Темные времена (джен)

— Сканирование завершено. Там одно мертвое пространство, сэр.

— Понял, Красный-4, — спокойно произнес Ведж Антиллес, по широкой дуге разворачивая свой крестокрыл. — Красный-3, Красный-6, отходим. Встречаемся с Красным-лидером в точке 6-4.

Один за другим послышались ответы:

— Принято.

Устремившись к месту сбора группы, Ведж прибавил скорости и почувствовал, как его еще глубже вдавило в кресло. Ему не терпелось вернуться на базу на Раймаре и выбраться из кабины, в тесноте которой он провел целых шесть часов — время патрулирования. Летать он любил, но эту требующую терпения игру в прятки, которую они затеяли с Империей, ненавидел. Регулярное патрулирование навевало скуку, но Ведж понимал, как оно важно для защиты базы — и особенно на Раймаре, ведь тут она была слишком мала и не располагала дорогими генераторами щитов или мощными радарами дальнего действия. Так что именно патрульные группы истребителей обеспечивали первую линию защиты против потенциальных угроз.

Он зевнул и кое-как потянулся в тесном пространстве кабины, пытаясь размять затекшие мышцы. Патрулирование участилось после налета на Эскааль, после того, как командование заволновалось о возможных последствиях в случае, если Империя каким-то образом отследит виновников атаки — их эскадрилью — до самого Раймара, и после того, как Люка Скайуокера сбили — и его судьба так и осталась неизвестна.

Когда мысли снова обратились к пропавшему другу, Ведж поморщился. Он должен был спуститься за Люком, должен был ослушаться приказа Скайуокера и последовать за ним. Теперь они даже не знали, жив он или нет, остался на свободе или был схвачен, или же его подобрала Сеть Сопротивления Эскааля и спрятала где-то. С той атаки прошло уже больше трех недель — трех недель тишины, — и Ведж начинал склоняться к той же мысли, что владела многими товарищами: должно быть, Люк мертв, погиб, когда его поврежденный истребитель потерял управление в слоях атмосферы.

Проклятье! Он должен был полететь за ним.

В кабине зазвучал назойливый сигнал, и когда Антиллес полез проверить приборы, на связь вышел Красный-3:

— Сэр? На краю системы из гипера выскочил небольшой корабль.

— Вижу его, — прохладно ответил Ведж, отрываясь от своих мыслей и переводя внимание на нынешние проблемы. Он забил в комм номер. — Красный-лидер, — произнес он, следя за появившимся судном с помощью сенсоров, — обнаружен неопознанный корабль в секторе четыре, текущий курс приведет его прямо на базу.

— Засек его, — отозвался коммандер Нарра. — Отправляемся к вам, Красный-2. Пошлите судну запрос и перехватите его.

— Принято, Красный-лидер. Иду на перехват. Красный-4 и 6 — со мной, — Ведж одним быстрым движением развернул истребитель и устремился ко вторгшемуся в их пространство судну. А оказавшись ближе, резко втянул воздуха, распознав силуэт. — Это имперский шаттл! Повторяю: тут имперский шаттл!

— Перевести S-крылья в положение для атаки, — резковато скомандовал Нарра. — Подготовиться к глушению его передач. Красный-2, узнай, что он здесь делает.

Антиллес скользнул вдоль шаттла, а Красный-4 и 6 пристроились позади, беря корабль чужаков на прицел. Ведж включил комм и настроился на имперский канал:

— Доложите о своих делах в этом секторе.

В уши ворвался громкий гул статики и затем уже голос:

— …дир Сети Дейд из Сопротивления Эскааля…

Ведж ощутил, как подскочил вдруг адреналин. Эскааль?

— …Мне нужны координаты для посадки и готовая к встрече бригада скорой помощи.

С противоположной стороны подлетел Нарра.

— Чем можете доказать, что вы тот, за кого себя выдаете?

По комм-каналу разнеслась пронзительная болтовня дроида, и пилоты крестокрылов дружно поморщились. Ведж, глянув на перевод, радостно ухмыльнулся.

— Это R2-D2! Он говорит, там Люк, но…

— Лейтенант-коммандер Скайуокер ранен, — торопливо продолжил незнакомый голос. — Ему нужна экстренная медицинская помощь.

— Ситуация ясна, — ответил Нарра. — Ведж, проведи их на посадку.

— Есть, сэр! — Он переключил каналы на коммуникаторе и заложил вираж, краем глаза посматривая, следует ли за ним шаттл. — База, это Красный-2. Прибывший шаттл — дружественный. По приземлению требуется бригада скорой.

— Принято, Красный-2. Разрешение на посадку выдано. Медики встретят вас.

Когда шаттл вынырнул с правого борта, Ведж бросил туда взгляд, и, выдерживая одинаковую скорость, они вместе подошли к Раймару. Они вошли в атмосферу, опустились под облака и пролетели вдоль береговой линии огромного озера. Затем в поле зрения возник форпост повстанцев — кучка сборных зданий, окружающих большое посадочное поле, — и Ведж начал притормаживать. Заходя на снижение, он увидел медиков, бегущих со стороны полевого госпиталя, и отряд пехоты, оцепивший зону посадки сразу же, как имперский шаттл мягко коснулся земли.

Сам Ведж отстегнул ремни в ту же секунду, как поднялся колпак кабины, и выбрался из крестокрыла не дожидаясь, пока наземный персонал подставит ему лестницу. Он скатился на землю и помчался к опускающему рампу шаттлу. На бегу он сдернул с головы шлем и кинул где-то позади.

— Эй, Антиллес! — крикнула главный техник, наклоняясь поднять брошенный шлем. — Что происходит?

— Люк тут! — громко бросил через плечо Ведж, пробился через шеренгу солдат и, проигнорировав их призывы остановиться, вслед за медиками взбежал по рампе. Сбавить шаг и замереть на месте его заставило открывшееся глазам зрелище. Внутри шаттла в глубине пассажирского отсека лежал согнутый труп, двое солдат Альянса выводили из кабины угрюмого имперского пилота, а еще один имперец сидел у распростертой на полу человеческой фигуры и что-то быстро говорил медикам.

Рассмотрев нашивку на темной униформе имперца, Ведж сглотнул и скривился от отвращения; этот мужчина был имперским специалистом по ведению допросов, экспертом по всевозможным пыткам и способам принуждения. Антиллес посмотрел на человека на полу, когда медики осторожно сняли с его недвижимого тела два форменных пиджака и приступили к оценке физического состояния. Слух улавливал лишь обрывки разговора команды медиков и делившегося информацией имперца:

— Локальный бластерный ожог… Компрессия позвоночника… Трещины в… Сотрясение…

— У него гипотензия⁽¹⁾...

Он наблюдал за работой врачей, в мозгу отпечатывались образы: побитое и окровавленное тело, вздувшиеся гематомы, уродующие черты лица, опухшие руки и глубокие порезы на запястьях. В груди у Веджа поднялась темная клокочущая ярость, когда он осознал, кто этот пациент и что с ним случилось.

Люка пытали.

— Ты что натворил? — тихо спросил Ведж, остановив взгляд на имперском офицере. — Что ты с ним сделал?

Майор Эрвин Рован поднял глаза на темноволосого пилота, когда тот сделал шаг вперед. Он увидел гнев в темных глазах, различил звоночки опасности в напряженном голосе. Он встал, оставляя Скайуокера в надежных руках врачей Альянса, и, повернувшись к пилоту, поднял руки с раскрытыми ладонями на уровень плеч, показывая, что сдается.

— Все не так, как ты думаешь, — ровно произнес он, наблюдая за низковатым по сравнению с ним парнем с осторожностью и пониманием, что его собственное положение стало шатким и неопределенным.

Один из медиков внезапно вклинился между мужчинами. Лицом к Веджу.

— Лейтенант, отойдите назад и не мешайте нам работать.

С пола раздался стон, невнятный протест: остальные медики стали перекладывать Люка на носилки, а после надежно зафиксировали на них тело, чтобы случайным движением не навредить травмированному позвоночнику.

Антиллес в волнении шагнул вперед, но медик упер ладонь ему в грудь.

— Позволь нам поработать, Ведж.

Рован заинтересованно прищурил глаза; так вот он — Ведж, вот кого звал Скайуокер, когда боль становилась невыносимой, и потом изо всех сил старался защитить. Скорее всего, он был напарником Скайуокера.

— Отойди, Ведж, — мягко повторил врач.

— Сэр? — раздался женский голос, и на предплечье Веджу легла маленькая ладонь. Антиллес обернулся и обнаружил стоящую рядом девушку-сержанта из пехоты. — Пройдите за мной, сэр.

Ведж знал, что они правы, знал, что ничего не мог сделать для Люка, знал: что бы он ни высказал имперцу, произошедшего с Люком это не изменит, и, скорее всего, ему самому легче тоже не станет. Он мрачно улыбнулся, когда новоприбывшие солдаты окружили майора, застегнули на его вытянутых вперед руках ограничители и стали выводить из шаттла. В тот момент, когда мужчина проходил мимо, Ведж прошептал:

— Надейся лучше, что они не дадут Соло добраться до тебя.

От этой негромкой угрозы Рован остановился и поймал взгляд Веджа.

— Мы на одной стороне, пилот, — тихо сказал он.

Губы Антиллеса в отвращении скривились, гнев забурлил, переливаясь через край; он стряхнул руку сержанта, схватил имперца за одежду и впечатал в переборку.

— Попробуй сказать это Люку! — с сарказмом рыкнул он; краем сознания он отмечал, как где-то на фоне солдаты кричат ему прекратить, их руки вцепились в его летный комбинезон и ремешки на нем. Его силой оттащили назад, и ему не осталось ничего другого, кроме как разжать пальцы, выпуская имперскую униформу — солдаты разняли их.

— Это еще не конец, — предупредил Ведж, прожигая имперца взглядом и наслаждаясь мимолетной неуверенностью, скользнувшей по его лицу.

— Нет, конец! — суровым голосом рявкнули от открытого входного люка.

Про себя Ведж застонал, в шаттл прошел коммандер Нарра.

— Сэр, я… — по-дурацки начал он, а солдаты тем временем ухватили имперца и оперативно вывели из шаттла.

— Молчи уж, Антиллес, — сказал Нарра, взгляд коммандера остановился на избитом теле на носилках, и его лицо потемнело. Когда Нарра снова заговорил, его внимание по-прежнему было сосредоточено на Люке и суетящихся вокруг него медиках, но слова предназначались Веджу: — Приготовься к дебрифингу, лейтенант. Это приказ!

— Да, сэр, — ответил Ведж, немного успокоившийся. Он бросил последний тревожный взгляд на Люка — медики как раз заканчивали готовить его к транспортировке до здания госпиталя, — развернулся и медленно спустился по рампе вниз. Пока он брел к домикам, раздался оглушающий гул: Синяя эскадрилья вылетала на патрулирование системы.

* * *

— Люк!

Он поморщился и постарался зарыться головой в подушку, голос тети резко вырвал его из спокойствия сна. Ему было тепло, очень приятно и совсем не хотелось двигаться.

— Пора вставать! — снова крикнула Беру.

Люк застонал и неохотно открыл глаза…

…Слепящий свет.

Он вздрогнул и тут же зажмурился от краткой вспышки боли, которую вызвал свет.

— Люк!

Сдаваясь, он вздохнул и снова открыл глаза. В комнате царил легкий полумрак, рассеяный свет едва освещал ее пространство. Он потянулся в тепле под одеялом, наслаждаясь королевским удобством кровати и тишиной своей комнаты после…

…после чего?

Он нахмурился, когда в голове пронеслись какие-то обрывки образов: холодное темное помещение, скопление светильников с холодным светом, человек в черной униформе, голос, задающий вопросы…

Что это было? И что значило? Это какой-то кошмар, который плоховато запомнился, или что-то еще?

Он потянулся и включил лампу у кровати. Она тепло засияла, и ее свет отразился от выбеленных стен, от плакатов и голо-изображений звездных карт и кораблей и от буклета для поступающих в Имперскую космическую академию, который лежал под моделькой истребителя Т-65 «X-Wing».

Когда это он успел раздобыть такую?

Проснуться в своей кровати было приятно. И ощущалось правильно. Так, будто он только приехал домой после чересчур долгого отсутствия…

«Рассказал о доме».

Он сглотнул, давя проскочившую искру паники, от которой подвело живот, и все из-за этой внезапной мысли, из-за этого странного, но знакомого голоса.

— Люк? Ты меня слышишь?

Он застонал и бухнулся головой на подушку. Ему не хотелось вставать, не хотелось двигаться. Мышцы болели, спину ломило, запястья непрестанно ныли. Похоже, вчера дядя совсем его загонял, он…

…не мог вспомнить, что делал. Он вообще почти ничего не помнил, кроме того, как рассек запястье отверткой и как тетя потом перевязала ранку. Но почему же тогда ныла и вторая рука?

— Ну же, Люк…

Он постарался открыть глаза, побороть смятение и усталость и поднять тяжелые слипающиеся веки. Лицо ощущалось как-то странно: опухшим и онемевшим, — и что-то накрывало его нос и рот.

— Люк?

Сосредоточиться не получалось, видел он лишь непонятные двигающиеся очертания и яркий свет. Все это время в голове болезненно пульсировало, и, поддавшись дезориентации, он позволил глазам снова закрыться.

— Не отключайся, Люк.

От этих слов его накрыло паникой. Он слышал их раньше; как и сейчас, их произносили с мягкостью, с добротой — и он знал, что дальше последует агония.

— Нет! — он попытался пошевелиться, повернуть голову, но она была зафиксирована, он чувствовал ремешок, крепко обхватывающий лоб. Тело тоже было чем-то привязано, обнаженной кожей он ощущал движение прохладного воздуха, до него дотрагивались чьи-то руки, нажимали и проходились по ранам. Слышалось жужжание сервомоторов дроида.

— Нет… пожалуйста, нет…

— Все хорошо, Люк, — успокоил его голос. — Скоро все закончится.

Глаза Люка распахнулись, ужас прошил его, и он забился в ограничителях: натягивал их, дергал и извивался, не обращая внимания на боль, которую причинял себе.

— Люк, успокойся. Теперь ты в безопасности. Все хорошо.

— Блин! Подержите его, — проворчал более строгий голос. — Вколите ему еще десять кубиков варллезиума.

— Люк, ты дома. Все хорошо, ты дома.

Дома?

«…Рассказал о доме».

— Я не могу… — сказал он зависшему над ним лицу.

— Просто полежи спокойно, Люк. Не нужно ничего делать. Ты в безопасности.

Однако укол иглы в сгиб руки опроверг это. Он воспротивился происходящему, дернулся, вытянул руку из ограничителя и дико взмахнул ей, крича:

— Назад!

Раздался крик, звон ломающихся вещей, повисла короткая тишина, нарушенная потом словами:

— Что за черт?

— Поднимите его, — скомандовал суровый голос.

— Ты в порядке?

— Черт… что произошло? — судя по голосу, человек, который разговаривал с ним до этого, был полуоглушен.

— Думаю, это Люк…

— Чего?

— Добавьте в его кислородную смесь фузиан.

Послышалось краткое шипение вырывающегося газа, ноздри наполнил сладкий запах, который проник и в рот. Он подавился, закашлялся и вдохнул. Все вокруг, по ощущениям, замедлилось, отдалилось и размылось, и голоса теперь отдавались слабым эхом, сопровождая его в темноту.

— Подберите подходящую кровь и готовьте операционную...

Люк открыл глаза и уставился в потолок своей спальни. Он сонно моргнул, коря себя за то, что снова задремал вместо того, чтобы встать тогда, когда его звала тетя. Он откинул простыни и, вылезая из кровати, скривился от острой боли, прострелившей поясницу.

* * *

Рован поблагодарил девушку-солдата после того, как та провела его в маленькую комнатку, но она ничего не ответила и с неприязненным выражением на лице закрыла за собой дверь и заперла на замок. Специалист по допросам развернулся на каблуках и осмотрел свое новое место обитания. Стены были тусклыми и серыми — совершенно типичными для быстровозводимых модульных зданий, а мебель ограничивалась столом и парой стульев; Рован немного нервно взглянул на потолочные балки и сразу отругал себя за то, что испытал облегчение, не обнаружив там дюрасталевого кабеля.

Он ослабил воротник и сел за стол, положив скованные руки на гладкую металлическую поверхность. Тогда-то он и заметил бьющий их тремор и тут же сжал ладони в кулаки.

Все было кончено. Битва на Эскаале завершилась; его друг Талн был мертв, Сопротивление осталось без лидера. Он знал, что в конце концов организация снова встанет на ноги, однако на восстановление после понесенного в эти пару недель урона уйдут годы, особенно если Дарт Вейдер задержится на планете; методы лорда ситхов всегда означали разрушения и смерти.

Они потеряли столь многое из-за одного-единственного юноши.

Он потерял так много; двойную жизнь, которую вел больше десятилетия, свою роль, которую так тщательно создавал, доверие, которое приобрел в рядах Империи и которое позволяло ему работать и защищать сети сопротивления из незаметного для масс сердца режима: из тюрем и дознавательных центров.

Один юноша…

Он встал и принялся расхаживать по комнате. Им не следовало заключать соглашение с Альянсом, они сами должны были выступить против эскаальской программы по разработке оружия. Должны были отказаться помогать сбитым пилотам. Они должны были пустить Люку пулю в висок в ту же минуту, как подобрали. И тогда ничего бы этого не произошло.

Один юноша.

Что же такого особенного было в Скайуокере? Почему Талн встал на его защиту и ослушался прямого приказа убить его? Почему он сам выбросил на ветер свою карьеру и жизнь, чтобы спасти юношу из рук темного лорда? И почему Вейдер лично прибыл забрать пилота?

Один юноша.

Чем же он заинтриговал темного лорда? А то, что Вейдер им заинтригован, было неоспоримо. Вейдер никогда не проявлял жалости к пленникам — и все же он замешкался перед тем, как наказать Скайуокера за плевок в лицо, он решил обрубить трос, на котором тот висел, вместо того, чтобы мучить и допрашивать юношу дальше. Такие поступки со стороны ситха были нехарактерно добрыми.

А сам Скайуокер? Перед тем, как прибыл Вейдер, он был на грани ментального срыва, а после все-таки нашел новые силы к сопротивлению, другие в такой ситуации сдались бы от одного упоминания имени Вейдера. Они оба оказывали друг на друга непредвиденный эффект, и у Рована вспыхнуло любопытство; эта загадка включала и отца Скайуокера.

Майор тяжело вздохнул и упал на стул. Гораздо больше его должно было заботить собственное будущее, то, что ему готовил Альянс теперь, когда его карьера в Империи была окончена.

Дверь открылась, пропустив внутрь двух солдат Альянса, которые заняли позиции по бокам от входа. Третьим в комнату прошел высокий темноволосый мужчина, которого Рован сразу же узнал. Он встал и с улыбкой поприветствовал визитера:

— Карлист Риекан!

Появившееся на лице Риекана удивление довольно быстро пропало.

— Эрвин Рован, — заговорил он с пленником. — Никогда не думал, что настанет день, когда Дейд изволит воссоединиться с нами.

Рован пожал плечами.

— Полагаю, этот день пришел. Вот, что случается, когда просишь Альянс о помощи.

— Должно быть, тяжело было просить нас уничтожить оружейную фабрику.

— Вы не представляете, насколько, — признался Рован. — И учитывая все последствия, я сожалею об этом решении.

Риекан помедлил, рассматривая собеседника. Затем края его губ приподнялись в улыбке, и он повернулся к своим людям:

— Снимите с майора ограничители и, пожалуйста, принесите ему еды и воды, — он жестом предложил Ровану сесть и тоже в свою очередь отодвинул стул. Несколько секунд Риекан просто смотрел на мужчину перед собой, прикидывая, как подойти к делу. Он должен был как можно скорее узнать, что случилось на Эскаале.

— Хотелось бы поблагодарить вас за возвращение Скайуокера.

— Оставьте эти сантименты, Риекан, — сухо посоветовал Рован после того, как солдаты освободили его от наручников, и он сел за стол. — Вы слишком хорошо меня знаете.

— Значит, вы вовсе не собирались спасать Люка?

Рован улыбнулся, с его губ слетел короткий смешок. Он устал и скорбел по всему, что оставил позади.

— Мы согласились подобрать сбитых пилотов, именно это моя Сеть и сделала. Но мы недооценили рвение Империи, решившей во чтобы то ни стало выследить его. Это стало слишком опасно, и жизнь Скайуокера потеряла значение.

— Так что же изменилось?

Майор пожал плечами.

— Его схватили и доставили ко мне на допрос, его личность открылась и…

— Вы сломали его? — быстро спросил Риекан, ему было хорошо известно, какими навыками манипуляции и давления на личность обладал Рован. Если под действием принуждения Скайуокер дал слабину, то это повлечет за собой серьезные последствия для Альянса — а уж после того, как кратко взглянул на состояние юноши, Риекан преисполнился особенно глубокого беспокойства.

Рован улыбнулся.

— Теперь я взволновал вас? Вы думаете, что, возможно, ваш Альянс в опасности?

— Мы снова можем стать и твоим Альянсом, Эрвин, — мрачно предупредил его Риекан. — Неплохо было бы это помнить.

Повисла пауза, двое мужчин оценивающе разглядывали друг друга. Рован смотрел прямо на Риекана, не желая выдать, что его беспокоит свое нынешнее положение.

— Ваш пилот не сломался… хотя был близок к этому. Я уже знал, кто он, но да, во время допроса он выдал свое имя. Также он упоминал другого пилота, «Веджа»… но больше ничего. Так что ваш Альянс может быть спокоен.

Риекана затопило облегчение, и по его лицу это было слишком заметно: сжатая челюсть расслабилась, морщины на лбу разгладились, а темные глаза как будто посветлели.

— Он храбрый юноша, — с неким восхищением своим пилотом произнес мужчина.

— Я бы сказал, безрассудный и упрямый, — ответил ему Рован. — Так что будет теперь?

Риекан пробежался взглядом по комнатке.

— Мы принесем раскладушку, сделаем это место чуть покомфортнее и вернем вашу сумку…

— Как только проверите ее содержимое?

Риекан с улыбкой кивнул.

— Именно.

— И что потом?

— Мы проведем официальное совещание, на котором опросим вас с Люком, и предоставим шанс присоединиться к нам, если совет решит, что ваши таланты будут полезны.

— Как бы то ни было, Карлист, мне все равно больше некуда идти, — и Рован ненавидел себя за то, что сказал это.

Риекан понимающе кивнул и встал, собираясь уходить.

— Пока что вы будете заперты в этой комнате.

— Понимаю, — ответил он, наблюдая за развернувшимся к выходу генералом. — Есть еще кое-что, что вы должны узнать прямо сейчас.

Риекан повернулся обратно и посмотрел на него.

— Что?

— За Скайуокером прилетел сам Вейдер.

— Вейдер был на Эскаале?

— Да.

Риекан почувствовал, как внутри рождается какое-то неприятное напряжение.

— Он говорил с Люком?

— Недолго, хотя я не совсем понял их разговор, — майор нахмурился, вспоминая короткий обмен фразами. Рована больше заинтересовало не это; все дело было в их реакциях друг на друга; Вейдер казался необычайно снисходительным, в то время как Скайуокер, похоже, открыл в себе новые силы к сопротивлению. — Что-то на тему отца Скайуокера.

Риекан кивнул.

— Мы знали о том, что Вейдер интересуется Люком, и предупреждали его. Но мы спросим его об этом, — у дверей мужчина задержался. — Если вам что-то понадобится, просто обратитесь к страже. Подробнее поговорим позже.

Дверь открылась, и в комнату зашел солдат с подносом с горячей едой, от которой исходил пар, и кувшином воды. Рован чуть скривился. Ему бы не помешало что-нибудь покрепче воды. Однако он поблагодарил солдата Альянса, когда еду расставили перед ним на столе; когда же он поднял взгляд, Риекана уже не было. Вскоре дверь закрылась, щелкнул замок, и Рован снова остался один. Он отпил воды и, внезапно осознав, как сильно проголодался, взял лежащую рядом с тарелкой вилку и принялся есть.

1) Гипотензия — заметное снижение артериального давления (более чем на 20% от обычных значений).

Вернуться к тексту