Однажды двадцать лет спустя (джен)

— Это придется убрать, — сказал Гарри, и, стараясь, чтобы рука не дрогнула, придвинул к Руквуду последний лист.

— Это необходимо. Я объяснил, почему, — сказал заключённый. Луна потянулась к пергаменту, и Гарри передал его ей.

— Я понимаю. Но этот вопрос на слушании поднимать нельзя.

— Гарри, объясни, пожалуйста, — попросила Луна. — Ты слишком быстрый…

— Если, — начал нехотя Гарри, — этот вопрос поднять на суде сейчас, то можно получить очень… сомнительный прецедент.

Он вздохнул — и пересказал то, что мог сказать по этому поводу. Руквуд слушал очень внимательно, а когда Гарри закончил, кивнул и сказал просто:

— Согласен. Я изменю заключение.

— Меняйте, — Гарри кивнул, слегка удивлённый таким быстрым согласием. — И давайте начнём официальную часть.

— Итак, допрос Августуса Руквуда, проводят Гарри Джеймс Поттер и Гавейн Робардс, присутствует представитель Отдела Тайн Луна Скамандер.

Перо заскользило по бумаге.

Закончив с формальностями, Гарри задал вопрос, который они почему-то обошли в прошлый раз, и который интересовал его самого:

— Мистер Руквуд, вы были когда-либо женаты?

— Нет, — равнодушно ответил тот.

— Есть ли у вас дети?

— Нет.

— Живы ли ваши родители?

Тот ответил не сразу — помолчал немного, потом сказал словно бы с некоторым удивлением:

— Не знаю.

— Были ли живы они на момент вашего последнего ареста? — уточнил Гарри.

— Не знаю, — тихо повторил узник, кажется, о чем-то задумавшись.

— Есть у вас братья или же сёстры?

— Есть, — после небольшой паузы ответил Руквуд.

— Кто именно? — Гарри начал злиться.

— Сестра. Два брата, — задумчивость на его лице проступила отчетливей, казалось, он пытается что-то вспомнить...

— Они живы… были живы на момент вашего последнего ареста?

— Не знаю, — Гарри заметил, что в голосе, да и во всей позе Руквуда появилась не свойственная ему растерянность.

— Вы не общались с ними?

— Нет.

— Когда вы в последний раз видели ваших родителей?

Узник задумался.

— В начале пятидесятых, — наконец, ответил он. — Точной даты не назову.

— В начале пятидесятых? — озадаченно переспросил Гарри.

Что же должно было случиться такое, чтобы в последний раз он видел родителей лет в… восемнадцать?

— Почему? — необдуманно спросил Гарри.

— Что почему? — помолчав, уточнил узник.

— Почему вы с тех пор не общались?

— Мы общались, — возразил Руквуд.

— Вы сами сказали… тьфу ты, — он сердито вздохнул. — Вы не виделись, но общались, верно?

— Да.

— Вы переписывались?

— Да.

— Когда вы общались в последний раз?

— В 1996 году.

— До ареста?

— Да.

— У вас есть племянники или племянницы?

Тот сделал паузу, потом ответил, кажется, с недоумением:

— Не знаю…

— Понятно, — сказал Гарри, хотя на самом деле понятно ему ничего не было. — Вы знаете Людовика Бэгмена?

— Да.

— В каких отношениях вы с ним были?

— Мы общались с его отцом. И с ним тоже.

— Каким именно образом вы общались?

— Вербальным.

Луна улыбнулась Гарри и спросила:

— Мистер Руквуд, мистер Людовик Бэгмен делал для вас что-нибудь? Что-нибудь важное или полезное?

— Да.

— Что именно? — спросил Гарри.

— Помогал собрать нужные сведения.

— Для Отдела Тайн или Волдеморта?

— По-разному.

— Он знал, что эта разница существует?

— Думаю, нет, — после небольшой паузы ответил Руквуд.

Гарри придвинул к себе протокол допроса Аберфорта Дамблдора.

— По показаниям мистера Дамблдора, — начал он, — после Бомбарды, послужившей причиной смерти Фреда Уизли, вы сражались с его братом, Перси, лишили его палочки — а затем замерли на месте. Почему? Вы не захотели его убивать? Что вас остановило?

— Свитер.

— Свитер? — озадаченно переспросил запутавшийся и утомленный Гарри.

— У меня был похожий... — Руквуд застыл на секунду, опустив глаза на свои переплетенные пальцы. — На седьмом курсе. Но в факультетских цветах...

Гарри изумленно вскинул брови и недоверчиво посмотрел на узника, подозревая его в шутке, насмешке или чём-то подобном. Но нет… тот был абсолютно таким же, как и обычно, и смотрел совершенно спокойно.

Луна вдруг улыбнулась, посмотрев заключенному прямо в глаза:

— Мистер Руквуд, вы не хотели убивать свитер?

Руквуд задумался и кивнул:

— Очень... точное определение.

Гарри молча переводил взгляд с Луны на её собеседника. Было похоже, что они отлично друг друга поняли, а в глазах у обоих застыла какая-то удивительно общая мысль. Скосив глаза, Гарри заметил такое же, как у него, недоумение на лице Робардса. «Слава Мерлину! — подумал он, — всё-таки я в этом чувстве не одинок».

— Допрос закончен, — объявил Гарри, вставая. В конце концов, никакие допросы уже не имели значения: на суде Руквуда, скорее всего, даже не спросят ни о чём, если Отдел Тайн сумеет доказать его уникальность — в чём у Гарри не было никаких сомнений. По сути, допрос был формальностью — и шансом для него самого хоть что-то понять про этого человека. Последнее, кажется, не получилось… а времени больше не было.

Когда они вышли, Гарри сказал Луне, остановившейся сразу за дверью и что-то внимательно там разглядывавшей:

— Луна, я не понимаю… как можно за вещью не замечать человека, живого реального человека?

— Убить в себе свитер — это убить частичку себя, насовсем, — отозвалась она, отрываясь от совершенно чистой и гладкой стены. — Подумай об этом Гарри — ту самую, которая у камина в гостиной... Ты знаешь, там стены такие синие с серебром... — Луна мечтательно улыбнулась, видимо, вспоминая башню своего факультета, и накрутила на палец один из своих длинных локонов. — Флитвик мне говорил — он с младшими барсучками трансфигурацией занимался по выходным... и, кажется, не любил тыкву... Убить часть себя... — повторила она. — Ты знаешь, как это, Гарри, ты помнишь Лорда... Он был с собой так расточителен, что от него ничего не осталось. Лишь пустота... А создавать пустоту — это нелогично, опасно и просто невежливо.

Взгляд Луны стал вдруг непривычно серьезен и ясен, и, кажется, Гарри только сейчас осознал, что привело ее в Отдел Тайн.

— На Рождество я обязательно подарю ему свитер, — Луна тем временем уже вернулась к своему обычному мечтательному состоянию: — Мне всегда хотелось связать что-нибудь теплое с кизляком... но они страшный секрет, не говори никому, Гарри. А под мантией кизляка не увидят...

Какое-то время они шли молча, потом Гарри всё-таки не выдержал и сказал Робардсу:

— Поверить не могу, что его тоже выпустят по тому же закону об уникальных волшебниках!

— Невыразимцы, — отозвался тот, покосившись на шедшую следом за ними Луну.

— Такая насмешка! — негромко сказал Гарри.

— Почему ты грустишь, Гарри? — спросила Луна, оторвавшись от изучения выщербленной стены.

— Потому что… ты понимаешь, по этому же закону должны… выпустят ещё одного волшебника. И вот он действительно уникален. А тут! — добавил он с досадой и с горечью.

— А можно мне на него посмотреть? — попросила вдруг Луна. — На другого?

— Луна, у нас совершенно нет времени, — напомнил ей Гарри, — до суда фактически три с половиной дня, а у нас ничего не готово…

— Пожалуйста, Гарри! — повторила она, прикасаясь к рукаву его мантии. — Я посмотрю на него только одним глазком… недолго!

— А хотя он тебе, пожалуй, понравится, — улыбнулся Гарри. — Ладно, полчаса, наверное, ничего не решат… пойдём. Извини, — сказал он Робардсу, — можешь подождать нас наверху, если хочешь.

— Да идёмте, — махнул тот рукой, — что уж теперь…

Они вернулись. Гарри отпер дверь камеры Рабастана…

Луна восторженно ахнула.

И было, от чего…

Напротив двери шумело бирюзовое море. Были слышны крики чаек и шум прибоя — совсем не такого, как здесь, а звонкого и напоенного жизнью. В ритме его не было слышно траурной безысходности, характерной для волн, мерно бьющихся о скалы тюремного острова. Солнце в пронзительно-голубом небе просто слепило глаза, бликовало на волнах…

Рабастан стоял на столе, продолжая творить это удивительное, глубокое и живое небо — сейчас он создавал ещё одну чайку: он почти что закончил, она выглядела совершенно живой, но не двигалась. Вошедшие остановились на пороге — ни сам Гарри, ни Робардс, ни Луна, конечно, не решились почему-то помешать этому акту творения. Потом птица взмахнула крылом, дёрнула головой… и закричала. Рабастан отнял от неё кисть — и та полетела...

— А у меня никогда так не получалось, — сказала вдруг Луна.

Рабастан вздрогнул и обернулся на её голос. Увидев вошедших, он заулыбался, сел на стол, потом спрыгнул на пол, подошёл к ним, радостно поздоровался и спросил:

— Вам нравится?

— Я никогда такого не видел, — ответил Гарри. — Это… его даже слышно.

— Конечно, слышно, — Рабастан улыбнулся. — Оно же живое… это же краски. Вы ведь принесли мне краски… а вы тоже рисуете? — спросил он Луну. — Вы очень красивая…

— Рисую, — кивнула она, разглядывая что-то над его головой и тоже улыбаясь ему. — Но у меня они не хотят оживать, лишь иногда словно дышат…

— Я, наверное, не смогу научить вас этому, — виновато проговорил он. — Но я могу, если хотите, оживить ваши, — вдруг предложил он. — Хотя бы попробовать… я, правда, никогда такого не делал… но мне кажется, что это возможно.

— Я бы хотела, — кивнула она. — Я Луна, Луна Скамандер.

— Я Рабастан… Асти, — они улыбнулись друг другу, и он протянул ей кисть, которую всё ещё держал в руках:

— Попробуйте! Нарисуйте что-нибудь. И проверим… а я пока нарисую вас, можно?

— Гарри, я здесь останусь, — полуутвердительно проговорила Луна. — Я тоже могу летать... сама…

— Я… Луна, я не могу тебя здесь оставить!

— Можешь, конечно! — она улыбнулась. — Мы скажем, что для Отдела я изучала его мозго… шмыгов, пожалуй, нет… они у него не такие… наверное, новый вид… и совсем не могут его коснуться. — Она улыбнулась, но взгляд её был задумчивым.

— А кто это? — спросил Рабастан.

— Мозгошмыги? Они есть у всех, но у кого-то их меньше… твои особенные… ты так сияешь, что они порхают вокруг, но опуститься не могут…

— Никогда не слышал про них, — с удивлением проговорил он. — А они какие?

— У тебя такие красивые… с атласными чёрными крыльями… Я поняла! Это черные смысложорки!

— Давай нарисуем их? — азартно предложил Рабастан.

— Ты сможешь? — восхищённо спросила Луна.

— Если ты мне опишешь их, я попробую… я ведь не вижу их, — он совсем, кажется, забыл уже и про Гарри, и про Робардса, схватил Луну за руку и потянул к столу. — Садись… бери всё, что хочешь… расскажи мне, какие они?

— Оставьте вы их, — шёпотом сказал Гарри Робардс. — Я уверен, она сама сумеет вернуться домой. Или можно попросить проводить её до земли кого-нибудь их охраны.

— Да, пожалуй, — кивнул Гарри. Уходить ему не хотелось… если бы у него было побольше времени! — Идём, — решил он и тихо закрыл за собой дверь.