Однажды двадцать лет спустя (джен)

Люди начали оборачиваться и расступаться — и очень скоро между Гарри и его дочерью, удерживаемой незнакомым мужчиной, пролегла словно бы пропасть: пустой проход, жутко соединяющий их друг с другом.

— Узнал малышку? — спросил тот сухо. — Делай, что я скажу — и получишь её живой.

— Что вам нужно? — повторил Гарри.

— Скажи своим, чтобы положили палочки на землю. И сам клади, — велел тот. — Так, чтобы я видел. Я нажму на курок быстрее, чем вы успеете что-нибудь сделать — и ты получишь два трупа, её и мой.

— Делайте, что он говорит, — сказал Гарри.

И услышал за спиной негромкий стук — палочки ложились на камень крыльца.

— Что вам нужно? — повторил Гарри.

Лили заплакала — молча, слёзы просто потекли по её бледному перепуганному личику.

— Маркус Эйвери, — произнёс мужчина. — Выйди вперёд.

Эйвери?!

Но как… почему? Малфоям-то это зачем?! Бред какой-то… абсурд…

— Выведи его, — потребовал мужчина. — Быстрее. У неё очень мало времени — а у меня терпения.

— Эйвери, — Гарри оторвал, наконец, взгляд от дочери и обернулся.

Те, с кем он пришёл сюда, стояли сзади — они почти успели вернуться обратно в министерство и стояли сейчас практически на его пороге.

— Выйдите, — неживыми совершенно губами проговорил Гарри.

Почему никто из толпы ничего не сделает?! Авроры и Гарри не могут, Эйвери за ними следит — но там же полно людей… почему?! Обычный Петрификус, да даже и Ступефай — и всё… но нет, ничего не происходило. Вообще ничего… все просто стояли и смотрели. Как же так… Как же он так промахнулся…

Гарри увидел совершенно белые лица Малфоев, но сейчас ему не то, что не было их жалко — если бы его взгляд мог убивать, они бы уже были мертвы. Но ничего… у него ещё будет время. Вполне достаточно времени. Только бы с Лили ничего не случилось… он и так себя не простит. Никогда. Гарри увидел, как Люциус, Нарцисса и Драко — все отчаянно мотают головами, Люциус говорил что-то… Потом. Всё потом…

— Выйдите, — повторил он, глядя на Эйвери.

Тот сделал шаг вперёд — и, споткнувшись, чуть не упал. МакНейр подхватил его под руку и повёл вперёд. Они вышли и остановились рядом с Гарри.

— Дальше сам! — крикнул мужчина презрительно. — Можешь ползком, если так не выходит. Иди.

Тот молча шагнул вперёд.

Раз.

И другой.

И третий.

Каждый шаг — это ступенька вниз.

Мужчина в маске, продолжая прижимать к себе Лили, вскинул руку, направляя пистолет на Эйвери, Гарри почувствовал рядом с собой какое-то движение, услышал еле слышный то ли свист, то ли шорох — и вдруг держащий девочку мужчина пошатнулся, отклонился назад… и упал, выпуская свою жертву.

Раздался всеобщий вздох.

МакНейр метнулся вперёд, в два или три прыжка оказавшись рядом с ребёнком, оттолкнул её в сторону и наступил коленом мужчине на шею — а Гарри уже стоял рядом с девочкой, обнимая её и не понимая, почему она молча и отчаянно вырывается из его рук.

— Это не Лили! — услышал он самый отвратительный сейчас голос на свете. — Гарри, это не может быть Лили, это абсолютно не…

Гарри ударил очень коротко, даже не оглянувшись — он знал, что попал, и точно знал, куда именно. Голос исчез, а он, наконец, развернул к себе лицо дочери и увидел ужас и непонимание в её карих глазах.

— Лили, лисёнок мой маленький, — прошептал он, гладя её встрёпанные волосы, — успокойся… прости меня, всё закончилось, девочка, всё…

— Поттер, — кто-то положил ему руку на плечо, — Поттер, слушай…

Он развернулся и упёрся в Драко Малфоя — тот на удивление ловко успел перехватить его руку.

— Это не твоя дочь! — сказал он. — Я клянусь чем угодно — это не Лили!

— Прочь! — Гарри выдернул руку, подхватил девочку на руки — та попыталась вывернуться, но он не выпустил — Драко крикнул:

— На ней же Силенцио! Сними ты его!

В самом деле… в самом деле, конечно — вот почему она так напугана…

Его взгляд упал на лежащее на тротуаре тело.

Из его правой глазницы торчала рукоять с вензелем «М».

И это определённо был труп.

— Дай мне её, Гарри, — сказала Гермиона, подходя к Гарри — Лили потянулась вперёд, и Гарри передал девочку подруге. Лили обхватила её за шею и продолжила плакать, уронив голову ей на плечо. — Гарри, я о ней позабочусь…

— Спасибо, — кивнул он, стараясь сосредоточиться на лежащем перед ним трупе и МакНейре, до сих пор так и стоящем коленом на его шее. Он подошёл и ним, наклонился и сорвал маску, просто потянув её вверх — рукоять легко проскользнула в глазную прорезь.

Лицо мужчины было ему незнакомо.

— Он мёртв, — сказал МакНейр, вставая. — Надеюсь, меня не ждёт опять Азкабан за это?

— Нет, — даже несмотря на своё состояние, удивился Гарри. — Нет, конечно. Спасибо. Спасибо вам, — он протянул ему руку.

Тут он услышал детский плач — видимо, с Лили, наконец, сняли Силенцио. Он обернулся и, взлетев по ступенькам, опустился рядом с сидящей на них дочерью — та отшатнулась и попросила, рыдая:

— Не надо! Не трогайте меня!

Гарри закусил губы. Что же этот человек с ней сделал?!

— Лили, лисонька моя, — проговорил он очень нежно, пытаясь взять её лицо в свои руки — девочка вырвалась и, рыдая, прокричала:

— Я Милли! Милдред! Я никакая не Лили!!! Отпустите меня, пожалуйста! — рыдала она. — Я хочу домой… отпустите! Пожалуйста!

«Милли»? Откуда она могла это взять? Нехорошее… страшное подозрение холодом растеклось у него внутри.

— Лили, — повторил он уже не так уверенно.

— Я Милли!!! — истерично сквозь рыдания прокричала та. — Милли!!!

— Гарри, — кто-то тронул его за плечо. Он обернулся — Робардс стоял рядом, наклонившись к нему, и протягивал небольшой флакон. — Если это оборотное — это антидот. Пусть выпьет. А нет — так и не повредит.

— Оборотка, — пробормотал Гарри.

— Давай я, — сказала Гермиона, которую девочка крепко держала за руку. — Выпей, солнышко, — ласково сказала она, забирая стакан у Робардса и осторожно поднося его к губам девочки. — Пей, быстренько. Ну?

Та, всхлипывая, послушалась и сделала несколько крупных глотков. Потом вскрикнула — и превращение началось: черты родного лица поплыли, волосы потемнели, и вот уже рядом с Гермионой сидела симпатичная, но совершенно чужая и незнакомая девочка, зарёванная, испуганная и несчастная.

Гарри до крови закусил нижнюю губу. Гермиона гладила девочку по голове и шептала ей что-то успокаивающее, потом посмотрела на Гарри, ободряюще улыбнулась ему и тихо сказала:

— Я тоже поверила.

Он кивнул ей, вставая, и огляделся. Кажется, журналисты всё это фотографировали… нужно будет потом забрать у них фотографии и рассмотреть поподробнее. Что-то не то он сделал…

Напротив министерства лежало мёртвое тело, рядом с которым стояли МакНейр — и Эйвери.

Эйвери, впрочем, не стоял, а почти что висел на руках у МакНейра — тот говорил ему что-то негромкое и, кажется, успокаивающе.

Чуть поодаль на мостовой сидел Люциус Малфой, которому Гарри — он знал — только что сломал нос. И хорошо ещё, если обойдётся без сотрясения — бил он сильно. Рядом с ним стояла на коленях Нарцисса, уже успевшая убрать с лица кровь — впрочем, выглядел Люциус всё равно не слишком презентабельно. Драко тоже был рядом, но в отличие от родителей, он стоял, сложив на груди руки, и очень недобро глядел на Гарри.

А тот сейчас даже понять не мог, почему настолько легко поверил в предательство Малфоев, и чувствовал себя из-за этого отвратительно. Гарри снова спустился, только сейчас заметив, что авроры огородили стихийно возникший проход и сдерживали чарами наступающую толпу — он подошёл к мертвецу и остановился, внимательно разглядывая его.

— Это его отец, — заметно гнусавя, сказал Люциус, поднявшись тем временем и подходя к ним с прикрытым платком лицом. — Он изменился — но я его помню. Это точно он — ну, или некто под оборотным зельем. Но вряд ли.

— Простите, — сказал ему Гарри. — Я… простите меня.

— Пустое, — тот улыбнулся. — Давайте потом это всё… я не в обиде — ну, или не буду, как только кто-нибудь аккуратно срастит мне нос. Эйв, а у тебя ведь, похоже, где-то брат есть, — сказал он, подходя к находящемуся в полуобморочном состоянии Эйвери и подхватывая его с другой стороны.

— Он мёртв, — прошептал потрясённо Эйвери. — Он, наконец, мёртв…

— Извини, — отозвался МакНейр очень серьёзно. — Это всё, что я смог придумать.

— Извини?! — переспросил тот, оборачиваясь к нему — и плача. — Уолл… Уолли… ты же… Мерлин мой, — он обнял его и разрыдался. — Я тебе навсегда должен… навсегда…

— Нет уж! — возразил тот. — Я сразу отказался от долга, что ты?!

— Давайте уже домой? — сказал Люциус. — Драко, проводи к нам, пожалуйста, Лестранжей! — попросил он сына. — Я надеюсь, мы можем сейчас откланяться? — обратился он к Гарри. — Надо будет допросить кого — приходите… а сейчас хотя бы ему точно не место здесь, — Малфой указал на Эйвери… теперь уже просто Эйвери.

— Да, конечно, — совершенно убито сказал Главный Аврор. — Тело только оставьте… вам… ему потом отдадут для похорон.

— Гарри, — Люциус шагнул к нему и улыбнулся. — Давайте будем сегодня праздновать, а страдать вы станете после? Вы сегодня мой личный герой, и даже сломанный нос ситуацию не меняет. — Он рассмеялся.

— Дело не в носе…

— Не в носе, — согласился тот. — Приходите к нам — там и поговорим. А сейчас — извините, — он вновь подхватил Эйвери под руку — и, сунув руку в карман, вынул оттуда синий шарик размером с яблоко. — Портключ, — объявил он. Все четверо — вместе с подошедшей Нарциссой — разом коснулись его — и исчезли.

А Гарри остался один посреди улицы рядом с трупом, в глазнице которого так и торчала рукоять с хорошо знакомым вензелем «М».