Темные времена (джен)

Почти не скрывая злости и разочарования, Хан Соло сдернул перчатки и швырнул перед собой на панель управления. С минуту он просто сидел, слушая, как затихает вой двигателей «Тысячелетнего Сокола» — Чубакка отключал системы корабля, — и через лобовое стекло наблюдал за беготней у небольшого форпоста повстанцев. Туда-сюда сновали пилоты и техники, обслуживавшие маленькие боевые группы истребителей типа «X-Wing» и «Y-Wing», дроиды разгружали небольшое грузовое судно, прилетевшее на пару часов раньше него, наземные отряды размечали периметр базы и модульных зданий, возводимых командами роботов и ответственных за это людей.

Эта база, расположившаяся высоко в горном регионе Адралии-6, была основана всего несколько месяцев назад, и процессы укомплектовки персоналом и обустройства все еще не были завершены. После Явина Альянс разделился на группки поменьше, не желая рисковать всем, что у них было, ведь именно так и получилось бы при создании одной большой базы. Таким образом командование надеялось сберечь силы до тех пор, пока они не найдут подходящее место и не возведут там более безопасный и уединенный главный форпост. Это решение принесло с собой трудности с коммуникацией и распределением провизии между гарнизонами, но это было не такой уж большой ценой за сохранность людей и скрытность. И как раз благодаря этим проблемам Соло последние два года стабильно зашибал деньги: они с Чубаккой перекидывали с базы на базу грузы, персонал и коммюнике.

После Явина Восстание не могло похвастать особыми успехами, просто выжить для них уже было неплохо. В миры, поддерживавшие Альянс, вторглись имперцы, и они оказались разорены, поставки продуктов часто терялись; два мелких аванпоста обнаружили и уничтожили. Несколько других они сами забросили из страха, что захваченные товарищи под пыткой раскроют их координаты. Не много было успехов до того момента, как три недели назад Красная эскадрилья — базировавшаяся на Раймаре и действовавшая по наводке от Сети сопротивления с Эскааля — вынесла военный завод и остановила программу по разработке оружия. Только вот в процессе она потеряла пилотов. Потеряла Люка Скайуокера.

Пропал без вести в ходе боя.

Было бы лучше, если б они объявили: «убит в бою». Убит — значит мертв. Мертв — значит все остальные могут двигаться вперед, зная, что случилось. А вот пропал — означает, что никто не знает, что вообще произошло. Пропал — означает, что воображение постоянно рисует худшее, но надеешься ты на лучшее. У Хана, впрочем, было вполне реалистичное предположение, что же случилось с Люком — и что с ним происходит до сих пор.

Когда до Адралии дошла весть об исходе миссии, об утрате Люка, Хан тут же рванул на «Соколе» на Эскааль — и обнаружил, что для внешнего транспорта планетарная система закрыта. Даже имперским судам не разрешалось ни заходить на посадку, ни стартовать с поверхности. Все корабли, прибывавшие в систему, досматривались, экипаж допрашивался, проверялись грузы. Хан подчинился требованиям имперцев пройти в нужную точку и пустить их на борт. Он позволил им обыскать фрахтовик и выдумал историю, которая, кажется, удовлетворила имперского офицера, проверявшего его фальшивые документы. Хан не стал тогда упускать шанс и тоже кое-что спросил.

Услышав вопрос, офицер пожал плечами и ответил ровным скучающим тоном, стало ясно, что за последние дни его уже много, много раз спрашивали одно и то же:

— Понятия не имею, сколько еще продержат ограничения, — имперец вернул Хану документы.

Соло затолкал липовые удостоверения — и на себя, и на транспорт — в задний карман штанов.

— А из-за чего вообще весь сыр-бор? — как можно небрежнее спросил он.

— Пару дней назад мы отразили атаку мятежников. Сбили одного из их пилотов. Теперь его ищут.

Хана затопило облегчение. Люк жив, и он на свободе. Хан скептически посмотрел на мужчину:

— И все это — из-за одного повстанца?

Имперец пронзил его взглядом.

— Мы вот что обнаружили: один повстанец может привести к кучке других, если задать правильные вопросы, — суховато заявил он.

— Не против, если мы повисим тут немного и посмотрим, поймаете ли вы его? Мне бы не хотелось запороть этот контракт на грузоперевозки, и уж если ограничения снимут, то…

— Только не заходи в закрытую зону, звездолетчик, — ответил офицер, — и приготовься к повторным проверкам.

— Конечно-конечно, без проблем. Спасибо.

И так они с Чуи остались — стали еще одним кораблем в растущей череде ожидающих в том секторе космоса, пока ограничения не снимут или пока не кончится топливо и еда, и это не вынудит сдаться и повернуть обратно. Они прослушивали имперские комм-каналы, лазили по местному разделу голонета и следили за выпусками новостей. Дни шли, к ним на борт зачастили проверки, Хан из раза в раз повторял скучающим молоденьким офицерам свою байку. Чем дольше они оставались, чем чаще твердили одно и то же, тем слабее и сомнительнее казалась их история, и Хан понял, что отведенное время подходит к концу.

Он дремал в пассажирском отсеке, когда его растолкал Чуи, тогда Хан тяжело поднялся с диванчика и прошел за вуки в капитанскую кабину. И в комме, и в передачах голонета гудели возбужденные голоса, активно жестикулировали ораторы. Хану хватило первых же слов, чтобы отключить и то, и другое.

«Он у нас!»

«Срочные новости! Это еще не подтверждено высшим командованием Империи, однако, по сообщениям из надежных источников, несколько минут назад после короткой стычки в парке Белларда подозреваемый был арестован. Несмотря на то, что его ранили…»

— Дерьмо! — зло выругался Хан, чувствуя собственную беспомощность, всем сердцем желая наподдать газу и в отчаянной попытке рвануть на «Соколе» вниз, на спасение Люку. Чуи завыл, подгавкнул и опустил лапу Хану на плечо, удерживая от необдуманных действий.

— «Может, это не Люк»? Ну конечно же, это Люк! А мы даже не можем подобраться к нему! — разозлившись, выдал Соло, его тон был скрашен печалью и раздражением.

Чуи тихо заворчал.

— Да, знаю, Чуи, я тоже.

И они задержались в том же месте еще на пару дней, обдумывая варианты, составляя планы спасательной операции и отбрасывая их: все они были нерабочими. Время от времени они проверяли коммы в надежде услышать хоть что-то о пленнике, но кроме докладов, подтверждающих, что это и правда повстанческий пилот, информации почти не было, пока локаторы «Сокола» не поймали обрывок разговора:

— Каково состояние пленника?

— Дроид ввел еще одну дозу препарата, сэр.

— Есть признаки, что он сдается?

— Нет, сэр, но он чаще впадает в состояние шока.

— Пока я не приду — к пленнику не приближаться, даже если он сломается. Все ясно?

— Да, сэр.

Чуи выключил комм.

— Ну все! — взорвался Хан. — Мы летим за ним! — его руки запорхали над панелью управления «Соколом», заработали субсветовые двигатели. Сидящий рядом Чубакка рыкнул, задавая вопрос. — Не знаю, Чуи. Что-нибудь придумаю. Нужно вытащить парня!

Чуи заспорил, и в его завываниях была логика, от которой Хану очень хотелось отмахнуться. Люк бы не хотел, чтобы Хан пострадал, и жутко огорчился, если бы они отдали за него жизнь. Но когда Хан уже развернул фрахтовик, раздался сигнал тревоги, он взглянул на радары и застонал при виде приближающегося имперского корабля.

— Не двигайтесь и приготовьтесь принять на борту группу проверки, — рявкнул в комм чужой голос.

Их снова обыскали, снова проверили документы, но на этот раз приказали убираться — или они будут арестованы. Они провисели тут слишком долго, и их удачливость закончилась. Хан попытался поспорить, попытался, не показывая собственного отчаяния, убедить молодого офицера, чтобы тот позволил им еще чуть-чуть задержаться. Ему требовалось время, нужно было сообразить, как преодолеть блокаду и пройти мимо патрулей, как пробраться к Люку. Но имперец повернулся к нему спиной и ушел с «Сокола», приказ был ясен.

Чубакка снова тихонько заворчал, повторяя, чтобы Хан не торопился и не губил себя, что бесполезные жертвы — вовсе не то, что нужно их юному другу. И когда они с неохотой развернули «Сокол» прочь от Эскааля, прочь от Люка, когда уже готовились уйти в световой прыжок, прибыл еще один имперский звездный разрушитель, такой, перед которым все остальные бледнели в размерах. Командный корабль.

И Хан совсем испугался за Люка, его захлестнула вина за то, что он вынужден бросить друга.

Теперь Хан вынырнул из недавних воспоминаний, провел рукой по волосам и подавил зевок. Чуи рядом тихо заворчал, отвлекая его от событий прошедших недель и дней, от беспокойства за Люка и заставляя подумать о настоящем.

— Ага, начинай дозаправку. И погляди, получится ли надыбать припасов, — попросил Хан, а затем повернулся и прокричал вуки вдогонку: — Только ту сухую фигню на случай чп не бери!

После он тихо опустился в кресло, наблюдая из кабины, как товарищ пересекает открытое посадочное поле и как из ближайшего здания появляется фигурка в синем комбинезоне и направляется к опущенной рампе «Сокола». Хан понятия не имел, что скажет принцессе Лее Органе.

Он остался сидеть, где сидел, поджидая ее и воскрешая в памяти их спор трехнедельной давности.

— Ты не можешь улететь! — твердо заявила принцесса, правда, голос выдавал ее волнение. — Альянс не может позволить себе…

— …потерять Люка! — закончил за нее Хан.

— Нет! Это не то… — взорвалась она. Но затем сдержала себя и вздохнула, опустила голову и закрыла глаза, будто отгораживалась от подступающей головной боли. — Я так же сильно хочу вернуть Люка, как и ты, Хан, но на данном этапе мы не можем позволить себе потерять кого-то еще, — более спокойно произнесла она. — Включая тебя и Чубакку. Сеть сопротивления на Эскаале заверила нас, что они помогут сбитым во время атаки пилотам. Нам нужно только дождаться сигнала, что он у них.

— А если их сигнал не пройдет? Если они не смогут найти Люка? Если…

— И чем ты сможешь помочь им? — пожелала знать Лея. — И Люку? Гораздо разумнее ждать сигнала.

— Мы летим туда. Прямо сейчас, — сказал ей Хан.

— Хан, я не могу позволить тебе… — она осеклась, заметив, как на лицо кореллианца вдруг набежала тень, и поняла, что такого говорить не следовало.

— Хотел бы я посмотреть, как ты меня остановишь! — в неожиданном приливе гнева выкрикнул он. — То, что я завис с вами и мотаюсь по поручениям, не делает меня собственностью Альянса! И мы говорим о Люке! О Люке! Который не задумываясь пересек галактику, чтобы спасти тебя!

Лея сникла, плечи ее опустились под давлением беспокойства и печали.

— Знаю, — сообщила она.

— Так что я лечу, — теперь уже помягче повторил он, увидев ее реакцию.

— Я посмотрю, что получится собрать тебе в дорогу.

— Спасибо.

Легкий звук шагов, раздавшийся из-за спины, заставил его очнуться от транса.

— Хан?

— Ты была права, — тихо сказал он, когда принцесса скользнула в пилотское кресло Чуи. — Мы ничего не могли сделать. Просто торчали там, в космосе, а они в это время схватили его. И после мы его оставили.

От этих слов, в которых сквозило опустошение, принцесса похолодела.

— Они схватили его? Ты уверен?

— Ага. Имя не упоминали ни разу, но он у них. Сообщения разлетелись по всем каналам.

Лея тяжело осела в кресле и с горечью закрыла глаза, все ее надежды были разбиты. Вот чего она боялась все эти недели с тех самых пор, как ей рассказали о потере Люка, вот что с неизменным коварством лезло ей в голову в минуты отдыха, подсознание наполняло ее сны ужасными образами Люка, пребывающего в руках имперцев.

— Надо поставить в известность командование Раймара. Подготовить их к немедленной эвакуации.

От этого поганого неозвученного намека в словах Леи Хан тут же преисполнился гнева, но сдержал резкий ответ, который захотелось бросить ей в лицо, и задавил эмоциональный всплеск, поняв причину поведения принцессы. Лея размышляла как лидер, рассматривала картину целиком, а не сосредотачивалась на одном человеке. Думать о Люке было слишком больно, представлять его, сломанного после пыток, для принцессы было мучительно, поэтому она концентрировалась на Восстании, чтобы не погружаться в собственную изводящую тревогу, в личную потерю.

— Люк — крепкий парень, — мягко высказался Соло в защиту друга. В душе он ощущал пустоту, свою бесполезность.

— Я знаю, — прошептала Лея, наблюдая за бурной деятельностью, развернутой в повстанческом лагере. — Он даст нам время, необходимое для эвакуации.

— Принцесса… — низким голосом начал Хан. Ему хотелось протянуть руку и встряхнуть ее, заставить растерять мысли о долге и обязанностях, дотянуться до женщины, которая — он знал это — под маской внешнего спокойствия прятала боль.

Она отвела взгляд, рассматривая из кабины пейзаж вокруг корабля.

— Не надо, Хан… Пожалуйста, не надо…

— Только не теряй надежды, ладно?

Она поднялась из кресла и впервые посмотрела ему в глаза.

— Ты возвращаешься за ним, — вдруг осознала она. — Хан, ты просто подвергнешь и себя, и Чубакку новому риску и…

— Хватит! — резковато выкрикнул он.

Лея прожгла его взглядом и развернулась, напрявляясь к выходу.

— Прекрати вести себя как принцесса, — бросил ей в спину Хан, — как благоразумный лидер. Хватит думать головой и скажи мне, чего ты на самом деле хочешь!

Она замедлила шаг и остановилась у двери, оперевшись рукой о косяк.

— Я бы хотела вернуть его, Хан, — хрипло прошептала она, не оглядываясь, чувствуя, как по щекам сбегают слезы. — Я бы хотела вернуть его…