Темные времена (джен)

— Это последний, Чуи, закрывай шлюз, — негромко сказал Хан Соло, и Чубакке, сидящему в рубке «Тысячелетнего Сокола» и ожидающему от напарника распоряжения врубать двигатели, едва удалось расслышать по комму его голос. Соло проводил взглядом последних ребят из группы техников Альянса, которые помогли заправить и загрузить корабль всем необходимым и теперь покидали взлетную зону, а затем развернулся, поднялся по рампе и ткнул по кнопке закрытия входного люка. Он знал, что, решив вернуться на Эскааль, берет на себя невыполнимую задачу, знал, что хватается за призрачную надежду, что им удастся вытащить Люка из имперской тюрьмы. Знал, что Люк, скорее всего, мертв, или же переведен на тот флагман, который появился в системе в ту самую минуту, когда их с Чубаккой заставили улететь.

Знал он и то, что, если они с напарником наберутся храбрости и вернутся, их самих может ждать арест. Но он должен был попытаться, должен был дать парнишке шанс выбраться.

Пройдя в рубку, Хан упал в свое кресло пилота и быстро пробежался взглядом по показателям на панелях управления:

— Мы готовы?

Чубакка утвердительно гавкнул.

— Ладно… — Хан включил комм: — Диспетчер, это «Сокол», просим разрешить вылет.

— «Сокол», вылет запрещен, — донесся в ответ чуть искаженный электроникой голос диспетчера. — Оставайтесь на месте и…

— Оставаться на месте? — Хан почувствовал, как глубоко внутри начинает закипать гнев. Какими еще делами задержит его Альянс? Люк не мог ждать, пока тут разберутся со всеми нудными административными вопросами, возникавшими у Восстания с раздражающим постоянством. — И почему?

— Приказ командования, сэр.

— К черту это все, — сказал Хан, обращаясь скорее к себе, чем к собеседнику, — мы взлетаем.

— Вылет запрещен! Запрещен! — тут же зачастил голос по связи. — К вам направляется принцесса Лея…

— Чего ее королевшеству сейчас-то надо? — проворчал Хан, выглядывая в иллюминатор в ожидании принцессы. Если она думала, что сможет отговорить его от полета на Эскааль, то сильно ошибалась.

— Появились новости о лейтенанте-коммандере Скайуокере… — ответил диспетчер, хотя вопрос Хана был риторическим.

Чубакка обеспокоенно завыл, увидев влетевшую в ангар Лею. В это время Хан вылез из кресла, спустился по рампе и внизу встретился с подбежавшей принцессой.

— Что случилось? — требовательно спросил он, его лицо потемнело, внутренности скручивала тревога. А Лея, поразив Хана, засмеялась и бросилась его обнимать.

— Люк спасен! Он на Раймаре, Сеть его вытащила. Он спасен!

— Спасен?

Лея торопливо вздохнула, набирая в грудь воздуха, и ответила:

— Мне сказали, что с ним все нормально, но он повредил спину, когда катапультировался из своего истребителя. Его сейчас оперируют и…

— Оперируют… — нахмурившись, повторил за принцессой Хан. Облегчение и радость от известия, что его молодой друг в безопасности, затмила какая-то неприятная взволнованность. Что-то тут было не так, он ведь слышал, что Люка схватили.

Лея отстранилась от него и увидела мрачное выражение на лице Соло.

— С ним все будет в порядке, Хан. Да что с тобой такое?

Кореллианец взлохматил рукой темные волосы.

— Ничего. Новости и правда здоровские, но… у меня плохое предчувствие, вот и все. Лея, я ведь помню, что тогда слышал, и знаю, что происходило на Эскаале. Я думаю, тебе не все рассказали.

— Меня и не могли полностью посвятить во все детали при разговоре по комму, Хан. Главное, что с Люком все хорошо.

— Зависит от того, что ты подразумеваешь под словом «хорошо», высочество, — сухо отозвался Соло. В голове вдруг возникло решение: — Парню определенно понадобится дружеская поддержка, так что я лечу на Раймар. Тебя подбросить?

* * *

Крики затихли и перешли в негромкие судорожные вздохи, и Дарт Вейдер неторопливо обошел вокруг подвешенного на тросе пленника. Голова мужчины безвольно свесилась вниз, его рыжие волосы пропитались потом и кровью. Сейчас допрашиваемый очень походил на Скайуокера, каким того увидел Вейдер лишь около дня назад: он был избит, измучен, доведен до предела — как эмоционального, так и физического — и надломлен. Только вот Люку удалось удержаться на грани и вынести пытку — в отличие от этого жалкого медика.

— Пожалуйста… — простонал мужчина. — Я не знаю… не знаю…

Майор Эйрн улыбнулся Вейдеру и закатил глаза, словно разделяя с темным лордом понятную только им двоим шутку.

Вейдеру захотелось придушить его. Ситха тошнило от этой мелкой сошки: ликование во взгляде, вызванное мучениями Люка, привело его в ярость, а удовольствие, охватывающее майора от болезненных криков предателя-медика, неимоверно раздражало. Происходящее в этих стенах для Эйрна было не просто работой, не просто способом получить информацию и отыскать ниточку к Сопротивлению и Восстанию, нет, это было способом поразвлечься.

— Ты знал о том, что Рован — лидер Сопротивления, — мягко сказал Эйрн всхлипывающему медику. — Знал о гране и его кафе, знал об убежище под генеральским домом, о других оперативниках, проникших в ряды Империи. Так почему мы с лордом Вейдером должны поверить, что тебе неизвестно расположение базы мятежников?

Мужчина устало помотал головой, с волос слетели капельки пота и крови.

— Я не… Я не… Откуда бы… я… узнал?

С горящим от предвкушения взглядом Эйрн кивнул ожидавшему в стороне допросному дроиду, и медик снова зашелся в крике.

Вейдер развернулся, вышел из камеры и остановился в коридоре. Медик не знал, куда Рован увез Люка, не знал, где прячется Восстание. По приказу Вейдера карательные отряды Эйрна расстреляли сотни людей, чтобы наказать и силой подчинить население Эскааля. Тюремные камеры быстро заполнялись: планета дорого заплатила за то, что ее жители укрывали мятежника…

Моего сына…

Однако сам мятежник сумел ускользнуть.

Люк…

Кто же дал мальчику имя? Падме, перед тем как умереть после родов? Оби-Ван, укравший младенца? Или Ларсы с Татуина? Как же мало он знал, как много упустил этих мелких деталей, из которых состояла жизнь сына. И сколь многое он жаждал понять, желал, нет, должен был знать…

«Я… не предам… Альянс… как ты… предал… моего отца…»

Люк так упрям и одновременно так храбр.

Как Падме…

Как Энакин…

Глупый мальчишка! Его взгляды испорчены ложью джедаев. Мировоззрение — искажено Оби-Ваном. Он ослеплен идиотскими ложными верованиями.

Как был ослеплен и ты сам, лорд Вейдер, когда принял звание ситха…

Пальцы сжались в кулаки, когда в голове раздался смех Энакина и заставил Вейдера вскипеть от гнева. Сила сгустилась вокруг него, и он избавился от этих мыслей, не желая тратить время на расшифровку их значения. Маска скрыла его улыбку: скоро он просветит Люка об истинной природе связывающих их отношений и предложит ему то, что отвергла Падме, с чем боролся Оби-Ван. Вероятно, Люк выступит против, будет сопротивляться и все отрицать, однако он все-таки сын своего отца и его предназначение — встать плечом к плечу со своим родителем.

Дверь допросной снова открылась, и в коридор вышел Эйрн. Он раскраснелся от возбуждения, а при виде темного лорда его глаза загорелись еще ярче.

— Отличные новости, милорд! — радостно воскликнул Эйрн. — Он сломался. Говорит, что повстанцы на…

— Он лжет, майор.

Эйрн заколебался, но сказал:

— Я так не думаю, сэр. Он утверждал, что пока лечил Скайуокера, этот ублюдок…

Эйрн даже не успел ничего сообразить, как Вейдер схватил его за горло и со всей силы приложил о стену. Майор давился и пытался ухватить ртом воздуха, а рука Вейдера сжималась все сильнее. Глаза Эйрна широко распахнулись от ужаса и непонимания.

Вейдер наклонился так, что его маска оказалась в каком-то сантиметре от лица Эйрна.

— Позволь мне кое-что рассказать об «этом ублюдке», майор, — негромко пророкотал он. Он должен был сказать это. Должен был услышать звучание этих слов, хоть раз признать правду и увидеть реакцию постороннего. И потому он прошептал так тихо, чтобы не услышал никто, кроме жалкого человека в его руках: — Скайуокер — мой сын.

И ему было приятно видеть, как в глазах Эйрна из первоначального страха рождается понимание, видеть, что он ему поверил и одновременно осознал, что уже труп. Умер майор быстро: один едва различимый всхлип, и его тело тяжело сползло по стене.

Вейдер развернулся, прошествовал через тюремный блок, не обращая внимания ни на брошенные искоса взгляды дежурящих в приемной, ни на их испуганные шепотки за своей спиной, и направился к турболифту. Когда он подошел ближе, дверь скользнула в сторону, и навстречу Вейдеру шагнул генерал Макрен.

— Лорд Вейдер! — поприветствовал его генерал, не зная, что же стоит испытывать: облегчение от обнаружения Вейдера или тревогу. Макрен выглядел побитым и осунувшимся: его сильно подкосили смерть сына и побег виновного в этом мятежника.

— У вас есть для меня новости, генерал? — пророкотал Вейдер, заходя в лифт. Макрен был вынужден развернуться обратно и снова шагнуть в кабину. Двери закрылись, и лифт начал подъем.

— Да, милорд, — ответил Макрен, до предела выпрямив спину и расправив плечи. Несмотря на свое горе и на то, что Вейдер фактически отобрал у него власть, генерал все еще оставался военным, а Вейдер — командующим офицером и, таким образом, заслуживал уважения. — Адмирал Оззель сократил число возможных маршрутов шаттла до пяти направлений. Но если учитывать, что для атаки повстанцы использовали истребители и ушли в гиперпространство…

— Оставьте эти подробности, генерал. Говорите лишь то, что я приказывал выяснить.

Макрен сглотнул.

— Конечно, милорд. Адмирал Оззель отсортировал направления в порядке наибольшей вероятности, опираясь на…

— Системы, генерал, — в раздражении рыкнул Вейдер. — Приоритетность определю я.

— Хастааль, Боз Пити, Салеуками, Раймар и одна из лун Джа…

Взмахом руки Вейдер заставил его помолчать. Через пару секунд лифт остановился, темный лорд вышел во дворик и поднял взгляд к небу. Он спокойно стоял, наблюдая, как собираются низкие серые облака, и обдумывал варианты. Вейдер призвал к себе Силу, отрешился от всего шума, порождаемого персоналом тюрьмы, плотно занятым своим делом, и сфокусировался на своем заблудшем сыне, стараясь отыскать его в широте тех регионов космоса, которые назвал Макрен, — представляя сына в каждой из систем и пытаясь ощутить, где именно он сейчас залечивает раны.

Люк?

Макрен неуверенно застыл рядом в ожидании, когда Вейдер наконец заговорит вновь.

* * *

Он снова сидел у входа в жилой купол. Прислонившись спиной к теплой стене и вытянув на песке ноги, он смотрел, как два солнца опускаются за горизонт. Вечера нравились ему больше всего: вся работа на ферме сделана, после ужина чувствуется сытость, а в разогретом воздухе витает сладкий аромат булочек, которые тетя печет на утро, и ветерок проносит его прямо мимо лица и ерошит волосы.

Только на этот раз он понимал, что видит сон, и терпеливо ждал, когда тетя поднимется по лестнице и присоединится к нему.

— Тебе стоило бы зайти в дом, Люк, — чуть упрекнула его Беру, усаживаясь рядом и расправляя юбку. — Впереди еще несколько долгих дней.

Он улыбнулся и, сморщившись, пожаловался:

— На Татуине каждый день кажется долгим.

— И все же ты продолжаешь возвращаться сюда, — она протянула руку и взяла его ладонь в свою. К кончикам его пальцев еще не до конца вернулась чувствительность, а на запястьях все еще оставались следы ран, и Беру легконько коснулась их, не скрывая тревоги.

— Тут очень мирно, — мягко ответил он, забирая у нее руку, ему не хотелось вспоминать о своих шрамах или о том, как они возникли. Он не мог сейчас посмотреть тете в глаза и вместо этого устремил взор к очертаниям дюн и лежащих невдалеке могил. — Мне нравится этот миг, другого такого не было с тех самых пор, как…

— С тех пор, как пришел следующий день, — закончила она за него. — День, когда мы купили тех дроидов.

— Я скучаю по вам двоим, — сдавленно произнес он, чувствуя, как пережитая скорбь снова вздымается в груди и сжимает горло. — Иногда я жалею, что не могу тут остаться.

— Это не так. Тебе необходимо было вернуться в это место, в этот момент. Но, Люк, пришло время двигаться дальше. Пора проснуться.

Он замотал головой, а вокруг стемнело и стало холоднее, легкий ветерок обратился пронизывающими порывами.

— Я не хочу. Не сейчас. Я не думаю, что готов.

Она положила ему на щеку теплую ладонь и повернула его голову к себе.

— Ты должен проснуться, Люк, — убежденно повторила Беру. — Если станет тяжело, мы всегда будем ждать здесь. Но сейчас тебе нужно вовсе не укрытие, — и она посмотрела куда-то поверх его плеча, на что-то, скрывавшееся в темноте сумерек. Люк проследил за ее взглядом и увидел стоящую перед могилами темную фигуру в капюшоне и длинном плаще, который раздувал усиливающийся ветер.

— Просыпайся, Люк…

— Вот так, Люк… Полегче… Давайте уложим его…

— Он приходит в себя.

Люк постарался открыть глаза, но понял, что не может. Попытался сглотнуть, но подавился и запаниковал, осознав, что в горле что-то есть, что-то, полностью перекрывающее его. В смятении он попробовал дернуться, но конечности ничуть не сдвинулись, попытался вдохнуть воздуха вопреки мешающему предмету, но опять подавился, а непонятная вещь в этот момент выскользнула наружу. Он закашлялся, глотнул воздуха и стал кашлять снова.

— Это была дыхательная трубка, Люк, — успокоил его неясный голос. — Теперь можешь дышать нормально.

— Нужно снять фиксаторы и высушить его.

Лежа на спине, он чувствовал, что вокруг суетятся люди, чувствовал, как чужие руки хватают его и делают что-то с руками и ногами, чувствовал ноющую боль в пояснице. Он слышал, как со щелчками расстегивают ограничители, слышал приглушенные голоса и тонкое жужжание сервомоторов дроида. Собственное тело, по ощущениям, было совершенно мокрым. Он нахмурился и попытался раскрыть глаза, но веки налились тяжестью, склеились и не поднимались.

— М… — он попытался заговорить, но слова застряли в пересохшем горле. Он задрожал, когда на прохладном воздухе тепло тела стало быстро улетучиваться, и вздрогнул, когда в ухо скользнуло что-то холодное и высосало остатки жидкости.

— Ты был в бакте, Люк, — снова раздался один из голосов, на этот раз он прозвучал ближе и был не таким приглушенным. — Мы только достали тебя из бака и проводим очистку тела. Пока еще может чувствоваться остаточная боль от травм, но сейчас мы дадим тебе что-нибудь.

С оборотной стороны руки больно кольнуло, а затем что-то теплое и мягкое обернулось вокруг запястьев. Его повернули на бок, и такое же тепло обхватило плечо.

— Чт… — он предпринял еще одну безуспешную попытку заговорить. Им владела усталость и апатичность, он чувствовал, что, несмотря на настояния тети, не надо было просыпаться.

— Люк? — спросил голос. — Ты знаешь, где находишься?

На Татуине — как в тумане решил он, когда под голову подложили что-то мягкое, а тело укрыли. Только это было не так. Он не на Татуине, он ведь… проснулся.

— Можешь открыть глаза?

Он вовсе не хотел этого делать. Не хотел видеть то, что — он знал — перед ним предстанет. Не хотел признавать, что будет означать для него пробуждение. Он почувствовал, как его лицо и веки аккуратно промокнули тканью, неохотно открыл глаза, моргнул и обнаружил перед собой расплывчатое лицо. Он моргнул еще раз, возвращая зрению четкость, и увидел чуть встревоженно смотрящую на него женщину средних лет. На какой-то миг Люку показалось, что это тетя.

— Люк, ты знаешь, где ты?

Знал ли он это? Был ли уверен?

— Ра… Раймар, — в итоге произнес он с некоторыми сложностями, и наконец ему дали попить. Он жадно втягивал через трубочку прохладную воду, а когда она закончилась, дроид забрал чашку. Люк осмотрел палату, где находился, прошелся взглядом по окружающим его аппаратам мониторинга, по капельнице, подсоединенной к руке. — Я на Раймаре.

— Можешь вспомнить, что произошло?

Поначалу в голове не возникло ничего, разум был совершенно чист, на месте последних недель зияла пустота, а вот затем…

Вспомнилось все. Их задание — и как его подбили. Как его спасла Сеть, как после его пытал тот, кто должен был оставаться союзником, и…

«Ты не можешь сопротивляться дальше, Скайуокер».

Вейдер.

Человек, который убил отца и безжалостно уничтожил джедаев. Который сразил на «Звезде смерти» Бена. Который схватил и пытал Лею.

«Сейчас же доставьте его на мой корабль. Я сломлю его сам».

Вейдер.

Должно быть, доктор заметила что-то в его взгляде, потому что склонилась к нему и взяла за руку.

— Коммандер Нарра пришел увидеться с тобой, Люк, — мягко сказала она. — Чтобы ты мог отчитаться.

— Отчитаться? — Люк сразу же пал духом, почувствовал, как в груди нарастает страх. Официальный отчет подразумевал вопросы. Опять вопросы. Допрос. Живот скрутила паника, и датчики вокруг резко ожили, реагируя на значительное повышение уровня стресса. — Я… я не готов… я…

— Я дам тебе лекарство, чтобы ты не так нервничал, но, Люк, боюсь, ты должен поговорить с коммандером и рассказать ему, что случилось, — она пыталась сохранить самообладание, но по голосу все равно стало ясно, что она расстроена и рассержена, и, не в силах смотреть Люку в глаза, врач отвернулась, когда дроид 2-1B ввел в раствор, поступающий по капельнице, медового цвета препарат.

Рассказать…

Рассказал…

Ты рассказал…

Люк закрыл глаза, борясь с воспоминаниями, не желая переживать их сейчас заново, но понимая, что совсем скоро выбора не останется. И, лежа на больничной койке в госпитале Альянса, он ощутил такое же одиночество, как и в имперской допросной, когда висел на тянущемся с потолка кабеле.

* * *

Коммандер Нарра стоял у транспаристиловых дверей, наблюдая, как команда медиков осторожно опускает бессознательное тело Люка Скайуокера на мягкую койку. Пилот все еще был мокрый после того, как его достали из резервуара с бактой, и врачи с дроидами быстро работали: убирали дыхательный аппарат, очищали тело от остатков жидкости, стабилизировали показатели. Нарра поморщился, когда 2-1B вставил в вену Люка иглу капельницы, а медики тем временем оборачивали не до конца зажившие раны пропитанными бактой бинтами.

Нарра подавил закипающую злость. Командование приказало прервать лечение Люка, как только он будет в состоянии говорить, как только сможет отвечать на вопросы и как только медики смогут гарантировать, что к нему вернулось сознание и ясность мысли. Схваченного имперского дознавателя в это же время допрашивали более подробно — и ни ему, ни Люку не дали времени обдумать и как-то уложить в голове произошедшее и тем самым возможности как-то изменить свою историю. А базу перевели в состояние повышенной готовности, чтобы можно было сразу же начать эвакуацию, если кто-то из допрашиваемых скажет, что Раймар скомпроментирован.

Хотя он мог понять причину для срочности, вынудившую принять подобное решение, Нарру все равно тошнило от того, что Люку не позволили до конца залечить раны, и он выступил против всего этого. А то, что командование поручило допрос Люка ему, только усилило чувство отвращения по отношению к руководителям. Но уж лучше это будет он, чем кто-то из разведки, чем кто-то, кого Люк даже не знает.

Нарра отступил назад, когда дверь открылась, и из палаты вышла главврач.

— Повторюсь, коммандер, — женщина говорила негромко, но в ее голосе отчетливо слышался гнев. — Я против всего этого, и не только из-за состояния здоровья пациента. Такой допрос не просто угрожает сорвать процесс восстановления лейтенанта-коммандера Скайуокера — он противоречит всем моральным и этическим принципам.

— Ваши опасения услышаны, доктор, — Нарра глянул ей через плечо, меддроиды все продолжали суетиться вокруг пациента. — Теперь я могу поговорить с ним?

— Недолго, коммандер. Он испытал травмирующий опыт и…

— Разговор продлится столько, сколько нужно, — с горечью ответил ей Нарра, потер ладонью глаза, потом снова бросил взгляд в тесноватый процедурный кабинет и уже мягче добавил: — И, если вам будет от этого легче, доктор, то скажу так: Люк — мой зам, мой товарищ и друг. Я беспокоюсь за него не меньше вас, — на пару секунд он замолчал, но потом неохотно продолжил. — И потребуется освободить комнату: никакого персонала, никаких дроидов.

Врач уже открыла рот, собираясь протестовать, но передумала и тяжело вздохнула, признавая поражение.

— Ну что ж, коммандер, — уступила ему она. — Я буду рядом. Если что-то понадобится, сразу же зовите.

— Я так и сделаю, — заверил он, в то время как дроиды покидали палату. Женщина отвернулась с застывшим на лице выражением беспокойства. Нарра глубоко вдохнул и достал из кармана маленькое записывающее устройство. Задавив собственную тревогу из-за того, что должен сделать, он шагнул в палату.

Люк лежал на спине и отстутствующим взглядом смотрел в потолок. Его волосы были еще влажными от бакты, а кожа — порозовевшей и чуть сморщенной от длительного нахождения в резервуаре с жидкостью. Он был бледным, худым и на фоне медицинской койки казался непривычно хрупким. Его ноги укрывала тонкая простыня, а на груди располагались датчики, следящие за жизненными показателями. Внешне Люк никак не отреагировал на появление Нарры, но кривые на мониторах заскакали, выдавая чувства пилота.

Коммандер придвинул стул поближе к койке и сел.

— Люк, — тихонько поприветствовал он.

Скайуокер повернул лежащую на подушке голову и устало посмотрел на него полуприкрытыми глазами. Бакта здорово свела отеки и синяки на лице, и теперь его черты портили только легкие желтоватые пятна и уже проходящие тонкие шрамы в тех местах, где когда-то были ранки.

Читать медицинское заключение о состоянии Люка, которое выдало ему командование, было тяжело. У Скайуокера имелась компрессионная травма позвоночника — по предположению медиков полученная после катапультирования из горящего крестокрыла, — бластерная рана на плече, микроскопические трещины в черепе и скуловой кости, заживающий вывих лодыжки, множественные ушибы и порезы по всему телу, повреждения кистевых нервов, вызванные долгим висением в тугих наручниках; там, где была травмирована спина, обнаружились и поверхностные ожоги, скорее всего, от пытки электрошоком. Одни из этих травм были давними, другие — более свежими, и как раз последние рождали у Нарры гнев и омерзение.

Особенно от того, что человеку, причинившему Люку столько боли, наверняка дадут место в Альянсе и вместе с ним — достаточно полномочий.

— Ком… — тихо прохрипел Люк, но горло слишком пересохло, и голос пропал. Он закрыл глаза и прокашлялся. — Коммандер…

— Тебе объяснили, зачем я пришел?

Люк нахмурился и снова открыл глаза, смерив Нарру взглядом, исполненным сдерживаемого раздражения.

— Задать вопросы, — резко выдал Люк. Его уже тошнило от вопросов…

— Это необходимо, лейтенант-коммандер, — в твердом голосе Нарры послышался упрек. Может, он и сочувствовал Люку, и считал юношу своим другом, но это никак не меняло полученные приказы и то, что он обязан был их исполнить.

— Не легче от этого, — с горечью возразил Люк, когда Нарра достал карманный голо-записыватель и стал его устанавливать. Скайуокер заметно побледнел, когда Нарра включил устройство, и закрыл глаза, пытаясь унять панику, которую вызывал предстоящий разговор. Это ведь просто нелепо, он в Альянсе, а не у Империи. Эти люди — не враги, а его союзники и друзья. Перед ним сидит Нарра, не Дейд. И все же страх никуда не ушел, живот все так же подводило от нервозности, несмотря на все успокоительные, которые дали ему медики.

Он все еще с трудом осознавал то, что вернулся к Альянсу, некоторые моменты побега до сих пор были будто в тумане, он все еще пытался осмыслить, какому потрясению и деструктивному эффекту подвергся в последние недели, и пытался понять, как же ему воспринимать все это. Что-то для него изменилось, но он не совсем понимал, что.

«Твои жалкие попытки держаться за счет Силы только продлили твои страдания».

Снова эти слова Вейдера. Мысли все продолжали возвращаться к ним.

«Не я предал твоего отца».

Он имел в виду Бена, в этом Люк был уверен. Но что это значило? Что произошло между Беном, Вейдером и его отцом?

«Мы с тобой еще успеем наговориться, юноша».

От этого воспоминания, от этой угрозы Люк содрогнулся.

Но правда ли это была угроза? Все-таки было нечто странное в интонации Вейдера. Что-то, что у Люка никак не получалось распознать.

— Люк?

Резкий оклик Нарры вырвал его из размышлений и возвратил из той темной камеры на Эскаале в больничную палату. Люк потер лицо чуть подрагивающими ладонями, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, сглотнул, давя нарастающий страх, и посмотрел на обеспокоенно глядящего на него Нарру.

— Я готов, сэр.

Нарра кивнул и мягко сказал:

— Я не буду напирать и спешить, Люк. Если тебе нужно будет передохнуть, просто скажи мне, мы прервемся и дадим медикам проверить, как ты.

— Не надо, я буду в порядке, — более уверенно сказал Люк. — Давай покончим с этим.

Нарра включил запись.

— Пожалуйста, назовите для протокола свое имя, звание и служебный номер…