Однажды двадцать лет спустя (джен)

— Почему вы пришли к Волдеморту? — повторил Гарри, разглядывая собеседника. Вытянутое лицо когда-то, видимо, было неплохой формы, но сейчас ввалившиеся щёки делали его похожим на череп, обтянутый кожей — нездорово бледной и тонкой, изрезанной морщинами, а сейчас ещё и измазанной кое-где зелёным травяным соком. Губы были такими же бесцветными, части зубов не хватало — а вот борода почему-то отсутствовала, лицо было чисто выбрито, а волосы, потерявшие цвет и кое-где густоту, были собраны в хвост, который теперь был совершенно растрёпан. В целом, вид у него был жалкий, и противоречили этому впечатлению сейчас только глаза — блестящие, яркие, без усталости или страха, всегда поселявшихся во взгляде тех, кто провёл в Азкабане хотя бы несколько месяцев — Гарри уже не помнил, было ли в них это выражение до их странной прогулки.

— Это просто, — отозвался МакНейр, также откровенно разглядывающий сидящего перед ним аврора. — Мне не нравились магглорождённые. Они меня тогда страшно бесили.

— Тогда? — уточнил Гарри.

— Тогда, — усмехнулся МакНейр. — Сейчас всё это уже не имеет значения.

— Чем?

— Чем бесили? — переспросил он и задумался. — Они… приходят в наш мир, и остаются жить в нём, не зная и не соблюдая законов. И рушат его. Мне это не нравилось.

— И за это вы решили их убивать?

— Мне было семнадцать, — пожал плечами МакНейр. — И мне очень хотелось кому-то служить. Вы видели, как он тогда выглядел?

— Хотелось служить?

Это было странно и неожиданно. Гарри не удивился информации о неприязни к магглорождённым, но желание служить в чистом виде было ему непонятно. Понятно — служить какой-то идее… всем людям… но желать быть чьим-то слугой?

— Хотелось, — кивнул МакНейр. — Не понимаете?

— Не совсем…

— Это сложно, — МакНейр задумался. — Я — не лучший рассказчик… Но да, я хотел служить. В нашей семье все служили. Прежде с этим было несложно: был сюзерен, был король… да глава рода хотя бы. А я вот…

— Но… зачем? — Гарри даже растерялся. — Что в этом вам? Для чего?

— Это просто жизнь, — пожал плечами МакНейр. — Такой способ жить. Каждый рождён для чего-то. Вы вот — герой, — он сказал это так же легко, как если б назвал Гарри аврором, или продавцом, или учителем, — а я был рождён, чтоб служить. Ну, вот и…

— А сейчас? — Гарри подумал, что давно не слышал ничего столь же… дикого.

— Сейчас это не актуально, — усмехнулся МакНейр. — Азкабан отлично решает этот вопрос.

— Нет, в смысле, когда вы выйдете?

— Выйду? — он расхохотался. — Вы шутник, мистер Поттер. Я оттуда не выйду. Если вы помните.

— Да нет… то есть… В этом-то всё и дело, — Гарри забыл, что тот ничего не знает о причине своего пребывания здесь, и потому вопрос должен казаться ему издевательским. — Собственно, я для того и позвал вас, — было очень жаль менять тему, но, с другой стороны, момент был слишком уж подходящий. — Я хочу пересмотреть некоторые дела — и, в частности, ваше. Я полагаю, что вы достаточно пробыли в Азкабане — но решение принимает, конечно, Визенгамот… Поэтому мне нужна ваша помощь. Я объясню.

Повисло молчание. МакНейр какое-то время просто сидел, похоже, осознавая услышанное, потом на лице его появилось выражение удивления, он слегка нахмурился и уточнил:

— Вы хотите меня отпустить?

— Я не могу никого отпустить! — поморщился Гарри. — Я могу только инициировать пересмотр дел, и подготовить их соответствующим образом. Но решает Визенгамот. И вот тут есть проблема.

— Надо же, — негромко проговорил МакНейр. — Почему? — он неожиданно заглянул Гарри в глаза. В его взгляде уже не было удивления — было внимание, настороженность, и нечто, что Гарри определил как «изучение».

— Почему что?

— И верно… Для начала, почему меня?

— Вообще, изначально я думал об Эйвери, — честно признался Гарри.

Брови МакНейра снова поползли вверх.

— Потом перечитал все ваши дела… Вас даже тогда не обвиняли ни в одном убийстве вне боя. И вы…

Он запнулся, чуть было не сказав: «не производите впечатления опасного». Пожалуй, МакНейр воспринял бы это как оскорбление, а это не самое удачное, что можно сказать человеку, если желаешь получить или узнать от него что-либо.

— И я? — переспросил тот.

— Вашу палочку проверяли. На ней не нашли ни Круциатуса, ни Империо… только несколько Авад.

— Что с того?

— Я…

Вот как это объяснить? Даже Джинни и Рон в своё время не поняли, почему Гарри считает человека, использующего Аваду, в некотором смысле лучшим, нежели использующего Круциатус, а уж тем более Империо. Конечно, бывает всякое, но в целом — лучше. Честнее, по крайней мере. И точно не таким опасным.

— Это не важно, — махнул он рукой. — Какая вам разница?

— И вправду, — легко согласился тот. — Значит, вы решили нас с Эйвери отпустить… да-да, я помню, — кивнул он на состроенную Гарри гримасу, — я это для краткости. И в чём проблема? Хотите научить нас, что следует говорить на суде?

— Я… нет! — Гарри даже голос повысил от возмущения.

— Простите, — тут же среагировал его собеседник. — Я всех сужу по себе. Это неправильно, — он говорил серьёзно, но Гарри видел, что тот шутит, пусть и странно. Хотя тут уже всё было странным…

— Да не важно, — он коротко улыбнулся, и вдруг предложил, — хотите чаю? Или поесть? Время обеда давно уже кончилось, но эльфы найдут что-нибудь…

— Вы знаете, — после небольшой паузы ответил МакНейр, — если вы ещё и вымыться мне предложите, я окончательно разуверюсь в реальности происходящего.

— А разве в Азкабане…

— Там… другое. Не важно, — он запрокинул голову и слегка покачал ею из стороны в сторону, разминая шею. — Я, разумеется, не откажусь от обеда.

— Тогда заказывайте… Что вы хотите?

— Мяса. Цыплёнка. Свежего хлеба. Фруктов. Да всё, что угодно, помимо овсянки, варёных овощей с рыбой и тыквы.

— Вы не ответили, в чём проблема, — напомнил МакНейр, когда обед был заказан, и эльф исчез. — С Визенгамотом.

— В том, что вас всего двое. Я, правда, добавил ещё и… одного, но этого всё равно недостаточно. Визенгамот не станет собираться меньше, чем…

— Для трёх и более однотипных дел, — закончил за него МакНейр. — В нашем случае — явно «и более». То есть вам нужен ещё один. Я повторюсь: и при чём тут я?

— Я хочу знать ваше мнение. Кого бы освободили вы, если бы вы решали?

— Я?! — изумился МакНейр. — Должен сказать, мистер Поттер, вы выбрали странного… советчика. Спросили бы лучше Эйвери.

— Я спрашиваю вас, — возразил Гарри.

— Из кого выбирать?

— Вот, — Гарри протянул ему список. МакНейр задумался, потом сказал с усмешкой:

— Да никого тут нельзя выпускать, если серьёзно. Все по делу. Кроме, пожалуй, Эйвери.

— Почему Эйвери? — ответ был неправильным — в том смысле, что Гарри, по большому счёту, был с ним согласен, да только задача так не решалась. Однако то, что и он сам, и бывший министерский палач сошлись во мнениях относительно этого человека, было интересным, и ему хотелось услышать обоснование.

— Потому что он трус, — засмеялся МакНейр. — За что всё время и получал отовсюду. Умный, любопытный, весёлый — но трус. Он, кажется, и не убил-то никого никогда, разве что случайно и тоже от страха. Он и к Лорду-то попал исключительно по трусости… в общем, он совсем не опасен, и уж точно отсидел своё.

— Что значит «попал к Лорду по трусости»? — с жадным любопытством спросил Гарри. — Как это возможно?

— Ну как… встретился с ним — и испугался, — заулыбался МакНейр. — Лорд им заинтересовался, позвал — а духа отказаться у Эйвери не хватило. Он и метку так принял, — засмеялся он снова. — Да нет, он в самом деле хороший. Просто ему однажды не повезло оказаться в не том месте в не то время. Папаша, опять же.

— Что — папаша?

— Они же однокашники с Лордом были. Во всяком случае, точно учились в одно время на Слизерине. Кажется, он Маркуса ему и представил… Но это вам лучше у самого Эйвери спросить. Угостите его обедом с хорошим десертом — он за пирог с вишнями вам душу продаст, — он опять засмеялся — не зло, скорее, чуть снисходительно. — Я ничем не помог, да?

— Да, — вздохнул Гарри. — Мне нужно выбрать ещё двоих, иначе ничего не получится.

— Тогда Лестранжи. Строго говоря, конечно, Родольфус, но он не пойдёт без брата.

— Нет, — отрезал Гарри. — Это не обсуждается.

— А кто обсуждается? — ничуть не смутился МакНейр.

В этот момент появился эльф с огромным подносом, и разговор временно оборвался — начался обед. Гарри никогда прежде не видел, чтобы кто-нибудь ел одновременно и жадно, и медленно, смакуя каждый кусок и глоток, обнюхивая, разглядывая, задерживая во рту… Они не разговаривали: Гарри не хотелось мешать такому странному и сильному наслаждению, а МакНейр, казалось, просто забыл о чем-либо, кроме того, чем был непосредственно занят. Когда большая часть была съедена, Гарри, сгоравший от желания продолжить разговор, сказал:

— Если хотите, можете забрать всё, что останется, с собой. Это несколько против правил, но я не думаю, что будет, кому возражать.

— Спасибо, — МакНейр ответил не сразу, зато прозвучало это так искренне, что Гарри даже смутился: никакая еда не стоила, по его мнению, благодарности такой силы. Похоже, МакНейр это заметил:

— Удивлены? Подобная малость не стоит такой благодарности?

— Ну… в общем… пожалуй, — Гарри смутился. — Это же просто еда.

— Это, — он усмехнулся, — не просто еда. Это человеческая еда. Это не одно и то же.

— Вас плохо кормят? — Гарри очень удивился.

— Не то, чтобы плохо, — МакНейр запнулся, подыскивая слова, — скорее… ужасно, — он хмыкнул. — Всегда совершенно одинаково. Овсянка — тост с фасолью — варёные овощи с рыбой. Тут, правда, бывает разнообразие — по сезону, я полагаю. Итак… Сколько я уже там сижу? Сколько лет прошло?

— Двадцать, — помолчав, осторожно ответил Гарри. — Почти.

При этих словах глаза его собеседника расширились и блеснули — в них мелькнуло недоверие, потом изумление, а потом что-то ещё, что Гарри не сумел распознать, но оно ему не понравилось.

— Двадцать лет, — негромко проговорил МакНейр. — Представляете: двадцать лет овсянки и варёной рыбы?

Он произнёс это совершенно серьёзно, даже глаза не улыбались, но вышло очень смешно — Гарри не сдержался и фыркнул, и только тогда лицо МакНейра ожило, в глазах плеснул смех, а губы раздвинулись в широкой улыбке.

— Поэтому это не просто еда, — улыбаясь, договорил он. — Я вам действительно благодарен. Приятно чувствовать себя человеком.

— Тогда помогите мне найти двух других, — попросил Гарри.