Однажды двадцать лет спустя (джен)

Омут Памяти Гарри одолжил в аврорате. Следствие пока застряло: авроры пересмотрели воспоминания всех, кто в то время был или мог быть в коридорах, что позволило практически без лакун выстроить маршрут убийцы — было похоже, что тот точно знал, куда шёл — но больше выяснить ничего не смогли. Судя по всему, шёл он один, ни с кем по дороге не разговаривал, куда и когда дел свою палочку, было непонятно. Её увидели в воспоминаниях всего один раз — когда он демонстрировал её служителю на входе; идентифицировать не смогли, выглядела она довольно обычно, казалась почти прямой и тёмной, а больше ничего сказать было нельзя. Гарри предложил показать это воспоминание Олливандеру, но надежды на то, что тот сможет помочь, было мало. Министр магии, по его уверениям, связался с маггловским премьер-министром, и тот обещал помочь, но пока никакой информации оттуда не было.

Малфой обрадовал Гарри известием, что, по его мнению, МакНейра уже можно попробовать разбудить — и уж во всяком случае, наверняка можно снять с него Империо.

— Но придётся позвать Нарциссу. Она приказала ему ждать её, и я думаю…

— Ну, конечно, — кивнул Гарри. — В гостиной открыт камин, буду рад видеть вашу жену в любое удобное для неё время. А кстати, — он вспомнил, что так вчера и не обсудил с Малфоем условия его пребывания здесь. — Вчера я забыл, но нам с вами нужно кое-что обсудить.

— Слушаю вас, — кивнул тот. Выглядел он не слишком-то отдохнувшим, и в Гарри шевельнулось чувство вины.

— Видите ли, я не слишком хочу, чтобы вы общались с моими детьми, — ему было немного неловко, но не настолько, чтобы отказаться от разговора. — Мальчики сейчас в школе, но моя дочь живёт тут, и…

— Вы хотите запереть меня в этих двух комнатах? — уточнил Малфой.

— Ну, что вы! Здесь нет камина, а аппарацию я не могу вам сюда разрешить, поэтому, разумеется, вы вольны в любое время спускаться в гостиную, но мне очень бы не хотелось, чтобы вы…

— Так вы же разделили пространство, — удивился он.

— Вы уже пробовали, — сделал вывод Гарри.

— Ну, разумеется, — Малфой улыбнулся. — Я искал библиотеку.

— Нашли?

— Нет, конечно. Вы же всё перекрыли.

Они засмеялись.

— Это не слишком похоже на гостеприимство, но я не в обиде, — мирно сказал Малфой. — Хотя, говоря откровенно, я надеялся на небольшую экскурсию по дому. Разумеется, в вашем сопровождении, — любезно добавил он.

— Да нечего здесь смотреть, — пожал Гарри плечами. — Хотя, если хотите… Я думаю, завтра это вполне можно устроить, — он подумал о том, что завтра суббота, и вполне можно будет попросить Джинни уйти куда-нибудь вместе с Лили на пару часов — вот хотя бы в Нору, или ещё куда-нибудь, и в это время выступить в роли гостеприимного хозяина. Он не собирался, разумеется, показывать жилые комнаты, но по общим помещениям пройтись вполне можно было, к тому же, Гарри со вчерашнего дня всё думал о библиотеке, о существовании которой узнал накануне. О ней ни словом не обмолвился Сириус — но он вообще мало рассказывал о своём доме, потому что его не любил и воспринимал своё пребывание в нём, как своего рода добровольное заточение. Кричер тоже не сказал ни словечка, а сам Гарри просто не подумал о том, что в доме вполне может быть что-то подобное: дом Блэков не производил впечатления храма науки и просвещения. Хотя библиотеки ведь разные бывают…

— Завтра так завтра, — согласился Малфой. Он вообще был необъяснимо покладист с тех пор, как оказался у Гарри в гостях, это озадачивало и немного тревожило.

Они были в заметно преобразившейся со вчерашнего дня комнате Малфоя: на туалетном столике появилась ваза с бело-розовыми цветами, у окна письменный стол, на котором были разложены книги, пергаменты и перья, а на комоде стояли блюда, накрытые серебряными колпаками. На подоконнике второго окна стояла открытая клетка, в которой дремал уже знакомый Гарри большой пёстрый филин.

— Нарцисса прислала, — пояснил Малфой, проследив его взгляд. — Не обижайтесь, ваша жена готовит прекрасно, но Циссе хочется меня чем-то порадовать.

Гарри и в голову бы не пришло обижаться, пусть даже, возможно, того требовал какой-нибудь старинный этикет — он отмахнулся:

— Делайте, как вам нравится. Вы ведь здесь не то, чтобы гость, скорее... — он запнулся, подыскивая нужное слово.

— …вынужденный жилец, — он улыбнулся. — Я не против, но не готов сидеть здесь две недели без дела.

— Я понимаю. Есть ещё кое-что, что нам нужно обговорить. Вы ведь понимаете, что не можете общаться с МакНейром? — спросил он.

— Как вы себе это представляете? — поинтересовался Малфой. — Я его каждые два часа вижу.

— Вы его лечите, вернее, даёте лекарство. Общение при этом вовсе не обязательно — и запрещено. Я наложил соответствующие чары: вы не будете слышать друг друга.

— Их придётся снять, когда…

— Разумеется, я сниму их, когда ваша жена будет здесь, чтобы его разбудить — ненадолго. Разговаривать с ним в это время вам всё равно будет нельзя.

— Как сурово, — вздохнул Малфой.

— Он узник! — возразил Гарри. — Во всяком случае, пока. И причина, по которой он здесь, ничего не меняет. Кроме того, с того момента, как он проснётся, его будет регулярно осматривать целитель.

— Вы его ещё в кандалы заключите, — неодобрительно сказал Малфой.

— Если понадобится — непременно, — пообещал Гарри и добавил, смягчившись, — я верю, что Визенгамот его освободит. Но до тех пор я намерен придерживаться правил — насколько это возможно.

— Вы и так уже нарушили столько из них…

— Вот именно. Поэтому собираюсь соблюдать остальные.

Малфой хотел что-то сказать, но, очевидно, решил не спорить, и вместо этого спросил:

— Омут Памяти не нашли?

— Нашёл, — улыбнулся Гарри. — Я очень вам благодарен.

— Да не за что, — тот тоже заулыбался. — Всегда приятно доставить кому-нибудь удовольствие при минимуме затрат. К тому же я и сам буду рад вспомнить… Я ночью всё сделаю.

…Нарцисса вновь была в расшитой зелёными цветами зелёной мантии с бело-золотой брошью на груди. Они втроём встали вокруг постели, она взмахнула палочкой и просто произнесла:

— Finita, — потом наклонилась к спящему и, легонько потрепав его по щеке, позвала, — Уолли! Проснись! — его веки дрогнули, и он, щурясь, открыл глаза. — Доброго дня, — улыбнулась она, снова погладила его по щеке и отступила назад.

— Просыпайся, — улыбаясь, сказал Малфой. — Тебя ждёт большой сюрприз.

Тот молча смотрел на них, и Гарри только сейчас подумал, что таким образом человека и рассудка можно лишить: продержать двадцать лет в Азкабане, потом усыпить, а потом вот так разбудить в незнакомом месте — и готово. Однако рассудок МакНейра оказался весьма крепок, потому что тот сказал вполне чётко:

— Я сплю?

— Уже нет, — весело ответил Малфой и обернулся к Гарри, — мистер Поттер, желаете сами всё объяснить?

— Мистер МакНейр, — выступил вперёд Гарри, — вы меня помните?

— Ещё бы, — с некоторым трудом проговорил тот.

— Вы помните, что случилось?

— Я ранен… а не зачарован, — негромко, но вполне чётко проговорил тот. — Я всё помню.

— Тогда оглянись и возрадуйся, — сказал Малфой, садясь к нему на кровать. — Как думаешь, где ты сейчас?

— В доме, — подумав, ответил тот.

— В каком? — Малфой от души веселился, и вообще выглядел счастливым — Гарри это казалось забавным, и хотя, по-хорошему, он не должен был допускать никакого общения, за исключением самого необходимого, сейчас он не против был немного нарушить правила.

— В семейном доме Блэков, превращённом, насколько я понимаю, в родовое гнездо Поттеров, — торжественно провозгласил Малфой. Нарцисса улыбнулась, и даже по губам МакНейра скользнуло подобие улыбки.

— Почему? — спросил он.

— Мистер Поттер, — Малфой сделал приглашающий жест.

— Мы решили, что вы можете пока побыть здесь. Здесь лучше, чем в Мунго. И безопаснее.

МакНейр поглядел удивлённо, потом попробовал приподняться, но, сморщившись, почти сразу упал назад.

— Не спеши, — ласково проговорила Нарцисса. — Ты чуть не умер. Нужно время, чтобы всё прошло.

— Нормально, — возразил тот. — Ты говорила… у тебя есть ко мне… какая-то просьба.

— Есть, — она еле слышно вздохнула и подошла ближе.

— Я сделаю. Говори.

Нарцисса обернулась и посмотрела на мужа. Тот заговорил:

— Мы оба очень просим тебя, Уолли. Видишь ли… Ты помнишь, что спас жизнь Гарри Поттеру?

— Ещё бы, — тот усмехнулся.

— А он ещё во время войны спас жизнь Драко, — продолжил Малфой. — Мы просим тебя обменять твой долг на его.

— Конечно, — он согласился мгновенно. — Я буду рад.

— Ты правда этого хочешь? — спросила Нарцисса, вновь подходя ближе и беря его за руку.

— Конечно, — повторил он, и Гарри вдруг остро его пожалел и на миг столь же остро ощутил к Малфоям настоящую ненависть.

— Спасибо, — горячо проговорила она, стиснув его руку в своих. — Спасибо тебе, Уолл.

— Рад помочь, — кивнул он, не отрывая от неё глаз.

Гарри отвернулся. Было в этом нечто и трогательное, и отвратительное одновременно.

— Я думаю, что нашёл правильный в нашем случае ритуал, — сказал тем временем Малфой. — Можем попробовать через несколько дней — пока что ты слишком слаб, не стоит так рисковать. Тебе ничего не придётся делать, ритуал может проводить посторонний, — успокаивающе сказал он МакНейру.

— Это хорошо, — отозвался тот. — А то вам бы пришлось прождать… несколько дольше.

— Это всё восстановится, — мягко сказал Малфой. Гарри вновь посмотрел на них — тот держал руку МакНейра в своих и внимательно её изучал. — Руки у тебя, конечно, в ужасном состоянии, но это всё поправимо.

— Знаю, — ответил тот. — А ты изменился.

— Двадцать лет прошло, — улыбнулся тот. — Мы все изменились. Погоди, вот увидишь Драко…

— У тебя руки… совсем другие, — пояснил Макнейр, тоже внимательно Малфоя разглядывая. — Я бы и не узнал.

— Я много чем занимался, — непонятно ответил тот. — Новым.

Гарри кашлянул, привлекая к себе внимание:

— Я думаю, мы пока что закончили?

— Да, конечно, — Малфой с видимой неохотой поднялся.

— Отдыхай, — сказала Нарцисса, наклоняясь к МакНейру и, как недавно в больнице, касаясь губами его щеки. — Мы ещё увидимся, — она улыбнулась, быстро коснулась его виска кончиками пальцев и пошла к двери — Малфой последовал за ней. Гарри, стараясь не смотреть на улыбающегося МакНейра, коротко кивнул ему и пошёл следом за ними.

…Гарри едва дождался утра субботы. К его удивлению, Джинни легко согласилась увести Лили из дома, и, поскольку сама тоже не желала общаться с их неприятным гостем, решила уйти вместе с ней. Проводив их, Гарри поднялся наверх и сперва навестил МакНейра. Тот встретил его молчаливым кивком.

— Как вы? — Гарри подошёл, но не слишком близко.

— Нормально, — коротко отвечал тот. — Спасибо, — он кивнул на окно, рядом с которым лежал: оно было практически вплотную к кровати и выходило во внутренний дворик. Гарри кивнул и, подумав, приподнял одну створку, впустив в комнату пока ещё прохладный воздух позднего весеннего утра — что было, в определённом смысле, некоторым нарушением правил, но на безопасность никак не влияло, поскольку заклинаниями он окружил комнату изнутри. В принципе, нарушением правил был и букет бело-розовых цветов, со вчерашнего дня стоявший на столике в изголовье кровати, но Гарри решил сделать вид, что не замечает его.

МакНейр закрыл глаза, с наслаждением подставляя лицо лёгкому ветерку, и Гарри помолчал немного, но потом всё же сказал:

— Мне нужны ваши воспоминания.

— Которые? — не открывая глаз, спросил тот.

— О случившемся. Я могу применить к вам Легилименцию, конечно, однако я бы предпочёл увидеть всё изнутри. Вы умеете пользоваться Омутом Памяти?

— Умею, — от удивления тот открыл глаза. — Но вряд ли сейчас смогу.

— Я принесу вам палочку, — кивнул Гарри.

— Толку-то? — возразил тот. — Вам придётся обойтись Легилименцией.

— Вы ведь сказали, что умеете, — Гарри придвинул стул и сел немного поодаль.

— Я не колдовал двадцать лет. Я сейчас Вингардиум Левиоса не сделаю, — хмыкнул тот. — Дементоров-то вы убрали.

— Вы недовольны отсутствием дементоров? — вскинул брови Гарри. — Предпочли бы вернуть?

— В них был смысл, — перед каждой фразой МакНейр делал маленькую паузу, от чего речь становилась прерывистой и создавала впечатление недоговорённости.

— Какой, позвольте узнать?

— Они… забирали излишнюю магию. Вместе с радостными воспоминаниями. Но забирали.

— И что? — Гарри хмурился. Разговор ему не нравился.

— Теперь забирать её некому. Всё равно, как просто запретить колдовать. От этого мы болеем.

— А от них сходили с ума, — возразил Гарри. — Это одни из самых отвратительных тварей на свете.

— Да, — согласился МакНейр. — Но так ещё хуже.

Гарри помнил, какие бурные споры вызвало в своё время изъятие дементоров из Азкабана — среди аргументов протестовавших было что-то похожее, но Гарри в то время не обращал на это внимания: сам он полагал дементоров абсолютным злом и считал, что даже самые страшные преступники не заслуживают участи постоянно иметь их рядом. Теперь он готов был посмотреть на это иначе.

— Вы не сможете колдовать? — мягко уточнил он.

— Думаю, нет. Надеюсь, не навсегда. Но сейчас я пальцев не чувствую. Да и рук тоже.

— Хорошо, — помолчав, сказал Гарри, решив, что со всем этим будет разбираться самостоятельно, и уж точно без помощи заключённого, — тогда остаётся, действительно, только Легилименция. — Покажите мне, — попросил он, доставая палочку.

— Вам не нужно моё разрешение, — усмехнулся тот, разглядывая Гарри.

— Нет, — подтвердил тот. — Но мне не хочется совершать над вами насилие.

Тот помолчал и кивнул, а потом посмотрел Гарри прямо в глаза.

— Легилименс!

…Гарри снова стоял в своём кабинете и смотрел, как распахивается дверь, и на пороге возникает уже привычный ему незнакомец. У него в руке пистолет, наведённый на Гарри — словно он точно знает, где тот будет сидеть. МакНейр оборачивается на звук открывшейся двери, потом, кинув один быстрый взгляд на Гарри, текуче сползает по своему стулу и с силой бьёт ногой по ножке того, на котором сидит Гарри — всё это Поттер уже видел в собственных воспоминаниях, но здесь это видится чётче: ножка стула, по которой бьёт МакНейр, видна вплоть до потёртостей и пары крохотных дырочек, оставленных древоточцами. Стул опрокидывается, Гарри летит на пол, одновременно звучит первый выстрел, МакНейр уже не сидит, а на полусогнутых ногах одним длинным, каким-то звериным в своей пластике движением скользит к нападавшему — тот переводит пистолет на него, звучит второй выстрел, МакНейр, не останавливаясь, отшатывается, но недостаточно, и вместо центра груди пуля попадает почти в плечо, но движение МакНейра длится, не прерываясь; через секунду он оказывается вплотную к стреляющему, слово бы шлёпает его по лицу открытой ладонью, голова у того разворачивается и слегка запрокидывается — очевидно, удар сильнее, нежели кажется — второй ладонью, тоже раскрытой, МакНейр касается локтя той руки нападавшего, в которой тот держит пистолет, соскальзывает по ней, обхватывает кисть, сгибает её и направляет дуло пистолета незнакомца ему же в живот — тот дёргается, и подряд раздаются два выстрела: Гарри не может понять, нажимает ли тот на курок сам, или это делает МакНейр, давя на его пальцы.

Гарри вынырнул из воспоминаний и подождал немного, покуда МакНейр придёт в себя. Потом спросил:

— Где вы этому научились?

— Чему именно?

— Так действовать. Двигаться. Так точно реагировать. Вы ведь не допустили, фактически, ни одного промаха, будто всю жизнь только и готовились действовать в таких ситуациях.

— Я не успел уйти, — возразил тот. — Была бы это Авада — я бы уже был мёртв. За двадцать лет теряются навыки.

— Думаете, лет двадцать назад вас бы не задело?

— Конечно, — кивнул он. — Я совсем разучился за это время.

— Я бы так не сказал, — возразил Гарри. — А вообще, вы в очень хорошей физической форме.

— Не с тем сравниваете, — не принял он комплимент. — Хотите посмотреть что-то ещё?

— Нет, — мягко ответил Гарри и встал. — Я зайду к вам потом. Отдыхайте.

Он подумал секунду, и всё же закрыл окно, хотя делать это ему совсем не хотелось.