Однажды двадцать лет спустя (джен)

— Это вам, — встретил его Малфой, протягивая флакон, внутри которого переливалась серебристо-опаловая субстанция. — Должен предупредить, что там бессвязно и совсем немного.

— Не важно. Всё равно спасибо, — он осторожно забрал его.

— Вы обещали вернуть, — напомнил Малфой.

— Конечно, — Гарри сжимал флакон в ладони — стекло было прохладным и немного шершавым.

— Не хочу вас задерживать, — улыбнулся Малфой. — Мы с вами собирались побеседовать о тёмной и светлой магии,— напомнил он, — и ещё вы мне обещали экскурсию по дому. Но это позже, я думаю?

— Да… Да, обязательно, — Гарри нетерпеливо шагнул к двери.

— Хорошего просмотра, — пожелал ему вслед Малфой.

…Мальчишки лет восьми-девяти играют в какую-то напоминающую маггловские карты игру — Малфой среди них легко узнаваем; на заднем плане дерутся какие-то малыши, один из игроков встаёт и подходит к ним — воспоминание становится чётче, и среди малышей Гарри безошибочно узнаёт Сириуса: ему всего года четыре, но черты узнаваемы, он сцепился с другим мальчишкой примерно своего возраста; мальчик постарше подходит и растаскивает их, потом что-то внушает Сириусу, сидя на корточках и удерживая противников на вытянутых руках вдали друг от друга — тот хмурится и мотает головой, но разговора не слышно. Наконец он кивает, и парень отпускает его, переключаясь на его противника — Сириус мрачно на него смотрит, потом выходит из комнаты, громко хлопая дверью…

…Примерно те же мальчишки, но без Малфоя, играют в квиддич — совсем невысоко, ещё на детских мётлах; снизу на них глядят малыши, среди которых Гарри узнаёт Сириуса и, судя по всему, Регулус — они очень похожи, оба темноволосые, но Сириус всклокоченный, а Регулус аккуратно причёсан. Оба с яростной завистью смотрят на игроков; Сириус — старший — что-то пылко говорит брату, тот кивает, они берут палочки и, затаившись, чего-то ждут, потом, дождавшись, с громкими воплями выпускают в одного из игроков по малиновому лучу, тот падает с метлы и довольно сильно бьётся о землю — игра прекращается, игроки накидываются на детей, те визжат; наконец, мальчик постарше — тот, что в прошлой сцене разнимал драчунов, умудряется остановить всеобщую свалку и что-то говорит — речи не слышно, поскольку вся сцена вообще видна издалека; парень уводит братьев, взяв за руки и продолжая им говорить что-то — видимо, интересное, потому что слушают они очень внимательно…

…Большой стол, накрытый торжественно и пышно — Гарри узнаёт парадный зал дома Блэков, только выглядит он здесь в сто раз лучше, чем сейчас. За столом сидит едва ли не сотня человек, дети вперемешку со взрослыми; Сириус совсем рядом, напротив и немного наискосок от Малфоя, и его очень хорошо видно, на нём синяя мантия, расшитая серебряными листьями, он кажется очень довольным и внимательно слушает пожилого мужчину, рассказывающего о ловушках на келпи — Сириус уже немного постарше, ему лет шесть…

…Сириус вновь дерётся с каким-то мальчишкой, обоим лет по семь-восемь, драка серьёзная. Видна кровь, вокруг стоит человек десять детей, все разного возраста, но в основном старше, среди них Гарри видит Малфоя — никто не вмешивается: похоже, что всем интересно, кто победит. Наконец, Сириус оказывается сверху и бьёт-бьёт-бьёт лежащего на полу противника — тот же парень, что растаскивал прошлую драку и уводил детей с поля, выходит из круга, хватает его и оттаскивает — он намного выше и сильнее Сириуса, и, кажется, довольно легко удерживает его — мальчик пытается драться теперь уже с ним, но тот просто не обращает внимания и лишь уворачивается, хотя один удар разбивает ему нос, а второй ставит под глаз фингал — парень что-то говорит мальчику, так тихо, что его не слышно, видно только, что очень спокойно, и это спокойствие действует, Сириус вдруг останавливается, вздыхает прерывисто и смотрит ему в лицо, потом, похоже, смущается, и говорит — Гарри считывает по губам: «Извини», — парень улыбается и крепко его обнимает, а потом отпускает и снова говорит что-то, вынимает платок и вытирает лицо мальчику, а уже после себе…

…Сириус кричит на Малфоя — это уже школа, Гарри узнаёт коридор, да и участники одеты в одинаковые чёрные мантии; Малфой уже почти взрослый, но Сириус его совсем не боится, он яростно кидает ему в лицо оскорбления, и это срабатывает: тот явно взбешён, но сделать ничего не успевает — появляется МакГонагалл, ещё совсем молодая, и уводит Сириуса с собой, сделав второму строгое замечание…

…Малфой подходит к маленькой группе: трое первоклассников — Гарри узнаёт своего отца, Сириуса и Снейпа — тот в чём-то липком и мерзком на вид — и старшекурсник, его Гарри не знает, но, кажется, это тот же парень, что разнимал детские драки: у него тёмные волосы и глаза, открытое лицо и красивые крупные кисти рук; он требует от Малфоя применить свою власть старосты и наказать гриффиндорцев, которые уже не в первый раз терроризируют Снейпа («Вдвоём на одного! А ещё говорят, что гриффиндорцы — самые благородные!» — возмущённо бросает он им — те нисколько не смущены, а Сириус делает неприличный жест у себя за спиной).Тот соглашается и назначает наказание в виде переписывания какой-то книги — мальчики возмущаются, и Малфой насмешливо предлагает им пожаловаться директору…

Таких сценок довольно много, многие из них совсем мелкие, кое-где Гарри видит другие знакомые лица, например, Беллатрикс с сёстрами — Нарцисса выглядит очень маленькой, явно меньше своих лет, и совсем тихой, словно прячущейся в тени сестёр. Довольно часто в школьных воспоминаниях мелькает его отец (есть даже драка, во время которой от первокурсников достаётся и Малфою, после чего тот применяет какое-то заклинание, немедленно появляется Дамблдор, и драка заканчивается, он уводит с собой всех участников, и снимает с каждого, включая Малфоя, по двадцать баллов), и пару раз Гарри даже мельком встречает мать. Никакой особенной информации всё это не несёт, зато несёт массу эмоций, и Гарри рыдает от счастья, тоски и боли по тому, что никогда, никогда больше никого из них живым не увидит.

…В реальность его вернула Джинни — он не услышал, как они с Лили вернулись, и очнулся только, когда она его обняла и спросила тревожно:

— Что-то случилось?

— А? Нет. — Он вытер ладонями мокрое от слёз лицо и улыбнулся. — Я просто… вспоминал кое-что. Извини. Давно вы вернулись?

— Часа два… вечер уже, — она выразительно смотрела на Омут Памяти, но вопросов не задавала, а он не хотел говорить.

— Вечер… вы обедали?

— Да, конечно. Ты успел сделать всё, что хотел?

— Я… нет, — он смутился. — Прости, я совершенно забыл о времени. Может быть, вам завтра куда-нибудь тоже сходить?

— Нет уж, — она сжала губы, — я не собираюсь уходить из собственного дома только потому, что…

— Хорошо, — оборвал он её, — конечно, ты права. Я всё покажу ему вечером, когда Лили ляжет. Ну, а если с ним встретишься ты…

— Я не встречусь, — оборвала она. — Не хочу. Вот ещё.

Вот так и получилось, что к поискам библиотеки, совмещённым с экскурсией по дому, Гарри со своим гостем приступили уже ближе к ночи. Сначала Гарри провёл Малфоя по остальным комнатам четвёртого и третьего этажа: те так и стояли закрытыми и неразобранными — или, напротив, опустевшими после того, как здесь жил Сириус, выбросивший, не разбирая, огромное количество всякого хлама. Гарри не очень понимал, зачем это странное путешествие Малфою понадобилось, и следил только, чтобы тот ничего себе не забрал: он не хотел, чтобы какие-нибудь забытые тёмные артефакты получили вторую жизнь. Но тот ничего не трогал, кроме разве что стен.

Второй и первый этаж они пропустили, спустившись сразу на нижний, и Гарри предложил посидеть в гостиной.

— Как здесь всё изменилось, — сказал Малфой, неспешно обходя её по периметру и рассматривая многочисленные фотоснимки на стенах. — У вас очень красивые дети, — сказал он с улыбкой, и тут же поправился, — хотя здесь все дети красивые, и я совсем не уверен, что правильно нашёл ваших.

— Спасибо, — вежливо ответил Гарри. — Хотите что-нибудь выпить?

— Вы говорили, что любите огневиски? Это подойдёт, спасибо, — он продолжал разглядывать снимки. — Я всегда немного завидовал тем, кто вырос в большой семье: братья, сёстры, дяди, кузины… В детстве я очень сердился на родителей за то, что у меня нет сестры или брата.

— А почему, кстати? — спросил Гарри, разливая огневиски по бокалам.

— Почему сердился или почему не было? — немного рассеянно уточнил Малфой.

— Почему не было?

— А у нас всегда только один наследник. Проклятье такое, — спокойно объяснил он и, обернувшись к Гарри, спросил:

— Так когда же мы приступим к поискам библиотеки?

— Когда хотите, — Гарри подошёл к нему и протянул стакан. — Вы помните хотя бы примерно, где она находилась?

— Она перемещалась, насколько я помню. В этом-то и проблема. Была какая-то закономерность, но я её не знал. Эйвери мог знать. Он, во всяком случае, всегда находил её безошибочно. Можно ещё у эльфов спросить.

— Я спрашивал. Кричер утверждает, что не знает, и попасть туда не может.

— Вообще-то он может и вправду не знать… Там, кажется, был отдельный эльф, который больше ничем не занимался. Или это не здесь… Я в самом деле не помню. Но поискать попробовать можно. Идёмте. — Он допил огневиски, оглянулся, кажется, на какую-то фотографию, и спросил: — Вы не помните родовой девиз Блэков?

— Что-то про чистоту крови… не помню.

— Точно! Toujours pur, — кивнул он. — Как быстро всё это забывается… Ну, идёмте?

После тщательного обследования нижнего, третьего и четвёртого этажей, во время которого Гарри с удивлением обнаружил, что Малфой знает некоторые даже ему не известные поисковые заклинания, они вернулись к тому, с чего начали.

— Я помню, что в том месте, где был вход, на полу проступала какая-то надпись, но не могу вспомнить, какая. Что-то руническое… Но я видел её только в детстве, а тогда рун я не знал. И вспомнить не смог — я пытался, когда собирал для вас воспоминания, но увы. Там надо было наступить на руны в определённом порядке, и дверь появлялась. Я, наверное, вспомню порядок, если увижу, хотя не уверен.

— Возможно, она в наших жилых комнатах, — предположил Гарри. — Я поищу, и если найду что-то похожее — позову вас.

— Договорились, — Малфой опять согласился, хотя даже на взгляд Гарри это было не совсем вежливо.

— Вы на диво сговорчивы, — сказал Гарри, чтобы посмотреть на его реакцию.

— Ваш дом — ваши правила, — пожал плечами Малфой. — Невежливо спорить с хозяином.

— И вам не кажется невежливым с моей стороны?..

— Да нет… мало ли, как у вас принято. У себя в доме каждый волен распоряжаться, как ему заблагорассудится: не нравится — не ходи туда больше, твоё право.

Гарри задумался. Это было непривычно, но показалось ему вполне справедливым.

— Это во всех… аристократических семьях так принято?

— Я полагаю, во всех волшебных, — ответил Малфой, — мало ли, что вы там прячете… Иногда сто раз пожалеешь, войдя туда, куда тебя не приглашали. Может, у вас там спрятано… что-нибудь. Или кто-нибудь. Неприятный.

— Может быть, — засмеялся Гарри.

— Мне нужно сейчас к МакНейру, два часа истекают. Но я рад был бы продолжить этот вечер в вашей компании. Здесь слегка скучновато.

— Я помню, вы обещали мне кое-что рассказать, — кивнул Гарри. Джинни, уложив Лили, всё-таки куда-то ушла, запечатав прежде дверь её спальни столькими заклинаниями, что у Гарри были серьёзные опасения, что утром девочка сможет оттуда выбраться.

— Да, я обещал вам историю про свой долг, — кивнул тот, — и, кажется, мы начинали любопытный разговор о тёмной и светлой магии.

— Именно, — кивнул Гарри.

— С чего вы хотите начать?

— Давайте с долга, — предложил он.

— Договорились. Я скоро вернусь.