Темные времена (джен)

Становилось тяжелее. Каждый мускул был натянут до предела, подведен к черте жгучей болью, которая вгрызалась в него и пронзала слабеющее тело. Он слышал, как гудит репульсор дроида, чувствовал поднесенный к спине щуп-электрошокер. Он слышал их вопросы так же хорошо, как свои же стоны и тяжелое дыхание, свои же вскрики и вопли. Он знал, что им нужно, знал, о чем они спрашивали, знал, что произойдет, если он не даст им желаемое. И, что хуже всего, знал ответы на их вопросы.

«Сваливай оттуда, Люк!»

— Ведж?

«Катапультируйся, мать твою!»

— Не могу… Ведж…

Рован придвинулся ближе, прищурился, различив этот шепот.

Голова Люка упала на грудь, волосы, свисающие липкими прядями, закрывали лицо. Его тело было расслаблено, столь долго сотрясавшие его судороги уменьшились. Теперь он свободно висел на сходящем с потолка тросе, дыхание его было спокойным, но немного натужным.

— Ведж? — переспросил Рован, понимая, что эффект аналептического препарата сходит на нет, что мысли Люка теряют фокус и путаются. У юноши вполне могли начаться галлюцинации. — Давай, Люк, расскажи мне о ведже.

Майор прямо чувствовал, как вспыхнул интерес у стоящего за спиной Эйрна.

— Н-не… мо… гу… — снова пробормотал Люк, его глаза были зажмурены от сильной боли. Не только физической, но и эмоциональной, душевной. Мысли блуждали, все было как в тумане. Сознание формировало случайные слова и образы, перед внутренним оком пролетали воспоминания. Воспоминания о доме: о ферме, о тлеющих мертвых телах. Воспоминания о коридорах «Звезды Смерти», о Хане и Лее, о Бене, о его смерти. О Биггсе… Явине… О меняющей дислокацию базе, присоединении к эскадрилье, прибытии в новый форт на…

Нет!

Ощущения были очень странными, неподконтрольными, он никак не мог справиться со страхом и ужасом. Они просачивались в сердце, завязывались внутри в тугой узел, порождали непроходящую панику. Играли с ним, дразнили и делали ставки на то, что он выдаст свои знания.

— Дай мне что-нибудь, Люк! — приказным тоном произнес Рован, побуждая к этому и уговаривая. — Дай мне какую-нибудь информацию, и это можно будет прекратить. Расскажи мне о ведже, — он не знал, о чем или о ком говорил Люк, но это был неплохой рычаг, способ пробиться сквозь трещину, которую дала оборона Люка.

«Сваливай оттуда, Люк!»

— Нет. Под… бери меня…

— Кто подберет тебя, Люк? — спросил Рован. Эйрн шагнул вперед, но Рован вскинул руку, показывая, чтобы тот молчал.

Люк медленно помотал головой.

— И-импер… цы…

Эйрн посмеялся:

— Поздновато волноваться об этом, ты так не думаешь?

Рован метнул на него короткий взгляд и снова повернулся к Люку.

— Открой глаза, Люк… Посмотри на меня.

Пришлось приложить усилия и сконцентрироваться, но Люк медленно приоткрыл опухшие глаза, заморгав от яркости света. Он сощурился, чтобы разглядеть размытые очертания стоящего перед ним мужчины.

— Ты знаешь, где находишься?

Его глаза снова закрылись.

— В… беде…

Тут Рован не сдержал улыбки. Даже на грани излома юноша сохранял храбрость.

— Знаешь, кто я?

— Дейд, — сказал Люк. Он устал, так устал. Он чувствовал возвращение тьмы, чувствовал тепло ее объятий, сомкнувшихся вокруг и утягивающих его куда-то вниз, в пустоту. И он хотел последовать к ней, желал забвения и покоя.

— Верно, Люк. Я Дейд. Ты же знаешь, что можешь доверять мне.

— Просто великолепно, — пробормотал за спиной Эйрн. — Гениально!

Люк помотал головой. С волос сорвались капельки пота.

— Нет… нет…

Рован протянул руку и отвел пряди волос с лица юноши.

— Ты можешь доверять мне, Люк. Я помог тебе раньше, в пустошах, помнишь? Люк, мои люди умыкнули тебя у Империи. Мы забрали тебя в безопасное место. Я могу сделать так снова, если ты мне сейчас поможешь. Неужели тебе этого не хочется? Оказаться в безопасности и больше не испытывать боль.

Не испытывать боль.

Это правда: они помогли ему. Забрали его с пустошей, оказали медицинскую помощь. Они выручили его, и теперь Дейд сам просил о помощи. Но он не мог этого сделать, не мог доверять ему. Ведь именно Дейд сейчас причинял ему боль и оставил с дроидом.

— Посмотри на меня, Люк, — твердо приказал Рован, сумев достучаться до Люка, несмотря на его усиливающуюся горячку. После того, как их взгляды встретились, он продолжил: — Все это фальшь. Ты знаешь, кто я на самом деле. Знаешь, во что я по-настоящему верю, и это не Империя. Помоги мне, и я остановлю боль.

«Сваливай оттуда, Люк».

— Возвращайся… на базу, Ведж, — его глаза снова закрылись, все внимание в поисках в иного места устремилось вовнутрь.

Так Ведж был человеком…

— Помоги мне, Люк, — повторил Рован. — Расскажи мне о Ведже, и я сделаю так, что вся боль исчезнет, — он кивнул дроиду, стоя невдалеке и наблюдая, как Люк дернулся и заизвивался с частотой испускаемых и пробегающих по телу разрядов.

Эйрн переступил с ноги на ногу, слушая непрекращающиеся крики повстанца, и поморщился.

— Рован? — осторожно спросил майор. Ему становилось некомфортно: проходили уже целые минуты, а никаких перемен не наступало, интенсивность пытки не снижалась.

Когда все закончилось, Рован мягко подцепил Люка за подбородок.

— Люк?

Отсутствие реакции заставило его нахмуриться. Шприц дроида снова стал наполняться наркотиком, но дознаватель одним взмахом руки показал, что это не нужно.

— Люк? Не отключайся, Люк. Еще чуть-чуть, — наградой ему стал слабый шепот, и Рован улыбнулся: — Расскажи мне о Ведже, и больше этого не случится.

Вокруг Скайуокера снова собралась тьма, принося успокоение после пронзительного яркого света, после жгучей боли. Он услышал, как этот голос, озвучивший хладнокровное обещание, эхом отдается в ушах, и Люку хотелось верить ему, хотелось ухватиться за эти слова, вцепиться в слабую тень надежды, что они давали.

— Н-не… могу… боль… ше… — по щеке скатилась слеза.

— Тогда помоги мне, Люк. Помоги Сети! Расскажи мне о Ведже! Кто он?

Рован сместил ладонь с подбородка юноши на его расцвеченную синяками припухшую щеку и большим пальцем стер слезы и кровь.

— Все хорошо, все хорошо, — утешающе прошептал он. — Скоро это закончится. Расскажи мне о Ведже.

«Сваливай оттуда!»

— Совер… шили… прыжок… — слова, срывавшиеся с языка, ощущались странно. Люк сглотнул кровь.

— Ведж — пилот?

— Да… — сквозь слезы выдохнул он. Спина болела так сильно. Ноги жгло от покалывания.

— Твой друг?

— Да…

— И он оставил тебя здесь?

— Нет… Сказал ему… уходить…

— Где он сейчас, Люк? Где Ведж?

Теперь голос доносился до него откуда-то издалека. Источник звука был так далек, и ему стало трудно шевелить губами, лицевые мышцы почти перестали ощущаться.

— Дома…

— И где дом?

Эйрн в нетерпении сделал шаг вперед, ожидая услышать название базы повстанцев.

Горячий воздух и солнечный свет. Опаленный лучами песок, светло-желтые дюны и красноватые скалы.

— Тат… Татуин…

— Татуин? — переспросил Эйрн с изрядной долей скепсиса.

— Его родная планета, — коротко бросил Рован через плечо. Он с растущей озабоченностью наблюдал за повстанцем. — Люк, Ведж не на Татуине. Где он?

…Наступала ночь, поднялись вечерние ветра, закручивая вокруг лодыжек песчинки…

…женщина в простой одежде звала его домой…

…Люк?

— Люк? — беспокойно позвал Рован, когда висящий юноша обмяк. Его глаза были закрыты, с губ срывалось тихое дыхание.

— Люк? — он отклонил голову юноши, нащупал на шее пульс и облегченно улыбнулся. — Он без сознания.

Эйрн посмотрел на дроида.

— Так приведи его в чувство! Он уже надломлен, и мы едва не узнали расположение повстанческой базы!

— Нет, ему нужно отдохнуть. Если надавим еще, можем убить его.

Эйрн мотнул головой и указал на черную сферу, парящую позади повстанца.

— Рован, дроид не оповещал нас ни о каких критических проблемах с его здоровьем. Нам нужно поднажать сейчас, пока у нас есть преимущество!

Рован отошел от Люка и в раздражении повернулся к коллеге.

— Я — главный дознаватель, Эйрн. Это мое дело!

— Так делай его! — тонко закричал Эйрн, от испытываемой досады его голос поднялся на пару октав.

Рован обернулся к охранникам:

— Спустите его.

— Что? — в неверии выговорил Эйрн. — Ты что делаешь?

Ровану хотелось задать себе тот же вопрос. Что он делал? Поступки его очевидно шли вразрез с его же правилами, отданные приказы были совсем не в его характере, и даже на лицах подчиненных, хотя они промолчали, читалось удивление. Может, его действия были продиктованы жалостью или сочувствием к мальчику? Может, симпатия и восхищение храбростью юноши затуманили его разум, как это случилось с Талном? Или дело было в чем-то еще? Пораженное, недоверчивое выражение Эйрна вызвало у него улыбку.

— Пожалуй, предоставлю удовольствие сломать его лорду Вейдеру.

От восторга на лице Эйрна расползлась широкая ухмылка.

— А ты и правда ублюдок, Рован, — сказал он с долей восхищения.

* * *

Буквально слетев вниз по рампе шаттла, Вейдер проигнорировал небольшую группку из тюремных стражей и официальных лиц, которых спешно собрали здесь ради него. Размашистым шагом он пересек двор, направляясь прямо к ожидающему турболифту и практически не замечая маленького синего астродроида, подключенного к порту доступа у дверей, которые он миновал. Те закрылись за ним, и лифт двинулся вниз.

* * *

R2 тихонько просвистел в облегчении: Темный Лорд прошел мимо, не удостоив его и взглядом. А дроид взломал тюремную компьютерную систему и наблюдал за допросом Люка. Он увеличил кадр с истязателем молодого хозяина, понимая: успех того, что он хотел провернуть, сильно зависел от этого дознавателя и того, каким человеком считал его Люк. Впрочем, R2 все еще не был уверен, как именно можно достичь того, на что он питал надежду.

* * *

Рован смотрел, как подчиненные опускают Скайуокера на пол. Он взял новую бутылку воды и уже собирался передать ее своим людям, когда открылась дверь. Он поднял глаза и с внезапной тревогой стал наблюдать, как в комнату ступает Дарт Вейдер, которому в проеме пришлось пригнуться. Рован никогда раньше не видел ситха вживую, вне голонета и новостных выпусков; но из-за его роста и манеры держаться комната наполнилась ощущением угрозы, это впечатление еще больше усиливал черный костюм, шлем и четко выверенное неестественное дыхание.

Тихо ахнув, Эйрн застыл за плечом майора. Рован поставил бутылку обратно на стул и шагнул вперед.

— Лорд Вейдер, — начал он, встревоженный тем, что их не оповестили о прибытии ситха.

Вейдер проигнорировал главного дознавателя, отвергнув его приветствие, все его внимание было сосредоточено на изломанной фигуре на полу. Охранники подскочили на ноги и встали рядом, когда он приблизился и с высоты своего роста стал смотреть на сына.

Даже через визоры маски он видел нанесенный ущерб. Люк лежал на боку, одетый в одни лишь темные штаны, лицо, чуть повернутое к потолку, местами опухло и было покрыто ссадинами и кровоподтеками. Заведенные над головой скованные руки отекли и посинели. Запястья были сильно рассечены наручниками, к которым все еще был пристегнут тонкий металлический кабель. Ноги тоже были в оковах. Торс и конечности испещряли синяки и поверхностные раны, отмеченные как подсохшими, так и свежими кровавыми дорожками и пятнами. Плечо казалось болезненно вывихнутым. Спину украшал свежий ожог, и когда Вейдер двинулся в обход, когда край его плаща скользнул по коже Люка, с сухих потрескавшихся губ сорвался негромкий низкий стон.

В груди стал медленно подниматься ищущий выхода гнев. Если бы на месте Люка находился любой другой повстанец, он бы не обратил никакого внимания на его травмы, он бы не…

…беспокоился…

…тратил время на оценку состояния здоровья изменника. Он бы воспользовался возникшей близостью, использовал само свое присутствие, чтобы подвести юношу к пределу и толкнуть за него, только ведь это не обычный повстанец был избит и подвергнут насилию. Это был…

«Сын. Мой взрослый сын».

Вейдер оборвал свои размышления, отбросил воспоминания, которые принадлежали прошлому — и другому человеку — и которые угрожали затопить его иными чувствами, иными бесполезными эмоциями. Он собрался, сосредоточился исключительно на своей тлеющей ярости и обратился к главному дознавателю:

— Ваши методы жестковаты, майор.

— Они эффективны, милорд, — прохладно и аккуратно выразился Рован, уловив в голосе вышестоящего раздражение.

Эйрн воодушевленно шагнул вперед.

— Милорд, мы почти сломали его, — выдал он.

От слов худощавого мужчины, от его ликования, вызванного постигшей Люка катастрофой, внутри вспыхнула ярость, но Вейдер обуздал свой порыв выкинуть вперед руку, схватить его за горло и задушить.

— Вот как? — пророкотал он.

Эйрн побледнел.

— Что же, посмотрим… — Вейдер повернулся к людям Рована: — Поднимите его обратно!

Он остановился в стороне, постепенно провисание кабеля исчезло, и Люк опять оказался в воздухе. Находящийся без сознания юноша застонал, но не очнулся. Вейдер выждал, пока голова Люка не поравняется с собственной, и тогда дал охранникам сигнал: хватит. Одной рукой он ухватил Люка за подбородок и приподнял его голову вверх — теперь они находились лицом к лицу, и разделяла их всего пара сантиметров.

— Разбудите его!

Дроид двинулся к ним и впрыснул Люку беловатый аналептик. Вейдер наблюдал за тем, как юноша дрогнул, как исказилось его лицо, когда полностью вернулось ощущение боли, как прошла судорога по мышцам. Люк резко вдохнул и открыл глаза. Вейдер наблюдал, как сын фокусирует на нем взгляд, как глаза его расширяются от жуткого осознания, чья рука прикасается к нему, держит его.

Люк в ужасе заорал, этот крик был непроизвольной реакцией на шок от пробуждения и вида страшной обсидиановой маски, находящейся прямо перед глазами. Он инстинктивно дернул голову назад, однако рука в черной перчатке держала крепко. Он безуспешно боролся с силой сжавшихся пальцев, с оковами на запястьях, с абсолютным ужасом ситуации, но долго это не продлилось. Измотанный и побитый, он постепенно затих и отвел взгляд в сторону, отказываясь смотреть в маску убийцы отца. Он никогда не чувствовал себя таким потерянным. Никогда не испытывал такой опустошающей муки, такой плачевности положения.

Рован с интересом наблюдал; тишину комнаты нарушали лишь постанывания пилота и механическое дыхание Вейдера.

— Юноша, ты позволил своему страху поглотить себя, — могильным голосом заметил Вейдер. — Однако именно твоя злость и ненависть позволили тебе продержаться так долго.

Близость этого человека была удушающей и подавляющей. Казалось, каждый его мучительный вздох усиливает само присутствие мужчины и…

Адресованные ему слова прорвались через затопившую Люка панику, и его взгляд сам собой вернулся к Темному Лорду. Это была правда. Он поддался своему страху, позволил себе отчаяться. Но разве возможно было иное? Как вообще он должен был противостоять пытке, которую вынес, которую до сих пор переносил, особенно теперь, когда судьба подкинула ему еще больше бед?

Ощущая недоумение Люка, Вейдер улыбнулся под маской.

— Невозможно, — ответил он, и когда открытое признание, что его мысли — совсем не тайна, заставило юношу вздрогнуть, эта улыбка стала шире. — Ты не можешь сопротивляться дальше, Скайуокер.

От того, как прозвучало его имя в устах ситха, внутри у Люка забурлил гнев. Значит, вот как Вейдер произносил имя отца перед тем, как убил его? Была ли маска этого чудовища последним, что видел отец перед тем, как пасть в бою? Люк собрался с силами, воспользовался всей своей враждебностью, чтобы ответить:

— Я могу… попытаться…

Стоящий в стороне Рован нахмурился. Это был не тот поверженный юноша, которого он опустил на пол всего несколько минут назад. Любой другой пленник лишь сильнее пал бы духом, если бы очнулся и обнаружил, что снова подвешен в воздухе, снова испытывает боль, что страданиям нет иного конца, кроме признания поражения и подчинения чужой воле. Казалось, будто присутствие Вейдера придало Люку целеустремленности, и майор понятия не имел, откуда она могла исходить. Это интриговало.

Обходя вокруг Люка, Вейдер продолжал диалог:

— И ты потерпишь неудачу, — хладнокровно заявил он. — Ты серьезно травмирован. Лишь препараты позволяют тебе более-менее ясно мыслить и оставаться в сознании. Твои жалкие попытки держаться за счет Силы только продлили твои страдания.

Пришлось приложить усилия, чтобы снова обрести голос, сосредоточиться, чтобы побороть боль и хрипло произнести:

— Я… не предам… Альянс… как ты… предал… моего отца.

Эти резкие слова заставили Вейдера остановиться. Он не рассчитывал, что Люку рассказали о нем правду. Он знал, что Оби-Ван наверняка пичкал юношу ложью, чтобы держать в неведении и сохранить его верность, но слышать обвинения в предательстве самого себя было просто смешно.

Он склонился ближе к Люку, который инстинктивно попытался отвернуться.

— Это не я предал твоего отца, — прошипел он, слова несли невысказанный смысл, который, он знал, Люк поймет.

«Ты настроил ее против меня!»

Люка возмутил скрытый намек, укол в сторону Оби-Вана, и он ответил единственным доступным способом. Он плюнул в Вейдера, но слюны почти не было, и в закрытую угловатой маской щеку прилетела кровь из разбитых губ. И все равно желаемый эффект был достигнут, Темный Лорд отклонил голову в момент неожиданной дерзости.

Вейдер отступил назад, вытер маску и вскользь прошелся взглядом по крови, оставшейся на затянутых перчаткой пальцах. Он испытал краткий прилив гордости за сына от этого вызова, от его упрямства и отваги, однако открытый акт неповиновения не мог остаться безнаказанным. Он зло выкинул вперед руку и ударил Люка кулаком в лицо.

Сильный удар рассек кожу под глазом, заставил голову мотнуться в сторону, и еще больше капель крови выплеснулось изо рта. Люк обмяк, голова повисла, из-за потрясения чувства подводили его, однако наркотик держал в узде. Не позволял потерять сознание.

— Милорд Вейдер! — вмешался Рован. Он стоял рядом с Эйрном, и, хотя диалог между ситхом и повстанцем был интересен, хотя Вейдер со Скайуокером — как он понял — разделяли какое-то общее прошлое, он чувствовал, что необходимо переключить внимание всех собравшихся на что-то другое. Да и если пилота еще раз с такой силой ударят по голове, он в принципе может оказаться не в состоянии отвечать на вопросы — независимо от того, сколько в него вольют препаратов.

— Простите, милорд… — когда Вейдер к нему повернулся, Рован в почтении склонил голову. — Учитывая его готовность говорить, продемонстрированную до вашего прибытия, я бы желал продолжить допрос.

Люк висел, позволяя крови капать с губ. После удара в голове шумело, с каждым глухим ударом сердца прокатывалась волна тошноты. Он сглотнул, чуть подавившись кровью, и хватанул ртом воздух. Он слышал, как говорит Дейд, чувствовал, как слова пробиваются сквозь звон в ушах. Пока командующий Сети разговаривал с Темным Лордом, Люк медленно поднял голову и попытался открыть глаза, один из которых заплыл. Управлять ходом мыслей, управлять своими чувствами, не позволяя им притупиться после всех событий, было трудно; сложно было сохранять сосредоточенность, когда тело пребывало в агонии, когда он страдал от обезвоживания и последствий пережитого ужаса.

Но одно он знал точно. Он ненавидел этого человека, который пытал его во имя Империи и в то же время заявлял о верности Альянсу.

Вейдер уже собирался ответить майору, когда уловил у себя за спиной нечто, исходящее от мальчика. Там доминировало смятение, но также была — тут Вейдер не смог сдержать удовлетворения — и неконтролируемая враждебность. Там было неприкрытое отвращение. И пыл, горящий так ярко, что вызывал рябь в Силе. Это была чистая мощь, которую мальчик не видел, но Вейдеру она была знакома слишком хорошо.

Это была тьма, и она жила в его сыне. Впрочем, направлена она была не на него, а на главного дознавателя. И Люк не боялся этого человека, как боялся Вейдера. Не боялся телесной пытки. Он лишь опасался, сможет ли выдержать непрекращающуюся боль. Боялся допустить оговорку, которая приведет Империю к его друзьям.

Верность Люка была его слабостью.

— Отлично, — ответил Вейдер, вставая позади сына, исчезая из его поля зрения. Это будет интересно. — Продолжайте.

— Нет! — отрицание вырвалось едва различимым выдохом. Люк зажмурился, чтобы не видеть происходящее.

Отчетливо ощущая нацеленное на него внимание Вейдера, Рован выступил вперед и жестом показал, чтобы Люка опустили пониже, до высоты его роста.

— Люк? — его сердце колотилось, он чувствовал, как на лбу выступают капли пота, во рту стало как-то суховато. — Мы говорили с тобой о Ведже. Ты помнишь?

— Нет…

Рован не понял, что именно означает ответ Люка: то, что он не помнит, или то, что отказывается говорить. Его беспокоило, что все преимущество в общении с Люком, какое у него было, исчезло из-за прибытия Темного Лорда.

— Люк, — предупредил он, — ты знаешь, что произойдет, если ты не будешь слушаться.

— Пожалуйста… не надо…

— Ты сказал мне, что больше не выдержишь, но тебе и не надо. Ты рассказал мне о своем друге Ведже, о том, что он тоже пилот, как и ты. Рассказал мне, где он, — он поддерживал спокойный тон, внимательно следя, распознает ли Люк его обман. — Ты рассказал нам, Люк.

Ты рассказал нам. Ты рассказал нам.

Ты рассказал.

Рассказал.

Слово, несущее такой чудовищный смысл, эхом отдавалось в ушах, повторялось с каждым ударом сердца, с каждой пульсацией головной боли. Он вспомнил разговор, вспомнил, как говорил что-то. Вспомнил призрачные отдаленные голоса. Он рассказал, и то, что он так безрассудно заявил Вейдеру, стало ложью. Он уже предал Альянс.

Он рассказал. Предал своих друзей, своих товарищей. Он рассказал о Ведже, рассказал, где он, рассказал им о базе. Он потерпел крах.

— Нет…

Вейдер промолчал, когда хитрость майора возымела желаемый эффект. Он почувствовал, как решимость Люка трещит по швам, как рушится его оборона. В этот момент он испытывал смешанные чувства: жестокое разочарование, что Люк все-таки поддался, и гордость из-за того, что тот продержался дольше многих других. Но это было не столь важно. Когда он заберет мальчика из этого места, то переделает его, изменит так же, как Палпатин изменил его самого.

Рован продолжил:

— Ты сдал нам базу, Люк. Ты рассказал нам о Ведже и своей эскадрилье, — он сделал паузу, наблюдая, как в глазах Люка собираются слезы, стекают по щекам, смешиваясь с кровью, и капают с лица вниз. — Сколько в ней еще человек там, дома?

Эйрн сдвинулся поближе к центру комнаты, наблюдая за работой Рована. Ногой он зацепил стул, и оставленная на нем бутылка воды свалилась на пол. Прозрачная жидкость выплеснулась из горлышка. Тихо чертыхнувшись, Эйрн поднял бутылку, вернул на стул и вытер руки об униформу. После его внимание возвратилось к повстанцу, он с нетерпением ждал, что же ответит юноша.

Дом.

Рассказал о доме.

Мука, вызванная этой мыслью, кольнула Люка, терзая сильнее любой физической раны.

Ведж.

Рассказал о Ведже.

Эскадрилья…

Он подвел свою эскадрилью, своих людей и своих друзей. Обрек их на битву ради защиты базы, обрек многих на смерть, а кого-то — на захват плен и пытку вроде этой. Он был рад, что скоро умрет; рад, что после всего, что он им рассказал, обретет покой, что ему не придется терзаться чувством вины.

Дом… женщина в простой одежде…

Он сдал им дом. Внезапно из опустошения явилась искра света.

Татуин…

Он сдал им свой дом! Они пытались обмануть его, пытались заставить говорить с помощью этой уловки. Ему послышался голос Веджа из времен того боя, и он упомянул его имя, когда действие наркотика заканчивалось, когда усталый мозг беспорядочно подкидывал образы и звуки из воспоминаний. Они манипулировали им и делали это до сих пор. Он не сдал базу; он сдал им Татуин!

Вейдер ощутил в Люке перемену. Поначалу эмоции сына составляла одна лишь глубокая депрессия. А затем ситх почувствовал постепенное рождение удивления и понимания, почувствовал душевный подъем, произрастающий из отчаяния. Его сын только что проявил свой ум, и дух его — пусть и серьезно пострадал — все еще был крепок.

Люк поднял голову и мутным взглядом уставился на Дейда. Он знал о том, что Вейдер стоит за спиной, ощущал его близость, его давящее присутствие, окружившее и его самого и мешающее нормально вздохнуть. Однако он сфокусировался на Дейде, сфокусировался на том, чтобы сделать вдох, несмотря на прострелившую грудь боль, сфокусировался на ответе мучителю. Он слабо, кривовато улыбнулся, зная, что за это жестко накажут:

— Нет… н-никакой… эскадрильи… на Т-татуине. Одна… куча пе… песка.

Про себя Рован выругался. Тяжело вздохнув с досадой и сожалением, он сделал жест дроиду, и тот двинулся вперед, а Эйрн у него за спиной пробормотал:

— Я в это не верю!

Вейдер поднял руку, останавливая дроида.

Люк приготовился к прикосновению металлического щупа, стал ждать прошивающего тело разряда, который должен был огнем пробежать по позвоночнику, заставить напрячься и несколько раз сократиться ноющие от боли мышцы. Но разряда не было. Вместо этого тишину комнаты вдруг нарушило краткое шипение и равномерный гул светового меча.

Рован увидел на лице Люка панику. И смотрел, как Темный Лорд заносит лезвие, как ненадолго задерживает его у обнаженной спины юноши.

— Н-нет… пожалуйста… не надо!

Вейдер провел мечом снизу вверх и махнул наискосок, одним движением разрезая тянущийся с потолка трос, и Люк тяжело рухнул на пол. Рован не смог сдержать вздоха облегчения.

Вейдер отключил меч.

— Сейчас же доставьте его на мой корабль, — приказал он и демонстративно посмотрел на Эйрна. — Я сломлю его сам.