, значит, чувствовал себя отец, когда Вейдер обратился против него? Являлась ли отцу в самые мрачные времена надежда, вырывали ли ее сразу после этого жесточайшим образом?

Сердце обвило отчаяние, словно змея, сжимая, сокрушая в своей хватке. Хотелось заснуть, затеряться во тьме, погрузиться в которую Люку не давал препарат. Он пытался войти в похожее состояние еще когда висел в допросной, старался отыскать мимолетное облегчение, которое приносили отказ поднимать голову, бездействие в моменты, когда дроид применял электрошок, и принятие пытки в надежде, что оно откроет путь к спокойствию.

Однако наркотик был мощным; его спустили, принесли в эту камеру и оставили одного, чтобы он стал пленником своего же разума, своих мыслей и эмоций. И почему-то это было еще хуже. А может, так все и задумывалось.

Дверь в камеру распахнулась, но он не посмел открыть глаз. Он услышал стук сапог, услышал чей-то голос:

— Поднимите его с пола. Положите на кушетку.

Его ухватили за руки, протащили по камере, подняли и уложили на поверхность столь же твердую, как и пол.

— Может, уменьшите яркость освещения, чтобы оно не выжгло мне глаза, пока я пытаюсь его осмотреть? — сухо попросил тот же голос. — Спасибо.

Любопытство пересилило боль, и, когда свет приглушили до приемлемого уровня, Люк открыл глаза. Он увидел трех мужчин: у входа стояли двое охранников, а над его кушеткой склонился медик с копной рыжих волос. Узнав его, Люк нахмурился; именно он оказал первую помощь, когда его подобрала Сеть.

— Похоже, неплохо его побили? — обратился тот к охранникам, бросая на Люка предупреждающий взгляд и проклиная расписание дежурств, из-за которого встретился с тем, кто знал его и мог выдать. Он открыл чемоданчик с инструментами и начал проводить оценку. — Сколько доз аналептика он получил?

— Три, — ответил один из охранников.

— Сколько времени прошло с последней?

— Почти два часа.

— Тогда он уже должен почти до конца вывестись из организма, — прокомментировал медик, считывая биопоказатели Люка. Затем покачал головой. — У него сотрясение, но вы, парни, все равно били его по голове. А еще вижу воспаление, в бластерной ране инфекция. Со спиной у него — полный кошмар, если вы не прекратите ее травмировать, то он больше не сможет ходить, — отвлеченно говорил мужчина, продолжая просматривать показатели. — Мне не нравится вид его рук. Нельзя ли снять наручники?

— На это приказа нет. Вам нужно лишь оценить его состояние, — предупредил охранник.

— Да, но мне нужно сбить ему температуру и убрать инфекцию. Если он умрет, Вейдер сотворит с вами то же самое, что вы сделали с ним, — медик наполнил шприц жидкостью медового цвета и взял Люка за руки. Заколебавшись, оглянулся на пару охранников. — Ну, хотите рискнуть?

— Ладно, вперед, — неохотно сказали ему.

— Нет, — прошептал Люк, ухватившись за сказанное. — Позвольте мне умереть.

— Ага, парень, размечтался, — ответил медик и вколол ему лекарство, охранники позади обменялись ухмылками.

Люк ощутил знакомый холод, сопровождавший распространение седативного, и внезапно ему было даровано забвение, которое он столь долго искал.

* * *

Когда воспроизведение последней передачи, отправленной «Экзекутором» перед вылетом с Корусанта, закончилось, генерал Макрен отвернулся от расположенного на кабинетной стене экрана. Его глаза были прикрыты и полны скорби, лицо посерело от не выдаваемого ни единым звуком гнева.

— Почему мне не доложили об этом раньше? — тихо спросил он.

— Полковник Хьюм подумал, что пока вы не вернетесь на службу, этим вопросом вас лучше не тревожить, сэр, — сообщил ему Эйрн, нервно переступив с ноги на ногу.

— Я — командующий системы, Эйрн! — резко парировал генерал, садясь за свой стол. — Меня в любом случае должны извещать о том, что делается на моей территории. Особенно если это касается Темного Лорда ситхов! — он с отвращением выплюнул этот титул.

— Понимаю, сэр, — подчеркнуто согласился Эйрн. А затем в свете своих успехов в поимке повстанца продолжил, пользуясь горем генерала и выделяя тоном некоторые слова: — Однако полковник все еще мой начальник и…

Генерал пронзил его взглядом.

— А ты своего шанса никогда не упустишь, да, Эйрн?

— Не уверен, что понимаю вас, сэр, — вежливо отозвался тот.

— Хьюм, может, и идиот, но человек он порядочный. И на той должности, что он занимает, я скорее предпочту видеть его, а не тебя.

В лицо майору бросилась кровь. В его выражении боролись между собой страх и злость, но он попытался замаскировать их.

— Сэр, — начал он, — я думаю, вы что-то не так поняли.

— Я все понял правильно. Я говорил раньше, что амбиции — это неплохо, что ради Империи нужно идти на жертвы. Однако жадность до высокого положения и власти — совсем не то же самое, что и амбиции. Может, я и потерял сына, но не растерял чувства меры, Эйрн, — генерал вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Этому тебе еще предстоит научиться.

В установившейся тишине Эйрн скривил рот, не понимая, о чем думает генерал, не понимая, почему сейчас потерял его расположение, и испытывая сильное разочарование от того, что тот даже рассматривать не стал новое повышение. Ему хотелось нарушить молчание, заверить начальника, что он не подведет, но отваги на это не хватало.

Макрен махнул рукой в сторону экрана, на котором раньше проигрывалось сообщение.

— Так почему наш повстанец интересует лорда Вейдера? Или Темного Лорда сюда привела череда наших провалов при его поисках?

Когда от обсуждения его самого разговор свернул на хорошо знакомую тему, майора затопило облегчение.

— Это еще не подтверждено, но мне кажется, что этот повстанческий пилот — Люк Скайуокер.

— Скайуокер? — генерал нахмурился и задумчиво повторил: — Скайуокер. Фамилия знакомая, но у меня нет времени запоминать имена повстанцев и чем каждый из них отличился. Просветите меня, майор.

— Это пилот, который уничтожил «Звезду Смерти», сэр, — объяснил Эйрн.

Макрен заинтересованно наклонил голову.

— Любопытно, — протянул он, не спеша обдумывая новую информацию, чувствуя, что за этим именем скрывается что-то еще, что-то из времен начала его карьеры в управлении, из времен окончания Войн клонов. Он повел плечами, выкидывая из головы эти мысли. — Однако это ничего не меняет. Даже лорд Вейдер не может стоять выше Закона. Когда Рован закончит свою работу, повстанца казнят. Приказ уже подписан.

— У Рована есть продвижения, сэр. Он хитростью заставил мятежника раскрыть имя человека, возглавляющего Сопротивление, и сейчас моя команда пытается его вычислить, — радостно объявил Эйрн.

Генерал выпрямился в кресле, чуть повеселев.

— Отличные новости, Эйрн. Когда запланирован арест?

Радость майора испарилась.

— Не могу сказать конкретного времени, сэр. Все, что у нас есть, — имя, но мы сейчас…

По лицу Макрена прошла тень, в глазах засветился гнев.

— И ты считаешь это продвижением? — тихо спросил он, закипая. — Имя. Ни связанного места, ни описания. Сопротивление не использует настоящие имена, если ты забыл! — его голос постепенно набирал громкость.

— Ух, нет, сэр, но мои сотрудники анализируют базу д…

— Пусть Рован вернется к пилоту, — в ярости зарычал Макрен. — Пусть вернется и вытащит нечто большее. Мелкий ублюдок провел с ними достаточно времени, он должен знать больше, чем говорит.

— Когда я уходил, он казался сломленным. Если бы он знал что-то еще…

— Ты со мной споришь, Эйрн?

— Вовсе нет, сэр! — он вытянулся перед начальством. — Но лорд Вейдер скоро прибудет, и если…

— Я — командующий системой! — заорал Макрен, поднимаясь из-за стола и тяжело опираясь на него ладонями. — Я отдаю приказы, и им должны подчиняться — без вопросов! Это ясно?!

— Да, сэр! — тут же выпалил Эйрн, смотря в точку позади генерала. Затем, когда генерал сел, он осторожно предложил: — Сэр, если бы я мог допросить пилота вместе с Рованом, это бы значительно помогло расследованию. С доктором эта тактика сработала, и если…

Макрен не дал ему закончить. Он небрежно взмахнул рукой, давая понять, что майор может быть свободен, и желая, чтобы тот исчез уже из его кабинета.

— Делай что хочешь, майор. Только уберись с моих глаз.

Когда Эйрн ушел, Макрен чуть сполз в кресле, чувствуя оцепенение, апатию и смертельную усталость. Краткая вспышка невольной ярости истощила его. Жадность Эйрна до положения вызывала отвращение и напоминала о собственных ранних годах на службе, о собственной жажде высокого звания и статуса. И только посмотрите, куда его это привело, куда это привело его сына.

Он потер руками лицо, глубоко вдохнул и включил компьютерный терминал, выводя на экран свое расписание на день. Все из него удалил, а затем включил большой экран на кабинетной стене и выбрал изображение темной и пока что пустой камеры для дознаний.

На этот раз он понаблюдает за допросом убийцы сына.