Однажды двадцать лет спустя (джен)

Домой он попал как раз к ужину и застал в гостиной потрясающую картину: за столом, увеличенным втрое, уместились почти все: Люциус, Нарцисса, Билл, Джинни, Рон, Артур — даже Чарли и тот сидел и что-то быстро писал. Не было только Джорджа — но этого Гарри ждать и не мог. Гермиона сидела немного отдельно и была занята явно чем-то другим, а Молли, судя по разлетающимся по дому запахам, была в кухне.

— Всем добрый вечер! — поздоровался Гарри — ему ответил нестройный, но радостный хор голосов.

— Сейчас ужинать будем, — сказала Джинни. — Устал?

— Да не то чтобы… потом отдохну, — он улыбнулся. — Я похищу у вас на четверть часа одного из помощников? Люциус, у меня к вам важное дело.

— Конечно, — тот с заметной радостью отложил перо и поднялся. — Всё, что угодно.

— Мы скоро. Это правда важно, — виновато добавил он, глядя, большей частью, на Артура — тот поймал его взгляд и махнул рукой: мол, идите уже.

Гарри скорей по привычке, чем по необходимости завёл его в комнату на последнем этаже, в которой тот провёл почти три недели. Там всё было аккуратно возвращено на свои места, став снова таким, каким было, когда Люциус впервые переступил её порог — Гарри сел на застеленную кровать и жестом предложил спутнику сделать то же.

— Видели такое когда-нибудь? — спросил он, подавая ему пергамент с тем самым заклятьем.

— Н-нет, — задумчиво проговорил Малфой. — Но штука, похоже, весьма неприятная… что это?

— Семейное заклинание Эйвери.

— Эйвери? — поразился Люциус. — Откуда у вас?

— Да вот… наши специалисты расшифровали. Было наложено на одного из моих убийц — то ли третьего, то ли второго, я уже и запутался.

Люциус нахмурился и очень глубоко задумался. Гарри ему не мешал — он и сам думал, тасовал в голове разные варианты. Они просидели в молчании пару минут, потом Малфой, наконец, заговорил:

— Надо же… самый странный вариант сработал.

— Ну, почему самый? Самым странным был бы… не знаю, какой-нибудь тайный воздыхатель моей жены. Решивший освободить её от брачных уз таким оригинальным способом.

— А мне этот вариант вовсе не кажется странным, — рассмеялся Люциус. — Ваша жена очень красива — я бы вполне его понял. Так что я настаиваю на своей формулировке. Меньше всего я думал на Эйвери.

— Вы же называли его, — напомнил Гарри.

— Ну, я и Августу Лонгботтом тогда, помнится, называл, — пожал он плечами. — Мало ли. Но это значит, что он всё-таки обзавёлся другим наследником — интересно, насколько это официально… хотя, в отсутствии Эйва это будет уже несущественно. Да и вернуться ему ведь никто не мешает — его же никто так ни в чём и не обвинял.

— Вот и старший Лестрейндж так сказал, — кивнул Гарри.

— Вы говорили об этом с ним? — удивился Люциус.

— Говорил. Я всё равно был рядом… вот и спросил. А Эйвери я почти до обморока напугал, когда показал это.

— Могу себе представить, — кивнул Малфой. — Эйв всегда ужасно боялся отца… на мой взгляд, немного иррационально — но, с другой стороны, не мне об этом судить: мой в меня никогда Авадами не швырялся. Полагаю, это должно производить… неизгладимое впечатление. Однако, у нас проблема…

— Вы тоже думаете, что всё это связано?

— Разумеется. Давайте воспользуемся бритвой Оккама и не станем множить сущности без необходимости. Как удачно, что вы забрали детей из школы!

— Вы хорошо знали его?

— Отца Эйва? Не слишком… но достаточно, чтобы понимать серьёзность нынешней ситуации. Я вижу себе её так: у него появился другой наследник, которому он хочет передать всё имущество. Но поскольку у них майорат по праву первородства — Эйв ему страшно мешает, а значит, нужно его как-то убрать. Покуда он тихо сидел в Азкабане — всё было отлично, рано или поздно он всё равно бы там бы умер — но тут пришли вы со своим пересмотром и всё испортили.

— Да почему его просто не убить, когда он выйдет-то? Я так понимаю, моральной проблемы это не представляет…

— Да ну что вы говорите такое? — изумился Малфой. — Как будто мы с вами вовсе ни о чём не беседовали весь этот месяц. Это же сыноубийство, убийство первенца… разве можно? Это уж в самом крайнем случае только.

— Да, я помню, вы говорили что-то такое… но это никак не объясняет, во-первых, покушения на меня…

— Ну, почему же? — перебил его Люциус. — Вполне объясняет, мне кажется…

— А вы не перебивайте, — улыбнулся Гарри. — Мне говорили, что это невежливо — и крайне нерационально.

— Справедливо, — тоже заулыбался Люциус. — Виноват. Итак?

— Да ничего… пойду я обдумаю всё это. А вы возвращайтесь… если вы не против, конечно, — спохватился Гарри.

— Не против, — весело отозвался тот. — Но нас ждёт ужин — и уже довольно давно, должен сказать, мы всё надеялись дождаться вас. Так что, извольте спуститься сейчас вместе со мной… пожалуйста.

— Ужин — это хорошо, — кивнул Гарри. — Кстати… а что здесь делает ваша жена?

— Ну, как что? — удивился Люциус. — Она тоже умеет писать… и способна создавать магические копии. Вы сомневались?

— Мне просто немного неловко, наверное, — рассмеялся Гарри. — Ну как-то… одно дело использовать в качестве секретаря вас — и совсем другое — её.

— Спасибо, — с радостным удивлением проговорил Малфой. — Вы знаете, это один из лучших комплиментов моей жене, которые я когда-либо слышал… я непременно ей передам. Ну пойдёмте, — он поднялся. — Поужинаем уже наконец — и продолжим.

— Пойдёмте, — согласился Гарри, тоже вставая. — А кстати, где дети?

— Мы решили, что им пока будет лучше остаться у нас. Я сам закрывал поместье — туда ни одна живая душа сейчас не сможет войти, кроме нас с вами, не тревожьтесь. Драко с Асторией справятся, я уверен.

…Они просидели всю ночь и лишь на рассвете разошлись по спальням — гостевых комнат и детских как раз на всех хватило. Проспав всего несколько часов, встали — и вновь принялись за работу. Гермиона выступала в роли организатора — и в какой-то момент выдернула Гарри и потребовала, чтобы он перестал исполнять роль копировщика, а лучше бы поработал над своими выступлениями, и сунула ему несколько исписанных листков.

— У тебя три главных речи: по Родольфусу Лестрейнджу, по Маркусу Эйвери и по Уолдену Макнейру. По Рабастану никакого разбирательства не будет: применение закона об уникальности этого не требует, нужно будет лишь подтверждение — мы дадим ему холст и краски и попросим нарисовать что-нибудь прямо в зале, этого будет достаточно.

— Эйвери… чёрт. Гермиона, я должен был тебе рассказать! — с досадой воскликнул он. — Пойдём поговорим.

— Гарри, — прошипела она яростно, — если сейчас выяснится…

— Да нет, это не для суда… пойдём! — он потащил её за собой.

Выслушав его рассказ, Гермиона отвесила ему символический, но довольно чувствительный подзатыльник.

— Почему ты мне вчера не сказал?!

— Замотался. Не знаю. Давай ты меня потом поругаешь!

— Даже не сомневайся! Так, — она прошлась по комнате. — Если дело в Эйвери… надо будет поставить охрану на выходе.

— Я тоже об этом думал, — кивнул Гарри. — Хорошо бы найти какие-нибудь изображения старшего Эйвери. Наверняка у Люциуса есть в воспоминаниях, их только зарисовать надо. Но почему маггловские методы?

— Это очень разумно! Гарри, никто никогда бы на него не подумал — и отследить невозможно. Ты думаешь, он пытался подкинуть тебе что-нибудь, чтобы не выпустить сына?

— Это бы всё объяснило, — кивнул Гарри. — Но… я как-то разочарован, — он засмеялся. — Странно чувствовать себя просто средством.

— Тебе полезно, — фыркнула Гермиона. — Ты поэтому палочки тоже оттуда забрал?

— Поэтому, — кивнул Гарри. — И палочки, и оригиналы дел. Мало ли… меня все выходные не будет. Я бы на его месте прислал кого-нибудь в виде меня под оборотным зельем.

— Ты думаешь, так просто достать частичку тебя? — улыбнулась она.

— Я полагаю, элементарно: в том же кабинете наверняка полно моих волосков. Да мало ли… это совсем несложно. Но на суд всё это не должно повлиять, я думаю?

— Я думаю, нет, — кивнула она. — И всё равно ты должен был рассказать. Ну иди, бери у Люциуса воспоминание… пока ещё художники его нарисуют, пока размножат…

— Пойду, — вздохнул он. — Скорей бы уже всё это кончилось…

— Куда уж ещё скорее? — возмутилась Гермиона. — И так ничего не успеваем… Придумал тоже!

Они рассмеялись и вернулись в гостиную.

Гарри тут же вновь увёл Малфоя с собой — тот демонстративно обрадовался, и это почему-то всех очень развеселило, даже Артур усмехнулся.

— Мне нужно воспоминание, в котором хорошо видно лицо отца Эйвери, — сказал Гарри. — Если всё так, как мы думаем — нужно…

— Я дам, конечно, — кивнул тот, — но очень удивлюсь, если тот попытается сделать что-нибудь сам и в своём натуральном виде. Да и измениться он должен был сильно… но берите, конечно, — он наколдовал небольшую колбу и, сосредоточившись, вынул из головы пару серебристых нитей. — Вот уж чего не жалко… но вы всё равно верните. Вы в аврорат собрались?

— Разумеется. Надо же отдать это художникам…

— Не ходили бы вы никуда, — очень серьёзно сказал Малфой. — Всё равно, скорее всего, толку не будет.

— Почему не ходил бы? — Гарри, скорее, заинтересовала такая необычная для того серьёзность.

— Потому что, если это действительно Эйвери — то он сейчас будет очень спешить. И действовать очень быстро. Сорок лет назад он с лёгкостью переигрывал Лорда — вы полагаете его недостаточно серьёзным противником? Не ходите никуда. Я бы вообще советовал вам сейчас закрыть дом и никого не впускать и не выпускать.

— У вас паранойя, — усмехнулся Гарри. — Вы все его, что ли, боитесь? Эйвери как пергамент увидел — чуть в обморок не упал… вы вот теперь истерите…

— Сказать вам, что бы я сделал на его месте?

— Скажите, — слегка снисходительно кивнул Гарри.

— Я бы запасся заранее оборотным зельем и образцами волос всех ваших друзей, родственников и домочадцев и держал всё это наготове. Я бы сделал карту, по которой отслеживал все ваши и их перемещения — это не так уж сложно, а ему точно задачка на один вечер. Ну, или на два. Я караулил бы, пока кто-нибудь выйдет отсюда, поймал бы его и узнал, как попасть в дом…

— Дом зачарован, — возразил Гарри. — Его местоположение нельзя выпытать.

— Силой или зельем нельзя, — кивнул Малфой, — а вот хитростью можно.

— Хитростью?

— Ну, конечно. Показаться кем-то своим… это не так уж сложно. Эйвери точно справится. Поэтому закройте дом — и никого не впускайте и не выпускайте. И аппарируйте отсюда прямо в суд. Не пользуйтесь камином.

— Как мрачно, — пошутил Гарри.

— Я не шучу! — рассерженно воскликнул Люциус. — Гарри, это действительно страшный человек. И чрезвычайно упрямый. Перестрахуйтесь!

— Я не собираюсь от него прятаться, — нахмурился Гарри.

— А вы простите себе пару трупов своих родных? — жёстко спросил Малфой. — Потому что не захотели спрятаться?

Гарри яростно глянул ему в глаза, их взгляды скрестились — эта молчаливая дуэль продолжалась довольно долго, потом Люциус, не отводя глаз, заговорил снова:

— Гарри, вы не понимаете этого человека — а я понимаю. Он, не поморщившись, положит половину Британии, чтобы достичь своей цели. Он, не раздумывая, голыми руками убил бы Маркуса, если бы это не влекло за собой проклятья детоубийства, которое ляжет не на него, а на весь род. И если мы с вами правы, и у него действительно есть наследник, о котором он мечтал не годы — десятилетия, то он просто не может допустить, чтобы его старший сын вышел на свободу. Августа Лонгботтом — нервная нежная девочка рядом с ним! Прошу вас, поверьте мне в этом случае. Не рискуйте. Я написал Драко — они забрали Скорпиуса из школы и закрыли дом до суда даже от нас с Циссой, и сами тоже никуда не пойдут. Ни с ними, ни с нашими детьми ничего не случится — но прошу вас, пожалуйста, не делайте глупостей. Это война, Гарри. Отнеситесь к ней, как к войне.

— Это всего один человек, — возразил Гарри, первым отводя взгляд — он уже очень давно вышел из того возраста, когда победа в подобных играх имела для него значение.

— Лорд тоже был «всего один человек», — ответил Малфой. — И вы тоже. Все мы. От моих воспоминаний всё равно будет немного толку: они очень старые, да и не пойдёт он в своём виде… не должен.

— Я даже не помню, чтобы когда-нибудь видел вас настолько серьёзным, — признался Гарри. — Это… впечатляет.

— Да я что угодно сделаю, чтобы вас убедить, — улыбнулся тот.

— Тогда расскажите, что вас заставляет так о нём думать. Убедите меня, — усмехнулся он.

— А того, что я велел забрать внука из школы и закрыть свой дом от себя самого, вам недостаточно? Непременно другие причины нужны?

— Я хочу знать, — потребовал Гарри.

Тот задумался.

— Начнём с брошенной в сына Авады? — предложил Малфой. — Да, в последней момент перенаправленной в стену — но вы вообще себе представляете, кем надо быть, чтобы хотя бы мысль подобную допустить? Это даже не Круцио — это смерть! Но допустим, для вас это не аргумент — тогда давайте я расскажу вам одну историю. Мне было тогда лет… я думаю, восемь, может быть, девять — Эйв был ещё совсем маленьким. Мы гостили у них… я был любопытным ребёнком и, разумеется, в какой-то момент пошёл слоняться по дому. И зашёл… в некую комнату. Там на полу лежал… я бы сказал, человек, но от него на тот момент мало что осталось, — он поморщился. — Я опишу вам, чтобы вы понимали: с конечностей было снято всё мясо, и кожа — с лица… но он жил, и смотрел на меня… вполне осознанно. Мне до сих пор порой это в кошмарах снится, — он усмехнулся.

— И что было дальше? — подождав продолжения, спросил Гарри.

— Да ничего не было… вы не поняли, — улыбнулся Малфой. — Как вы полагаете, каким должен быть человек, который, зная, что у него в гостях восьмилетний и весьма любопытный ребёнок, даже не подумал не то, чтобы разделить пространство — хотя бы комнату эту запереть? Я же открыл её, просто нажав на ручку. Вы понимаете, что ему это было безразлично?

— Он не боялся, что вы расскажете своему отцу и…

— И что? — пожал тот плечами. — Ну, в самом деле: что бы тот сделал? В аврорат бы сообщил? Конечно, больше бы мы с ним в гости туда не ходили… но я не об этом. Я о том, что Эйвери всегда интересовали исключительно собственные цели — и если кто-то случайно оказывался на пути, это были проблемы кого-то.

— Вы рассказали отцу?

— Пришлось… он же увидел, что со мной что-то не так — потому никогда больше и не брал меня с собой в тот дом, полагаю. Но я, строго говоря, был неправ, когда влез туда. Кстати, дополню: Эйв рассказывал, что он тоже порой наталкивался дома на что-то… такое: его отец очень практиковал ритуалы на крови. Так что… сейчас его цель — не выпустить из тюрьмы сына, а вы — помеха для достижения этой цели. А ваши родные — возможное средство. Неубедительно?

— Я подумаю, — вздохнул Гарри. — Пойдёмте пока что назад: дел очень много.

…В конце концов Гарри последовал совету Малфоя и перекрыл все камины, предварительно написав чуть ли не дюжину писем, в том числе и Робардсу с просьбой организовать бритьё и стрижку заключённых. По счастью, никто особых вопросов ему не задал — все, вероятно, сочли его в своём праве, а может, решили его поддержать.

Они напряжённо работали весь оставшийся день и всё воскресенье — и к полуночи практически всё было готово. Гарри готовил свои выступления, Гермиона вносила в свои бумаги бесконечные поправки — но остальные, наконец, оказались свободны.

— Спасибо вам всем, — горячо и искренне сказал Гарри. — Я ничего бы без вас не смог. Мы не успели бы.

— Ну, за этим и нужна семья, верно? — улыбнулся Рон.

— Мы завтра все будем на суде, — сказал Артур. — Я забронировал места для всех.

— Не нужно! — попросил Гарри, понимая, что это совершенно бесполезно — разве что запереть их всех здесь.

— Нужно, — возразил тот. — Тут не о чем спорить.

— Мы тоже там будем, — сказала Нарцисса. — Втроём. Астория останется с детьми, а Драко пойдёт с нами.

— Вы думаете, они закончат за один день? — с сомнением спросил Гарри.

— Я не припомню, чтобы заседания прерывались, — ответил Люциус. — Визенгамот — не маггловский суд, который может идти месяцами, — при этих словах Артур бросил на него удивлённый взгляд, но Люциус этого, кажется, не заметил, — здесь всё закончится быстро. В крайнем случае, подождём сутки… Полагаю, там будет достаточно… многолюдно — судьи не выдержат дольше, я почти что уверен. А сейчас, если позволите, мы бы хотели немного поспать, — сказал он, вставая и подавая руку своей жене. — Доброй ночи, дамы и господа. Пусть суд пройдёт так, как вам этого хочется, Гарри, — добавил он, подходя к нему и на секунду заглядывая в глаза.

А потом увёл Нарциссу в выделенную им комнату. Остальные разошлись тоже — хотя вряд ли кто-то из них спал в эту ночь.

…К завтраку утром все собрались очень рано, практически на рассвете. Ели молча. Гарри смотрел на их строгие, сосредоточенные лица и думал о том, что они все словно собрались перед боем — и никто не знает, кто из них вернётся оттуда живым.

Он сморгнул, прогоняя это дикое ощущение.

— Ну, нам пора. А вы не спешите… там и так наверняка будет толпа.

— Пусть вам сегодня везёт, — тихо сказал Люциус. — Вы очень везучий человек, Гарри — я надеюсь, что сегодня вы им и останетесь.

— Вы тоже везучий, — улыбнулся ему Гарри. — Так что пусть ваше везение сегодня тоже как следует поработает. Оставайтесь, пожалуйста, здесь, пока мы не уйдём, — попросил он. — Формально никто из вас не должен видеть узников до суда.

С этими словами он ушёл наверх, окинув их всех на прощанье долгим внимательным взглядом.

МакНейр уже ждал его. Улыбнулся скупо, поднялся навстречу.

— У вас всё будет хорошо, — сказал ему Гарри. — У меня портал в министерство. Держитесь, — зачем-то добавил он.

— Чем бы ни кончилось — спасибо вам, — сказал МакНейр. — Надеюсь, у меня будет возможность дать вам те уроки, о которых мы с вами договорились.

— Я тоже очень на это надеюсь, — улыбнулся ему Гарри.

Вошла Гермиона — они взялись за руки, и Гарри активировал портал.

День суда начался.