Однажды двадцать лет спустя (джен)

Когда они вернулись, стол уже был накрыт, и их, кажется, уже начинали искать. Гарри с удивлением смотрел, как естественно Нарцисса помогает Молли раскладывать еду по тарелкам — она даже смотрелась в этой роли вполне органично — и вдруг сообразил, кого за столом не хватает.

— А где дети? — спросил он.

— У нас, — отозвалась Нарцисса, — Гарри, садитесь, пожалуйста… Поместье закрыто, не волнуйтесь — я надеюсь, что Драко с Асторией с ними справятся. В конце концов, их всего пятеро…

— Лучше пятнадцать других, чем пятеро этих, — проворчала Молли. — Я предупреждала: они разнесут вам весь дом.

— Я давно собирался там кое-что переделать, — улыбнулся ей Люциус, — вот и повод наконец-то найдётся… а то всё руки никак не доходят. Главное, чтобы они до лаборатории не добрались… шучу! — он поднял руки. — Никаким детям туда никогда не попасть!

— Если с ними там что-то случится… — прищурившись, проговорила Молли — он перебил её, прижав руки к груди:

— Я клянусь, что у нас в доме с детьми может случиться только то, что они сами с собой сотворят… да и то далеко не всё. Я же дал слово.

— Твоё слово стоит не дороже того воздуха, в котором оно прозвучало, — отозвался Артур.

Малфой поглядел на него внимательно, потом кивнул:

— Ты знаешь… у меня бывали моменты, когда я очень дорого заплатил бы за этот воздух. Практически отдал бы всё своё состояние. Но сейчас мы вспоминать об этом не будем, нам всем и так, я полагаю, хватило ужасов этой ночью. — Он попробовал, наконец, еду и восторженно произнёс: — Молли, я всегда полагал, что знаю толк в хорошей еде… я был неправ. Это волшебно!

Та отмахнулась, но Гарри заметил, что комплимент попал в цель.

Так, перебрасываясь ничего не значащими фразами и шутками, они и позавтракали — но за всем этим Гарри всё чудился призрак той газетной передовицы, которую показал ему Артур. И Гарри понимал прекрасно, что перед уходом нужно об этом поговорить… и вот тут Малфои были совсем не к месту. Те, впрочем, стали прощаться сразу же после чая: Гарри с некоторым удивлением пронаблюдал, как Нарцисса подошла к Молли и обняла её — очень легко и быстро, но обняла и даже получила вполне правдоподобный ответ — как Люциус поцеловал его жене руку и поклонился Артуру, получив в ответ пусть и очень сухой, но кивок, и как Нарцисса напоследок приобняла и Джинни, и та даже не попыталась отстраниться.

— Хорошего дня всем, — попрощалась Нарцисса и первой ступила в камин.

— Когда мне явиться вечером? — весело спросил Люциус — Гарри только руками развёл и сказал:

— Давайте я сам за вами зайду… я понятия не имею, когда вернусь сегодня домой.

— Присылайте сову, если будет что-нибудь ещё нужно, — кивнул тот, — хотя, в целом, у меня работы достаточно.

Когда они ушли, Молли присела к столу и устало сложила на нём руки. Артур вынул откуда-то всё ту же газету и положил на свою тарелку… стоявшая в этот момент посреди комнаты Джинни поколебалась немного и всё же присела к матери.

— Гарри? — спросил негромко Артур.

— Я знаю, — глубоко вздохнув, кивнул тот. — Мне очень жаль. Очень. Но я ничего не могу сделать. Только убить его.

— Убить я и сам могу, — неожиданно сказал Артур и произнёс это так просто, что Гарри стало жутко.

— Как же так, Гарри? — тихо спросила его Молли. Она не смотрела на него — она ни на кого не смотрела сейчас, глядела упрямо на стол и разглаживала и разглаживала пальцами край скатерти.

— Молли, я не знаю, — он старался говорить как можно спокойнее, хотя сейчас ему хотелось закричать — а ещё лучше убежать куда-нибудь, просто исчезнуть отсюда, куда угодно. Но куда же ему исчезать. — Это же Отдел Тайн… я совершенно не ожидал ничего подобного.

— Они не могут его отпустить, — настойчиво проговорила Молли. — Не могут…

— Могут, — тяжело сказал Артур. — Это невыразимцы, Молли. Они всё могут. Их послушают.

— На каком основании? — спросил Билл. — Ну мало ли, чего они требуют. Будет же суд.

Гарри замер на секунду — а потом сказал:

— Не будет суда. — И, помолчав, пояснил: — То есть, будет, конечно. Но в данном случае никакого разбирательства не будет. Они подвели его под закон об уникальных волшебниках… или уникальном даре, я не помню, что-то такое, — сказал он с досадой.

Он всё помнил, конечно. Он нашёл, прочитал и выучил этот треклятый закон наизусть, и потому понимал, что никаких шансов помешать невыразимцам у него нет. Если они всё правильно сделают — а они сделают, Гарри в этом не сомневался — то на суде не будет даже никаких допросов: достаточно будет свидетельств… достаточного количества и качества. А с этим у Отдела Тайн проблемы вряд ли возникнут. Это с Рабастаном Лестрейнджем понадобится, очевидно, демонстрация дара — а невыразимцы на то и невыразимцы, чтобы иметь право никому ничего не доказывать, а потребовать поверить им на слово. Им и поверят…

— Мне очень жаль, Молли, — сказал он, вставая, подходя к ней и садясь рядом с нею на корточки. — Если бы я мог хоть что-нибудь сделать… Прости меня, Молли, — шёпотом попросил он, касаясь её колена. Та вдруг порывисто обняла Гарри, прижала к груди его голову — но так на него и не посмотрела… и заплакала. Гарри встал на колени и обнял женщину, ставшую ему то ли второй, то ли, на самом-то деле, первой матерью — женщину, убийцу сына которой он, Гарри, практически уже выпустил на свободу. Они все молчали — говорить здесь было нечего и не о чем, и что ни скажи — сделаешь только хуже.

— Почему ты не сказал нам? — наконец, спросил у него Артур, и Гарри снова очень захотелось сейчас придушить Люциуса Малфоя — но он слишком хорошо помнил и свой собственный разговор с Джинни, однако что из этого он мог сейчас рассказать своему тестю?

— Я попросила, — сказала вдруг Джинни. — Гарри хотел. Мама, папа… простите.

Гарри с изумлением, восторгом, отчаянием взглянул на неё — Джинни ответила ему твёрдым взглядом и заговорила, сжав под столом свои руки:

— Это я уговорила Гарри пока ничего вам не говорить. Потому что ему и так сейчас очень трудно. И потому что тут всё равно уже ничего нельзя сделать. Так что, если кто тут и виноват — то это я, со мной и ругайтесь. А его оставьте в покое.

Она встала и, подойдя к мужу, тоже опустилась на колени и обняла его сзади, словно бы прикрывая его спину.

— Ты была неправа, — жёстко сказал ей Артур.

— Господи, дети, — прошептала Молли, притягивая к себе и дочь тоже. — Артур, довольно. Тут всё равно ничего не поделать. Не мучай их.

— Если бы я не затеял всё это, ничего не было бы, — сказал Гарри. — И да, хоть мы и обсуждали это с Джинни, я решил молчать сам. Я просто не знал, как об этом сказать. И пока думал — стало уже поздно.

— Ну вы ещё подеритесь, кто больший трус, — вдруг сказал Рон с усмешкой. — Ну не сказали и не сказали. Это же ничего не меняет по сути. Выпустят-то его всё равно.

— Я не хочу обсуждать это больше, — решительно проговорила Молли, вытирая глаза и лицо платком. — Всё, довольно. Больше никогда не хочу. Иначе я просто приду к министерству и убью его там сама! — сказала она и добавила тихо: — Но это всё равно не вернёт Фреда.

— Молли, — начал было Артур, но та почти с мольбой оборвала мужа: — Артур, всё! Будет как будет. Я не хочу потерять сейчас ещё и Гарри. И их, — она снова прижала к себе дочь и зятя с такой силой, что у тех хрустнули рёбра. Артур замолчал — а Гарри стоял на коленях, обнимал Молли и Джинни и думал, что не знает, как будет теперь глядеть в глаза Джорджу. И понимал, почему его сегодня нет здесь.

Артур, наконец, встал и медленно подошёл к ним. Обнял жену за плечи — та откинула голову назад, прислонившись затылком к его бедру — и со вздохом провёл рукой по волосам дочери.

— Нужно было сказать, — проговорил он очень устало. — Так нельзя делать, Гарри.

— Я бы очень хотел сказать, что сказал бы, — вздохнул тот. — Но я не уверен. Я не знаю.

— Мам, пап, можете гордиться: вас боится самый Главный Аврор Британии, — пошутил Рон. — Волдеморта не испугался — а вас вот боится.

— А я его понимаю, — усмехнулся Билл. — В чём-то.

— В чём это ты его понимаешь? — вскинула голову Молли. — Я не слышу ответа, Билли!

— Ну… в чём-то. В целом, — тот встал и тоже подошёл к ним и позвал: — Ронни, ну иди уже сюда, что ли! Не видишь: мы тут все сбились в кучу. Ничего, — примирительно сказал он отцу, — Скитер за нас отомстит. Гарри, ты видел газеты?

— Нет, — вздохнул тот. — Мне было слегка не до них. Что там ещё?

— Там… Скитер, — засмеялся Билл. — Потом почитаешь. Про себя в частности и про аврорат в целом. А также про Визенгамот, министерство и всё наше общество.

— И, между прочим, — сказал Рон, — я тоже писать умею. Может, не так красиво, как твой Малфой, но всё-таки как-то справляюсь же.

— В самом деле, — подхватил Билл, — почему ты попросил помочь только Малфоя и Гермиону? Я понимаю — в каких-то сложных делах, но эти формуляры мы бы все вместе за пару часов заполнили…

— Я…

«Я не подумал», — было бы верным ответом, но сказать так было как-то совсем уже неуместно. Ему стало стыдно — горячо и внезапно, он почувствовал, как залился краской, и только понурился. Ему ведь действительно даже в голову не пришло обратиться хотя бы к кому-то из них… почему?!

— А Рон прав, — сказал вдруг Артур. — Гарри, и в самом деле. Раз уж вы так надрываетесь с Гермионой… полагаю, я мог бы заполнить пару бумажек ничуть не хуже Малфоя. С моим-то опытом, — скупо улыбнулся он.

— Тащи их сюда, — сказал уже совсем весело Рон.

— И правда, Гарри, — улыбнулась — через силу, но всё-таки улыбнулась Молли. — Как-то это совсем всё неправильно. Мы с радостью поможем тебе.

— Я сейчас… я Гермионе скажу, — проговорил Гарри скороговоркой — до смерти смущённый, и такой же счастливый. — Вы… я был настолько неправ!

— Ещё полно времени, — оптимистично сказала Джинни. — Мы всё успеем. А пока вы с Гермионой там в своём министерстве… — она переглянулась с отцом, и тот закончил решительно:

— Ладно уж, веди сюда своего Малфоя. Три дня осталось. Потерпим.

Гарри вдруг вспомнил про приглашение… фактически требование министра зайти к нему прямо с утра. А ведь уже, пожалуй, приближался обед…

— Мне надо в министерство, — виновато сказал он. — Сегодня пятница, все разойдутся рано… я только зайду к Мал…

— Я сама к ним схожу, — оборвала его Джинни. — Ты иди. Правда же, всего три дня осталось… зато потом всё закончится, наконец-то.

— А пойдёмте туда все вместе? — вдруг предложил Билл. И на удивлённые взгляды пояснил: — Ну, а что… можно будет считать это ответным визитом.

Несмотря на общую свою взвинченность, Гарри остро пожалел, что пропустит такую сцену.

— Идите, конечно, — засмеявшись, поддержал он идею и шепнул Джинни: — Ты мне потом покажешь?

— Конечно, — тоже улыбнулась она.