Однажды двадцать лет спустя (джен)

Министр встретил Гарри с необычным для него недовольством:

— Я просил вас зайти прямо с утра, мистер Поттер, — попенял он ему.

— Прямо с утра я был в Азкабане, — честно ответил тот. — Пришёл сразу, как только смог.

— Что вы делали прямо с утра в Азкабане? — нахмурился министр.

— Я там был, собственно, с вечера. Вы же сами понимаете — такие сжатые сроки…

— Вот-вот, — кивнул тот. — Я и хотел… я всё думал, как облегчить вам всё это…

— Спасибо за желание помочь, — сказал Гарри с некоторым удивлением, — но, полагаю, что мы успеем. К понедельнику всё будет готово.

— Мистер Поттер, а как так вышло, что официальное письмо Визенгамота оказалось в руках Риты Скитер?

— Понятия не имею, — вскинул брови Гарри. — У мисс Скитер свои источники информации, и она ими, насколько я знаю, ни с кем не делится. К сожалению.

— Это очень прискорбно… письмо ведь было у вас?

— Возможно… вероятно, я оставил его в кабинете. Честное слово — не помню.

— Но я хотел поговорить не об этом… как вы думаете, мистер Поттер, может быть, нам немного сократить количество пересматриваемых дел? Вовсе не обязательно делать это сразу для всех. Возьмите, скажем… двоих. И начните с них. А осенью и продолжите…

— Визенгамот не станет собираться полным составом ради двух заключённых, — возразил Гарри, пытаясь понять, чего же на самом деле от него хочет министр.

— Ну, что вы? Ради вас он, конечно же, соберётся… но вы правы, пусть будет трое. Скажем… вот мистер Руквуд — и братья Лестрейнджи. Начните с них.

— Почему Лестрейнджи? — очень удивился Гарри. Первая-то кандидатура была вполне ожидаема.

— Ну… я слышал, что Августа Лонгботтом готовит какое-то ходатайство насчёт них… трое — это отлично! — с надеждой проговорил министр.

— А МакНейр? — напомнил Гарри.

— Ох, в самом деле, — смешался министр. — Ну разумеется, разумеется. Пусть будет ещё и он. Замечательно… это будет просто отлично, подумайте! Такое… показательное слушание. А осенью и продолжите…

«В ком же дело? — лихорадочно размышлял Гарри. — Кого он настолько не хочет выпускать?» Перебрать всех оставшихся он бы не смог: что бы сам Гарри не думал об интеллекте нынешнего министра, а дураком тот отнюдь не был. Так… Долой Кэрроу — это просто немыслимо. Долой, пожалуй что, Роули… остаются Селвин, Яксли и Эйвери. Кто?!

— А почему же не пятерых? — улыбнулся Гарри, словно бы раздумывая над его предложением. — Поделить пополам…

— Ну… в этом есть смысл, — промямлил министр. — А вы… кого бы вы выбрали пятым?

«Нет уж… сыграем не так».

— Ну, — начал рассуждать вслух Гарри, — Кэрроу, конечно же, отпадают… их дело нужно рассматривать вместе…

Судя по выражению лица министра, тот как раз вовсе не возражал бы — значит, Гарри был прав, и дело было не в них. Ладно… отметём следующего.

— Роули — обычный маньяк… это неинтересно. У него не будет ни одного шанса в такой компании… это будет выглядеть нарочито. Я думаю, что не подойдёт.

— Я даже не знаю… возможно, напротив, было бы…

«Не то».

— Яксли? — задумчиво проговорил Гарри. — Я думаю, к нему много у кого есть претензии…

— Мерза-авец! — протянул министр. — Он же всех нас скомпрометировал! Отвратительный человек. И опасный!

«Яксли!» — Гарри даже заулыбался. Ну, это просто.

— Я уверен, суд отправит его обратно! — категорично заявил министр. — Только время зря тратить. Но если вы так хотите…

«Что?»

— …я не против. Пусть будет Яксли. Мистер Руквуд на его фоне покажется просто ягнёнком!

«Что?! Мерлин… чёрт, дьявол — нельзя спешить… нельзя. Спокойно. Осталось всего двое…»

— С другой стороны — Селвин, — кивнув, проговорил Гарри. — Против него такие серьёзные обвинения…

— Ну, он уже был старым человеком, — министр стал как-то снисходительно неуверен. — Говорят, что знал… Волдеморта со школы… наверняка понимал, как он опасен. Старинная семья… он же последним остался. Хотя, безусловно, то, что он творил — это чудовищно…

«Селвин? Или всё-таки нет?» — Гарри чувствовал, что теряет контроль над ситуацией — а главное, перестаёт понимать министра, которого, как ему казалось всегда, читал, как раскрытую книгу. Тот, между тем, замолчал, и Гарри продолжил — так и не получив окончательного и однозначного ответа:

— Наконец, Эйвери… на его палочке, кстати, не обнаружено ни одного непростительного, так что…

— Ну, вы их так всех отпустите, — недовольно оборвал его министр. — Так тоже нельзя.

«Эйвери-то чем ему помешал? — изумился Гарри. — Или всё-таки Селвин?»

— В общем, — министр поднялся, и Гарри тоже вынужден был встать, — я считаю, совершенно не нужно рассматривать все дела разом. Будет только сумбур… раз уж всё это попало в газеты — слушание теперь никуда не сдвинуть, но списка-то у них нет, так что я настаивал бы на том, чтобы вы его сократили. Лестрейнджи, Руквуд, МакНейр — этого совершено достаточно.

— При всём моём уважении, — очень вежливо сказал Гарри, — насколько я знаю, этот вопрос находится исключительно в моей компетенции.

— Я просто хочу облегчить вам жизнь! — воскликнул тот. — И не позволить вам там опозориться. Невозможно же за неделю подготовить десяток дел!

— Я непременно очень тщательно обдумаю ваши слова, — пообещал Гарри. — А теперь разрешите откланяться — меня ждут дела.

— Конечно-конечно…

«Селвин или Эйвери?» — гадал Гарри, возвращаясь от министра к себе. Впрочем, даже больше, чем имя, его волновал вопрос о мотивах министра. В чём был его интерес? Возник ли внезапно: тогда можно подозревать шантаж или взятку — или существовал изначально, но был скрыт до поры до времени?

А главное: связано ли это с уже четырьмя покушениями на него?

— Гермиона, — сказал он, отыскав её на том же месте в архиве, — у меня некоторые новости.

— Ты был дома?

— Был. Обсуждать не хочу, — засмеялся он. — Новость первая: я идиот, и мы могли бы совсем не так торопиться, если бы я додумался попросить о помощи с бумагами всех.

— Новость вторая, — подхватила она с лёгкой досадой, — я тоже.

Они рассмеялись.

— В общем, они там все ждут и готовы снимать копии и всё такое.

— Сейчас отнесу им… но как же я сама не додумалась?!

— Новость вторая: я побывал у министра и вот теперь думаю…

Он пересказал ей их разговор.

— Я бы поставила на Селвина, — сказала Гермиона, — но, может быть, я просто не знаю чего-то про Эйвери.

— А я вот ещё про Руквуда думаю. Он-то ведь точно выйдет — и кто-то мог знать, что его возьмут под опеку, и очень этого не хотеть. А министр может быть вообще ни при чём… или он при чём — но это два разных момента. Так тоже бывает.

— Три дня осталось, — улыбнулась она. — И всё закончится.

— Вот в том-то и дело… и я, может быть, так никогда и не узнаю, что же это такое было. Так что я побежал по делам, и встречаемся у нас дома.

— Удачи, — помахала она ему, вновь утыкаясь в какой-то, кажется, протокол.

А Гарри отправился к экспертам, которые должны были изучить то странное заклинание, что уничтожило его прошлого убийцу.

Те встретили его радостно.

— Вы знаете, это чрезвычайно интересная магия, — заговорила маленькая пухленькая женщина, куда больше походившая на хозяйку какой-нибудь кондитерской, нежели на одного из лучших в аврорате экспертов, — мне пришлось потратить много времени, чтобы её опознать — и я до сих пор не уверена в некоторых моментах. Одно могу сказать точно: заклинание очень древнее и, я бы сказала, семейное: имеет некоторые специфические особенности, которые, как правило, отличают такие заклятья.

— Семейное? — повторил Гарри.

И Селвин, и Эйвери… и даже Яксли были из старых семей. А вот Руквуд из этого ряда, насколько Гарри знал, выбивался…

— Да, полагаю, оно принадлежит какой-то старинной семье.

— Есть описание? — спросил Гарри, с тоской понимая, что лететь ему сейчас опять в Азкабан.

— Разумеется, — она протянула ему пергамент.

— Спасибо, — поблагодарил он, сворачивая его и засовывая за пазуху.

Пришлось возвращаться в архив — Гермиона, по счастью, всё ещё была там.

— Я в Азкабан, — сообщил ей Гарри.

— Опять? — поразилась она.

— Да я уже скоро с закрытыми глазами уже туда летать буду… возьму гоночную метлу, невозможно уже. Так что я буду поздно, прости.

— Да ты мне, в общем, не слишком и нужен, — пожала она плечами. — Осторожней там, Гарри.

— До вечера, — попрощался он — она только рукой махнула рассеянно.

Перед уходом Гарри заглянул в свой кабинет, просмотрел оригиналы всех пересматриваемых дел, уменьшил их, потом подумал, открыл сейф и, достав оттуда восемь волшебных палочек, завернул всё это в бумагу — и снова вернулся в Архив. Гермиона собиралась уже уходить и посмотрела на него с удивлением.

— Забери-ка их, — сказал он, протягивая ей свёрток. — Не нравится мне всё это. Целее будут.

— Гарри, если…

— Плевать. Забирай. И давай я тебя провожу.

Он довёл её до камина и даже заглянул на секунду домой, чтобы убедиться, что она добралась нормально — махнул всем рукой, забрал свою гоночную метлу и, сердясь на себя за то, что не вспомнил про неё сразу, аппарировал прямо на побережье.