Однажды двадцать лет спустя (джен)

Обряд много времени не занял, но заставить себя уйти оказалось непросто — Гарри очень хотелось хоть ненадолго присесть рядом, однако, достаточно уже наученный предыдущим опытом и радуясь тому, что странная тяга явно слабеет, он всё же ушёл, как только закончил.

Малфой так и бродил по комнате, и чтобы обратить на себя внимание, Гарри пришлось его окликнуть.

— Простите, я задумался, — сказал тот, оборачиваясь — Гарри застал его изучающим обои в углу. — Вы сотворили настоящее чудо! Я, кажется, помню эту комнату — мы в детстве играли здесь в прятки и, по-моему, тут был какой-то склад… чего-то, но далеко не только мебели. Как мы тогда только шеи себе не посворачивали, — улыбнулся он.

— Вы часто тут бывали?

— Одно время достаточно часто. Мы все тогда ещё были маленькими — кто-то постарше, кто-то совсем малыш — но это точно было до школы.

— И вы… хорошо знали хозяев?

— Не особенно, — признался Малфой. — Родители общались друг с другом, а мы или чинно сидели вместе с ними за столом, или носились по дому. Второе я помню лучше, — он засмеялся.

Гарри сел на один из стульев, с интересом глядя на собеседника.

— Расскажите? — попросил он.

Они ведь должны были встречаться и с Сириусом… Тот был младше года, кажется, на четыре, но Малфой вполне мог его помнить…

— Лучше спрашивайте, — предложил Малфой. — Это детские воспоминания, они очень приятны, но довольно расплывчаты… Что вам рассказать?

— Не знаю… мне всё интересно. Я же ничего, по сути, не знаю ни про этот дом, ни про его хозяев…

— Сколько я помню, портрет хозяйки должен быть где-то внизу. Скажите, а она исполнила своё обещание приклеить его там навечно каким-то хитрым заклятьем?

— Исполнила, — он улыбнулся.

— И что вы с ней делаете?

— Ну, он же прикреплён был к стене. Стену убрали.

— Очень вас понимаю… Вальбурга была… своеобразной дамой. Не уверен, что мне бы хотелось всё время натыкаться на её изображение.

— А детей её вы помните?

— Сириуса и Регулуса? Помню, конечно, — он внимательно посмотрел на Гарри, так, словно вспомнил что-то, но говорить ничего не стал. — Они были младше… но мы всё равно общались, разумеется.

— И в школе тоже?

— В школе уже только с Регулусом, хотя мы недолго учились вместе — я уже практически заканчивал, когда он только поступил. А с Сириусом у нас не сложилось, — он улыбнулся.

— Он вас ненавидел, — тихо сказал Гарри.

— Он всех ненавидел, — мягко возразил Малфой. — Учитывая его семейство, я даже могу его в чём-то понять.

— Вовсе не всех. Он дружил с моим отцом.

— И стал вашим крёстным. Я знаю.

— А вы хорошо знаете мою биографию.

— Я хорошо знаю все стоящие биографии, — он улыбнулся. — И, кстати, в детстве я не помню в Блэке особенной ненависти. А знаете, — протянул он задумчиво, — я, пожалуй, могу вам сделать подарок…

— Подарок? — Гарри очень удивился. — Не…

— Не отказывайтесь, — он улыбнулся. — Если найдёте Омут Памяти, я соберу вам свои воспоминания о вашем крёстном. Их немного, но, может быть, вам будет интересно. Только верните, пожалуйста. Вы всё равно не забудете же, а мне жалко терять даже небольшую часть своего детства. Я не так уж и много помню.

— Я найду, — тихо сказал Гарри. — Спасибо.

— Не за что, — кивнул тот. — Я прекрасно понимаю, что такое хотеть знать про свою семью всё, что возможно… не ждите многого, но даже немного ведь лучше, чем ничего? И потом, чем мне здесь ещё заниматься? — он засмеялся. — Разве что… Вы же позволите воспользоваться вашей библиотекой?

— У меня нет библиотеки, — ответил Гарри.

Малфой неимоверно удивился:

— А что вы с ней сделали?

— Ничего… Её и не было… насколько я знаю, — озадаченно проговорил он.

— О, да вы просто не нашли её! — воскликнул Малфой. — Здесь, разумеется, есть библиотека, и она весьма интересна…

— Вы помните, как туда попасть? — с азартом спросил Гарри.

— Помню… вроде бы. Всё-таки это было очень давно, и, должен сказать откровенно, я в детстве отнюдь не был книжным червём. Вот Эйвери наверняка помнит — если я не найду, спросите его, он её с закрытыми глазами отыщет, — он засмеялся.

— Он тоже здесь был?

— Да мы все тут бывали, особенно на какие-нибудь праздники вроде дней рожденья, солнцестояний-солнцеворотов… Рождество здесь, мне кажется, не праздновали, полагая его слишком новой традицией. Я не помню, что ещё.

— А кто это — «вы»?

— Мы все… когда-то здесь любили гостей.

— Так кто «вы»? — повторил Гарри.

— Дайте вспомнить… я, Лестранжи, Эйвери, Бёрки, Гринграссы, Нотты, МакМилланы…

— МакМилланы? — перебил Гарри. — Они же, вроде…

— Они чистокровные, — пояснил Малфой. — У Ориона взгляды были довольно широкие, в отличие от его супруги, так что здесь бывали далеко не только… Как бы сказать…

— Тёмные маги.

— Магия не бывает ни тёмной, ни светлой, — возразил Малфой, и предложил, — можем обсудить это, если вам интересно.

— Интересно, — кивнул Гарри, — как вы это объясните. Но сейчас… может быть, вы продолжите говорить о своём детстве?

— Эта тема определённо более приятная, — согласился Малфой. — Кого я назвал, МакМилланов? Они тоже бывали. Как и Трэверсы, Шаботы и Абботы. Я помню даже Шеклболтов — однажды. Как видите, Орион был весьма общительным человеком.

— И вы все дружили?

— Я уже говорил вам, и не единожды: мы не дружим. Мы просто играли вместе — ну, или дрались, или ссорились, или подстраивали друг другу ловушки… или зарывались куда-нибудь и занимались своими делами, пока все думали, что «дети играют наверху». Возвращаясь к вопросу о библиотеке — Эйвери, например, всегда сидел там. Его отца это очень расстраивало, и мы старались Маркуса прикрывать.

— Почему расстраивало? — удивился Гарри.

— Потому что старший Эйвери был… как бы сказать… довольно брутальным человеком. И сын с замашками книжного умника его раздражал. Я в детстве иногда думал, — признался Малфой, — что нашим отцам следовало обменяться сыновьями в младенчестве: я-то как раз в то время не особенно книгами интересовался, всё больше мётлами, квиддичем и всякими вдохновляющими историями. Но мой отец как раз полагал, что ребёнку, прежде всего, следует учиться, остальное он успеет сделать потом, — он засмеялся. — В целом, должен признать, он оказался прав.

— А Сириус? — остальные тоже были любопытны Гарри, но внезапная возможность узнать что-то о детстве своего крёстного была сейчас много важнее. Для Малфоя же, похоже, это была просто болтовня, возможность передохнуть после длинного дня перед не менее длинной ночью.

— Верно, Сириус Блэк. Он был, в общем, таким же золотым мальчиком, как мы: такой же избалованный вздорный мальчишка. Он же наследник был, надежда и гордость рода, — он говорил без иронии, совершенно обычным тоном. — Я думаю, если бы у него была хотя бы отчасти нормальная мать, быть бы ему и на Слизерине, и наследником, и…

— Только не говорите, что он и к Волдеморту пошёл бы, — глухо сказал Гарри.

— О, нет, конечно! Блэки оказались куда умнее нас… меня, в частности — и с Лордом никаких дел никогда не имели. Даже несмотря на все его идеи о господстве чистокровных. Он же искал их, и дом этот искал — без толку только, — он улыбнулся. — Я понимаю, вам хочется каких-нибудь подробностей, но я правда мало его помню: для меня он тогда был слишком маленький. Вы лучше Руди спросите, вот он всегда любил со всем этим детским садом возиться, — он улыбнулся ещё раз.

— Руди? — в первый момент не понял Гарри.

— Родольфуса Лестранжа, — пояснил Малфой. — Он был нашей всеобщей нянькой, и мы всегда с радостью скидывали на него обязанность развлекать малышей.

— Надо же, — удивился Гарри. — Как странно.

— Да ничего странного, — улыбнулся Малфой. — Вы ведь о нём знаете только имя его жены и брата, так что ж вы удивляетесь?

— Я о нём достаточно знаю. Он жестокий и опасный человек.

— Опасный — пожалуй… но жестокий, — он задумался, — вряд ли. Я никогда за ним не замечал.

— Хотите рассказать мне, что он никогда никого не убивал, и вообще попал в Азкабан случайно? — поинтересовался Гарри.

— Да нет, убивал, разумеется, — Малфой пожал плечами, и Гарри на мгновение показалось, что он сейчас добавит что-нибудь вроде «мы все убивали», — но я не сказал бы, что он делал это жестоко. Не путайте его с женой или братом.

— Братьев, конечно, не выбирают, но выбор жены, как мне кажется, достаточно много говорит о человеке.

— В целом, я согласен, — кивнул Малфой. — Но бывают и исключения.

Гарри вспомнил, что говорил ему на ту же тему МакНейр, но ничего, кроме неприязни, Лестрейндж всё равно в нём не вызывал.

— Возможно, — согласился он. — Уже поздно… Я понимаю, что вам толком не спать, но я…

— Вы совершенно не обязаны здесь со мною сидеть, — кивнул Малфой. — Я попробую до завтра вспомнить, где здесь библиотека… Кстати, дома я просил эльфов будить меня каждые два часа, у вас это можно устроить?

— Я пришлю к вам Кричера, — кивнул Гарри. — Уверен, он будет просто счастлив послужить вам.

— Он ещё жив? — удивился Малфой. — Я его с детства помню. Спасибо, надеюсь, на него можно положиться.

— Вот и проверим, — Гарри улыбнулся. — Дать вам на всякий случай будильник?

— Я придумаю что-нибудь, — отмахнулся Малфой. — Доброй ночи, мистер Поттер.