Однажды двадцать лет спустя (джен)

— Почему мы так торопимся, Гарри? — спросила Луна, когда они почти бежали по коридору.

— Потому что сейчас уже утро пятницы, а суд будет в понедельник.

— Это хорошо, что так быстро, — сказала она. — Им всем давно пора домой, Гарри…

— Мы ничего не успеваем оформить, — вдохнул Гарри. — Ваш-то отдел всё быстро закончит… а у меня их десять.

— И ты всё равно прилетел за мной? — улыбнулась она.

— Не мог же я тебя тут оставить… хоть ты и ценный сотрудник Отдела Тайн, оказывается, — улыбнулся он. Они уже поднялись наверх и вышли на улицу — их мётлы так и стояли в специальных нишах. — Всё, полетели!

В аврорате его ждали переданные через секретаря настоятельная просьба немедленно связаться с Гермионой и не менее настоятельное приглашение связаться с министром. Испугавшись, что случилось ещё что-нибудь непредвиденное, он кинулся сперва к Гермионе. Та, увидев его, вскочила и начала сходу ругаться:

— Гарри, куда ты пропал?! Как не стыдно, мы все тебя обыскались, всю ночь не спали!

— Ох… я… — он смешался. И вправду, он ведь совершенно забыл во всей этой круговерти предупредить Джинни о том, что не вернётся ночевать… впрочем, он ведь как раз собирался вернуться. Надо было хотя бы сову из Азкабана послать… как же нехорошо получилось…

— Где ты был?!

— В Азкабане, — честно признался он.

— Без меня? Зачем?

— Я туда Луну… я забирал Луну оттуда.

— Что значит «забирал»?

— Она там осталась… давай я потом расскажу, — попросил он. — Не злись, пожалуйста. Мне сейчас Джинни с Молли и так голову оторвут… я им, пожалуй, напишу.

— Не смей так делать! — возмутилась она. — Немедленно ступай к ним и покажись лично! Ничего эти полчаса не изменят. Я с основными документами почти что закончила… к воскресенью всё будет готово, у нас ещё время останется речь твою отрепетировать. Останутся, правда, копии допросов для каждого члена Визенгамота и куча сопутствующей документации… я надеюсь, за выходные мы все вместе успеем.

— Ты золото! — он стиснул её в объятьях.

— Да, — она несильно стукнула его бумагами, что держала в руках, по голове. — А ты непонятно что. Иди давай домой, быстро.

— Мне к министру надо, — предпринял он последнюю попытку, выпуская её.

— Подождёт твой министр, — категорично заявила Гермиона. — Давай домой, живо!

Ну что ж, домой так домой…

Гарри, конечно же, ожидал, что дома его ждут очень встревоженная родня.

Чего он НЕ ожидал — так это того, что родня это соберётся в, как бы это сказать, расширенном составе.

Выйдя из камина, Гарри оказался перед рассредоточившимися по гостиной Джинни, Молли, Артуром, Роном, Биллом… и обоими старшими Малфоями. И все они сейчас смотрели на него весьма… вопросительно.

— Гарри! — сориентировалась первой Нарцисса. Она порывисто встала, практически подбежала к нему… и обняла, успев сочувственно шепнуть ему на ухо: — Держитесь! — Потом обернулась к Молли и с видимым облегчением проговорила: — Вот видите! Я же говорила, что с ним всё хорошо.

— Вижу, — кивнула та. — Гарри Поттер, потрудись объяснить нам, где ты был?

Нарцисса сочувственно сжала его руку и вернулась к мужу, выражение лица которого с встревоженного сменилось откровенно насмешливым. Он единственный из всех присутствующих сидел за столом, и перед ним были разложены какие-то документы — как Гарри подозревал, имеющие самое непосредственное отношение к их делу — с которыми он, похоже, работал. Нарцисса отодвинула один из соседних стульев и села, сдерживая улыбку.

А вот Молли совсем не улыбалась — так же, как и Джинни, и все остальные.

— Я был в Азкабане, — вздохнул Гарри, которого сейчас куда больше интересовало, как и почему здесь оказались Малфои, сколько они здесь находятся, и почему при этом ни на ком из присутствующих не видно следов борьбы.

— Что ты там делал? — сурово спросила Молли.

— Спал, — рассмеялся Гарри. Он ведь знал, что ему никто не поверит.

Они и не поверили, разумеется.

— Гарри, ты представляешь, что мы тут пережили?! — воскликнула, наконец, Джинни. — В газетах такое творится… на тебя опять покушаются — а потом ты вообще исчезаешь! И ни слуху, ни духу, ни Гермиона, ни Робардс о тебе ничего не знают…

— Гарри, ну как не стыдно! — сказала расстроенно Молли. — Мы все… мы всю Англию, наверное, перевернули!

— Я вижу, — сказал Гарри, с трудом сдерживая совершенно неуместный сейчас смех. Он прекрасно понимал, что кругом неправ — но ничего поделать с собою не мог. Ему было сейчас очень радостно и тепло — просто потому, что, как оказалось, соединить старую и новую части его семьи вовсе не так уж невозможно, как он полагал прежде. — Я виноват, — сказал он совершенно искренне, потом подошёл к Молли и обнял её. — Молли, Джинни… и все — простите меня, пожалуйста. Знали бы вы, как я счастлив, что вы у меня есть!

— Такими темпами скоро не будет! — сердито ответила Джинни, впрочем, подходя к ним и обнимая мужа. — Ты не представляешь, как я испугалась, — сказала она тихонько.

— Прости, пожалуйста, — попросил он виновато, тоже её обнимая. — Я идиот. Ты же знаешь.

— Знаю, — всхлипнула она. — Никогда не пугай меня так больше.

— Уши бы тебе оторвать, — сказал Билл, посмеиваясь. — Мы тут полночи все просидели.

— Простите! — повторил Гарри. — Я потерял счёт времени. А вы как здесь оказались? — не удержавшись, спросил он Малфоев. Они так и обнимались втроём — он, Молли и Джинни, и последней не стоило никакого труда отвесить ему при этих словах шутливый подзатыльник:

— Это я их позвала! Мы же искали тебя — везде! И я подумала, что, может быть, ты там…

— Вы нам льстите, — немедленно отозвался Люциус. — Я даже представить себе не могу ситуацию, чтобы ваш муж оказался у нас прежде, чем зайти к вам. Хотя, безусловно, слышать это очень приятно, — любезно добавил он.

— Мы тоже очень испугались за вас, Гарри, — сказала Нарцисса. — И мы очень благодарны за то, что миссис Уизли позволила нам подождать вас вместе со всеми… если бы вы вдруг пришли к нам, Драко бы вас там встретил, — добавила она мягко.

— Мне очень жаль, что я всех так перепугал, — вздохнул он. — И мне очень стыдно говорить то, что я сейчас вам скажу… но… вы, случаем, не завтракали ещё? Потому что я ел в последний раз позавчера и, кажется, просто умру сейчас — или кого-нибудь загрызу. Я виноват — но даже перед казнью, говорят, полагается завтрак!

— У магглов, действительно, перед казнью полагается — правда, не завтрак, а ужин, — авторитетно проконсультировал всех присутствующих Люциус, — но я бы поддержал эту просьбу. Если это, конечно, не слишком невежливо с моей стороны, — смущённо добавил он, виновато взглянув на Молли.

— Разумеется, мы сейчас все будем завтракать! — отозвалась та, выпуская, наконец, зятя и дочь из объятий. — Джинни, я сама справлюсь, — заявила она и ушла на кухню.

— Я помогу, — совершенно неожиданно сказала Нарцисса — и тоже вышла, провожаемая изумлёнными взглядами.

— Надо было тебе прийти вечером, — сказал Билл. — Все бы уже бились в истерике и никто не стал бы задавать никаких вопросов. Ты явно поторопился.

— Я есть хотел, — засмеялся Гарри. — А что, вы сказали, творится в газетах?

— О-о, — протянул Люциус. — Я вам пришлю потом, если хотите. Пересказать это невозможно… скажите, а кому пришла в голову гениальная мысль подкинуть Скитер официальное письмо Визенгамота с датой и временем слушания?

— Гермионе, — немедленно выдал ту Гарри.

— Очень мудро… а то мне чрезвычайно не нравится эта спешка. Боюсь, ждут нас всех какие-нибудь… не слишком приятные сюрпризы.

— Боюсь, да, — тихо сказал Гарри, разом перестав веселиться.

— У тебя такой вид, словно ты сейчас скажешь какую-то феерическую гадость, — сказал доселе молчавший Рон. Гарри внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, рассказала ему Гермиона про Руквуда или нет, но не смог.

— Да хуже, чем Скитер, ему всё равно ничего не выдумать, — поморщился Люциус.

— Гарри, это правда? — вдруг подал голос Артур, и от его тона Гарри стало весьма неуютно.

— Что именно? — спросил он, высвобождаясь из рук жены и подходя к тестю.

— Вот это.

Тот протянул ему номер «Пророка».

Через всю первую страницу шёл заголовок:

«Отдел Тайн требует передать им опеку над своим бывшим сотрудником!» — и подзаголовок чуть ниже: «Августус Руквуд может выйти на свободу уже в будущий понедельник!»

— Вы! — в ярости развернулся к Малфою Гарри. Тот встретил его очень удивлённым взглядом, но Гарри отлично знал, чего стоит его удивление. — Идите со мной! — потребовал Гарри сквозь стиснутые до боли зубы. — Сейчас же!

Краем зрения и сознания он отметил недоумение, проступившее на лицах всех присутствующих, однако сейчас ему было не до того. Малфой, по счастью, послушался — встал из-за стола и пошёл за ним. Гарри взлетел вверх по лестнице — Люциус, кажется, едва поспевал за ним — и, свернув на третий этаж, распахнул одну из заброшенных комнат. Дождавшись, пока Люциус войдёт следом, он закрыл дверь заклинанием, потом схватил того обеими руками за отвороты мантии мантии и с размаху впечатал спиной в стену.

— Как вы посмели?! — прошипел он. — Как вы посмели… влезть?

Тот какое-то время молча смотрел ему прямо в глаза, словно решая, признаваться или нет, потом вздохнул и спросил:

— А вы хотели непременно сообщить им об этом лично?

— Не. Смейте! — с неожиданной яростью отчеканил Гарри, приблизившись к нему так, что их лица практически соприкоснулись. — Не. Смейте. Лезть. В. Мою. Жизнь. Никогда. Вам ясно? Не смейте решать за меня! — крикнул он, дёрнув его на себя за одежду и снова впечатав в стену. — Я вам… никто! Не сын! Не смейте!

— Я знаю, — очень тихо ответил Люциус, накрыв его кулаки своими ладонями. — Наверное, мне следует попросить прощения.

— Да что вы за человек такой?! — Гарри его отпустил и, развернувшись, прошёлся по комнате, стараясь взять себя в руки. — Почему… с какой стати вы полагаете, что имеете право распоряжаться чьими-то жизнями?! Какая вам разница, чего я хотел?! Это моё дело, понятно! Только моё! И наше. Но никак уж не ваше!

— Мне хотелось… что-нибудь сделать, — как-то задумчиво сказал тот. — Они всё равно получат его, Гарри.

— Я знаю, — кивнул тот. — Но мы сейчас вообще не об этом! Зачем вы влезли? Кто дал вам право?!

— Я не могу назвать это «кто», — внезапно улыбнулся Малфой. — Это, скорее, чувство. И я, возможно, был неправ. Но искренен.

— Я запрещаю вам делать впредь подобные вещи, — устало сказал ему Гарри, подходя и снова глядя ему в глаза. — Что бы вы там… ни чувствовали. Я не знаю, как вы общаетесь с Драко, но со мной так нельзя. Вам понятно?

— Вполне, — слегка улыбнулся тот.

Гарри, наконец, заметил тени вокруг его глаз, увидел неправильно застёгнутые пуговицы рубашки — и проговорил много мягче:

— Я вам очень благодарен за всё, что вы делаете. Но вот так вот — больше не надо.

Тот молча кивнул в ответ.

— Вы… вы здесь всю ночь просидели? — спросил, помолчав, Гарри.

— Да нет, — задумчиво ответил тот. — Не всю… ваша жена появилась у нас часа в два, по-моему — я как раз думал, то ли ложиться, то ли заполнить ещё парочку формуляров… в самом деле, с министерством нужно что-то делать, — заметил он очень неодобрительно. — Все эти бесконечные формы — это кошмар какой-то. И ладно бы магглы — у них теперь компьютеры есть, очень удобно, два слова поправил — и распечатал десяток копий, но мы-то вручную всё это пишем! Я так много не писал курса с пятого.

— Обычно этим занимаются секретари, — примирительно сказал Гарри. — Просто сейчас…

— Да я понимаю, — отмахнулся Малфой. — Но могу я хотя бы пожаловаться?

— Вы совсем не обиделись на меня? — спросил Гарри.

— Да нет, — мягко улыбнулся тот. — Вы, в общем-то, в своём праве. Неприятно, конечно… но в данном случае правы вы, а не я, так что…

— Не понимаю я вас, — вздохнул Гарри. — Я бы на вашем месте, наверное…

— Вы никогда не оказались бы на моём месте, — засмеялся тот. — Ну, что вы. Это же совершенно невозможно.

— А я говорил с Руквудом, — сказал неожиданно даже для самого себя Гарри. — И он… я… я, кажется, чего-то совсем не понимаю.

— Да ну что там понимать-то? — слегка усмехнулся Люциус. — Бесчувственное совершенно создание.

— В заключении к своему отчёту он обосновывает необходимость возвращения в Азкабан дементоров, — тихо сказал Гарри. — И описывает, что и как происходит в их отсутствие. Очень подробно.

— Как некстати, — поморщился Малфой. — А что за отчёт?

— Да нет… он его перепишет. Я не об этом. Отчёт… мы дали ему карандаш и пергамент — долго было бы очень допрашивать.

— Вы, я вижу, очень впечатлены, — сказал Люциус, отходя, наконец, от стены.

— Я, скорее, в недоумении… Мы за два дня допросили их всех, мне есть, с чем сравнить. И вот тут… я не понимаю. Как будто не хватает какой-нибудь части, что ли... я не могу назвать его злым. Он мне отвратителен, но… я понимаю Роули. Или Селвина. Или Яксли. Я понимаю Лестрейнджа, МакНейра, Эйвери… даже вас и даже сейчас, — рассмеялся он. — Но Руквуда я совсем не понимаю… а вот Луна, кажется, поняла.

— Луна? — переспросил Малфой, оглядываясь. Не найдя ничего, на что можно было бы сесть, он трансфигурировал два кресла и с удовольствием опустился в одно из них, сделав Гарри приглашающий жест ко второму.

— Да завтракать надо идти, — отмахнулся тот, — нас же все ждут.

— Кто это — Луна?

— Луна Л… Скамандер. Представитель, как оказалось, Отдела Тайн… да вы же её знаете, — вспомнил он и добавил довольно ехидно: — Помните девочку, такую задумчивую блондинку, которую…

— Я знаю миссис Скамандер, — оборвал его Малфой. — И помню, что она дочь Лавгуда. И да, то, что она тогда просидела какое-то время в моих подвалах, я помню тоже. Так что, она вместе с вами допрашивала Руквуда?

— Да… допрашивала. И, — вдруг сказал он, — она собирается связать ему свитер.

Люциус удивлённо вскинул брови — Гарри грустно ему улыбнулся. Тот переспросил:

— Свитер? Руквуду?

— Свитер. Он сказал, что не убил тогда Перси из-за свитера.

— Боюсь, — помолчав, проговорил осторожно Малфой, — я вас не совсем понимаю.

— Да я и сам ничего не понял. Хотите почитать протокол?

— А это законно?

— Что? — растерянно переспросил Гарри, посмотрел на него, увидел выражение его лица — и они, наконец, вместе расхохотались. — Незаконно, конечно, — кивнул он. — Как и то, что вы тут ночами нам формуляры заполняете. Кстати, вам, наверное, потом за это заплатят.

— Что… в каком смысле? — с некоторой растерянностью переспросил Малфой.

— Ну, как же? Формуляры же сделаны? Сделаны. Работа была совершена? Была. Значит, нужно её оплатить, — с невинным выражением лица пояснил Гарри. — Я, правда, забыл ставку — я уточню и скажу вам. Но оплатят, боюсь, не сразу — у них бывают задержки с внештатными сотрудниками.

— Ничего, — смиренно ответил Люциус. — Я подожду. Мне не к спеху. Главное, чтоб к Рождеству успели — подарки же покупать… а так я человек скромный, мне много не надо.

— Я вечером протокол принесу, — пообещал Гарри. — Приходите сюда… мы все бумаги, наверное, с собой принесём, будем все выходные сидеть. Помощь придётся очень кстати.

— Приду, — пообещал тот.

— И правда. Не делайте так никогда больше, — серьёзно попросил Гарри. — Я никому бы другому такого никогда не простил — вам прощаю. На первый раз.

— Я очень ценю, — так же серьёзно ответил тот. — Боюсь, вам очень много уже пришлось мне простить… мне жаль, Гарри.

— Да что уж, — тот подошёл и подал Малфою руку. — Что с вас взять.

— Как хорошо, когда с тебя нечего брать, — ответил тот, пожимая протянутую руку, а потом притягивая Гарри к себе и коротко и крепко его обнимая. — Мы все очень перепугались, когда вы пропали, — негромко сказал он. — Настолько, что даже умудрились просидеть с Артуром в одном помещении полночи и ни разу не поругаться.

— О, это показатель, — рассмеялся Гарри, открывая дверь. — Я впечатлён.