Побег (гет)

Регулус, сдерживая себя всеми мыслимыми и немыслимыми силами, прикрыл тихо дверь, вместо того чтобы хлопнуть ей. Сердце тяжело ухало от неверия, что Джеймс отпустил ее, что главное его препятствие внезапно исчезло так… Просто исчезло на его пути. Радость, поднимавшаяся внутри, была быстро закупорена в колбу, так и не сумев разлиться по грудной клетке. Слезы боли Лили были искренними слезами потери, горя.

Он не мог радоваться её потере даже если наконец-то получил свой шанс. Регулус зажмурился и провел рукой по волосам. Не ожидал же он в самом деле, что она забудет все и пойдет дальше с ним под руку. Крах семьи — это не то, что можно пережить легко, выпив кружку чая и сменив вид деятельности. Он отчетливо понимал, что не мог быть ее поддержкой в этом. Не готов был обсуждать боль развода, когда самого распирало от радости.

Регулус в отличие от Лили все про себя понимал. Он любил ее, горячо, до звезд в глазах, до необдуманных дурацких поступков и до готовности выдержать любую боль, лишь бы она была жива и цела. Лишь бы снова улыбалась, снова смотрела на него своими убийственно зелеными глазами, чтобы так старалась заглядывать в его душу. Чтобы он не скрывал своего восхищения. Любил до того, что был готов бросить все.

Эту мысль он держал где-то за тысячей замков, но для себя он уже все решил. И никакие слезы, мольбы и угрозы не заставили бы его передумать. Но даже произнести вслух он этого не был готов перед ней — Лили не оценила бы, он это точно знал. Лили всегда боролась до последнего, чтобы держать весь хрупкий мир в равновесии. И даже когда не было бы сил, она все равно пыталась держать всё. Наверняка бы придумала какую-то очень странную схему, по которой они строили жизнь, зная что мать Регулуса никогда не простит ей отказ сына-Лорда от обязанностей.

Регулус сам не заметил, как ноги принесли его в библиотеку.

Он потерпит, решил Регулус, наливая в изящный стеклянный стакан огневиски, усаживаясь за стол и углубляясь в чтение призванной книги.

Слова складывались в предложения, но смысл как-то не доходил до мозга. Регулус с раздражением облокотился на спинку стула и закрыл глаза.

Кричер где-то внизу протирал плафоны, легкий скрип снимаемых плафонов раздавался в пустом доме, когда по лестнице послышались тихие шаги. Они все приближались к нему и Регулус с ужасом вслушивался в их приближение, не открывая глаз. Шаги были все ближе к нему и наконец остановились за его спиной.

* * *

Лили сидела в ванной, обняв себя за колени, и в задумчивости рассматривала формирующуюся на конце крана капельку воды. Та медленно покачивалась из стороны в сторону, набираясь влагой и гипнотизируя. Эванс не была готова рассказывать Регулусу о произошедшем, но знала — он поймёт и не станет давить, если она не захочет.

Она не находила слов, чтобы объясниться. Не находила нужных чувств, чтобы их прожить. Чувствовала ли она боль? Нет — отболело давно. Ещё до того, как она встретила Регулуса, Лили пережила всю боль конца отношений, и потеря стала для неё данностью. Рыжий локон пощекотал коленку, и она убрала его за ухо. Очередная капля с тихим звоном ударилась о воду.

Всё это было так давно… Годрикова впадина, брак, быт, готовка, Джеймс. Учёба, свадьба, Марлин. Весёлые посиделки, Святой Мунго…

Оплакивала ли она прошлое? Ошиблась ли она в прошлом? Лили не чувствовала своей ошибки — ни выйдя замуж, ни уходя из брака. Каждое своё действие она повторила бы снова. Ради Гарри. Ради себя. То, что Джеймс «встал на путь исправления» не означало, что прошлое забыто и для неё. Оно вспоминалось счастьем и злостью, смехом и грустью — тысячей секунд и чувств. Лили хранила их бережно, как красивые карточки с фотографиями. Но цепляться за них — нет.

Было ли ей больно, что Джеймс в считанные секунды подписал развод? Возможно. Но он так же скоропалительно когда-то предложил ей пожениться. Эмоциональный человек эмоционален во всём. Она должна была это понимать, соглашаясь выйти за него замуж.

Со всеми достоинствами человек всегда несёт с собой и гору недостатков. Вопрос лишь в том, до какой степени она готова с ними мириться, не пытаясь изменить человека, и до какой — он готов идти навстречу.

Оглядываясь назад, Лили вспоминала, насколько горды они были. Ни один не хотел уступать. Будто две стены — а Гарри между ними.

Регулус шёл на уступки постоянно. Даже когда злился и был не согласен. Он не искал компромиссов — он капитулировал и помогал. Даже сейчас он мог бы обездвижить её, не выпустить из дома. Дом подчинялся ему целиком, вплоть до последних окон и дверных ручек. Что ему стоило просто не дать ей уйти?

И она злилась бы, кричала, плакала — а он мог бы это игнорировать. Скрыться. Переждать. Она была полностью в его власти. Но он ни разу этим не воспользовался, хотя точно знал, на что способен.

Он был слишком горд, чтобы не уважать её гордость.

Гарри никогда не был между ними. Гарри был фактом, с которым Регулус не просто смирился — он принял его и полюбил. Так же, как принял её.

Он принимал Лили целиком: её боль, её эмоции, её прошлое, её сына, её тяжелую ситуацию.

Это была их данность.

Они не жили мечтами, не строили «потом». Не говорили обещаний, не ходили на свидания. Но этого и не требовалось. Их жизнь не начиналась «после войны». У них было принципиальное сейчас. От которого ни один из них не мог отказаться. С меткой или без, с их буквально противоположным статусом, с масками, с тёплыми ладонями, которые в самые страшные моменты ловили её пальцы, — Регулус всегда был рядом. Так тихо, что это замечала только она. Но он всегда был рядом.

Лили не хотела с ним встречаться.

Она хотела его данности.

Хотела его молчаливую уверенность, его игры в маски, его присутствие рядом.

Нужно было перевернуть страницу. Чтобы эта данность стала честной.

Регулус никогда не просил честности — но желал ли он её? Лили видела это в его взглядах, касаниях, улыбках, попытках объяснить своё понимание мира. Он всегда хотел, чтобы она чувствовала то же, что и он. Но никогда не просил ничего взамен.

Джеймс был тёплым прошлым, но слишком опасным настоящим. Он только начинал осознавать то, что Лили прожила давно. Подписав документы в приступе ярости, он ждал продолжения спора. Но спорить было не о чем.

Лили не собиралась продолжать. Она хотела закончить это. Ей было страшно и больно, но спорить было не о чем.

Она обязательно поговорит с ним о Гарри — позже. Но объяснять сейчас, почему он не может увидеть сына, казалось бессмысленным. Это было бы лишь провокацией нового спора — спора об опеке. Вальбурга сживет ее со свету за подобную грифиндорскую прямоту.

А глаза цвета грозовых туч снова выразили бы бессильное возмущение. Потом — вдох, выдох, и их хозяин нашёл бы решение. Вытер ей слёзы. Рассмешил. Регулус был похож на Сириуса куда больше, чем сам думал. Он не выносил слёз. Всегда пытался её успокоить. Порой казалось, что чувствовал её боль острее собственной. Даже переживая смерть Северуса, он нашёл в себе силы жалеть её.

Она была для него данностью. Не обузой — частью жизни. Её проблемы были его проблемами. И внезапно Лили стало стыдно, за то, как часто ему приходилось её выручать. За деньги, которые он тратил на неё, деля своё и без того ограниченное содержание. Ни разу не упомянув об этом.

Её ответственность стала его ответственностью. Регулус не говорил о любви. Не говорил о будущем. Не просил обещаний и не ставил условий.

Он просто был. И он делал всё, чтобы как можно дольше остаться.

Лили знала его нелюдимость. Знала, как он уставал от больших собраний, от толп гостей, от гомона, как прятал сложные чувства под льдом. Как завидовал её открытости — и как осторожно открывался сам.

Для неё он шёл в маггловский мир, в толпу, в дискомфорт, в конфликт с семьёй. Помогал с орущим у уха абсолютно чужим ребёнком.

Он был готов на пытки, лишь бы её не нашли в его мыслях.

Он…

Он был для неё тем, ради кого сердце начинало биться тише — будто боялось спугнуть. Тем, чьё присутствие она ловила кожей. Тем, чей холод перестал быть страшным. Лили боялась назвать это. Боялась привязаться. Но также беспрекословно доверяла.

Каждый раз, замечая его улыбку, она с трудом выдыхала. Она ловила его руки, ожидая, как он сожмёт её пальцы. Согреет.

Он был частью её.

Он отдавал ей всё — деньги, положение, принципы, безопасность, свободу.

А что могла дать она?

У неё была только её жизнь. Её сын. И то, что отзывалось внутри каждый раз, когда он оказывался рядом.

Этого, разумеется, недостаточно.

Но это всё, что у нее было.

Лили решительно вылезла из воды.

Честность и ясность — вот что она должна была ему. Он не должен сомневаться из-за её поступков.

Она натянула одежду на мокрое тело, не сумела обуться мокрыми ногами и пошла босиком искать Блэка.

В его комнате было пусто. Значит — в библиотеке.

Поднимаясь по ступенькам, Лили чувствовала, как внутри нарастает решимость. Он, не задавая вопросов, пожалел её. Принял её чувства, не ревнуя, не требуя объяснений. Будто был уверен в ней настолько, что они были не нужны.

В библиотеку она уже вбежала.

* * *

Регулус с возрождающимся страхом наблюдал за борьбой, отражавшейся на лице Лили.

Мерлин. Что происходит? Бывают ли люди с ещё более открытыми эмоциями — или она делает это нарочно?

Он терялся от её смущения, смешанного с упрямством и неловкой решимостью. Как? Как ты это делаешь?

Лили собиралась с мыслями, и эти мысли были настолько сложными, что она, казалось, забывала: он читает её лицо.

Он ждал. Секунды тянулись.

Проклятый Джеймс Поттер. Сначала Регулус делил с ним брата, теперь — Лили.

Хотя Поттер её очевидно отпустил, она могла испугаться. Или поверить одному из его слов. Или, что хуже, загнать себя в угол собственных сомнений. Эванс и без того была на пределе — а теперь ещё это.

Зря он не уговорил её остаться.

Лили выглядела так, будто только что выскочила из воды. Мокрая одежда липла к телу, капли стекали по ткани, подчёркивая линии, на которые он не мог не смотреть. Регулус заставил себя поднять взгляд к её лицу. Не сейчас.

— Прости, ты не видел мой пергамент? — она закусила губу и почти зажмурилась, боясь ответа.

Сердце опасно пропустило удар.

— Всё на столе, — с трудом выдавил он. — Я просушил его.

— Спасибо.

Она поспешила к столу. Регулус смотрел ей вслед, чувствуя, как напряжение сжимает грудь.

Он заметил мокрые пятна на её одежде. Отвернулся.

— …перо не найдётся? — спросила она, наклоняясь над столом, пододвигая к себе черницу и перебирая книги, в поисках перьев.

Регулус прислонился к шкафу. Это выше его сил.

Рыжие пряди соскальзывали вперёд, она смахнула их рукой, чтобы капли не попали на пергамент, и снова сосредоточилась на документе.

Он сделал шаг ближе — и замер.

Это был не черновик.

Не письмо.

Контракт о разводе.

Мысли рассыпались. Только что она плакала так, будто потеряла нечто ценное — и вот теперь спокойно делает шаг, на который у других уходят месяцы. Не слишком ли быстро? Не от обиды ли? Не из злости?

Нет.

Он не позволит ей ошибиться. Даже если этим разобьёт себе сердце.

Регулус преодолел расстояние до нее в два шага, потянулся и закрыл ладонью место для подписи.

Лили замерла. Он чувствовал тепло её тела слишком близко — опасно близко. Голова кружилась от одного этого ощущения. Что же он делает?

— Что ты делаешь? — вторила она его мыслям.

Она легко кольнула его руку пером. Точка. Потом ещё одна.

Регулус судорожно искал слова.

— Ты уверена? Ты точно не… — начал он, но она снова поставила точку. А потом — дугу.

Он посмотрел на свою руку.

Рожица. Она нарисовала улыбающуюся рожицу. А теперь готовилась нарисовать рядом что-то еще.

Не насмешка. Не злость. Не бегство.

Она уже всё решила.

Регулус почувствовал, как внутри что-то медленно отпускает. Не радость. Не облегчение. Принятие.

Она не делала это из обиды, не бежала и вовсе не пряталась. Она закрывала дверь — чтобы не врать дальше.

Он убрал руку.

Лили фыркнула, будто он мешал ей чем-то обыденным.

— Ты вообще-то мне сильно мешаешь. Подожди секундочку, ладно? — беззаботным голосом, которым разговаривала с Гарри.

Регулус смотрел, как перо спокойно выводит её имя.

Лили свернула пергамент в плотный тубус… и ничего не произошло. Ни облегчения, ни слёз, ни слов. Дом не вздрогнул, полки не закачались, магия не отозвалась. Всё осталось таким же — библиотека, книги, холодный пол под её ногами.

Регулус стоял прямо за ней, растирая рожицу на руке, не поднимая на неё глаз. Только сейчас он понял, что на несколько мгновений позабыл дышать.

Она осторожно повернулась к нему, опираясь руками о стол и слегка присаживаясь на край.

Между ними оказалось совсем немного воздуха — ровно столько, чтобы не касаться друг друга.

Регулус смотрел не на её лицо, а куда-то ниже — на ключицу, на влажный ворот, на капли, стекающие с волос по ткани кофты. Будто очнувшись, он резко поднял глаза и несколько раз моргнул, ловя ее взгляд. Лили рассматривала радужки цвета пасмурного неба. Самая откровенная честность, на которую Регулус Блэк был способен: поймать чужой взгляд и не отводить своих глаз.

Лили так нравилось в нем абсолютно всё — его пасмурное небо, его черная смоль волос. Её тянуло к нему буквально магнитом. Он медленно переплел свои пальцы с её. Контраст от ее холодных рук заставил его вздрогнуть, и Лили сжала пальцы крепче, боясь, что он отстранится. Но он лишь ответил тем же — обхватил её ладонь так, будто она могла исчезнуть. Будто снова удерживал её от падения в обрыв. Его свободная рука коснулась ее лопаток, обнимая и притягивая к себе, осторожно будто касаясь впервые.

Лили с готовностью прижалась к нему, утыкаясь холодным носом в его шею. Ткань на его рубашке была сухой и теплой. Блэк сомкнул объятия прижимая ее к себе и подбородком касаясь ее головы.

— Я не требую от тебя ничего. — прошептала Лили в его ключицу. — Но я хочу, чтобы ты знал — та часть моей жизни, закончилась еще до того, как мы встретились. Это, всего лишь формальность.

— Но ты плакала… — наконец выговорил Регулус, совершенно запутавшись.

— Это моё прошлое… — Лили снова запуталась в мыслях, пытаясь сформулировать. И вдруг поняла — формулировать не обязательно. Она могла ему показать. Она сделала вдох — медленный, неровный — и её грудь коснулась его рубашки. А затем вырвалась из объятий и села с удобством на стол, потянув его за воротник рубашки за собой.

Регулус напрягся всем телом, удерживая себя, будто стоял у самого края. Он чувствовал её вес, её дыхание. Парень подался ей на встречу, ставя руки в стол и рассматривая её шею. Блэк отчаянно не понимал происходящего.

От каждого ее прикосновения Регулус ощущал легкие разряды. Лили аккуратно взяла его за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. Большие пальцы огладили его щеки, бездонные изумрудные глаза смотрели на него со всем ужасающим доверием.

Еще миллиметры — и Лили соприкасается с его лбом своим.

— Мне нужно, чтобы ты заглянул в мои мысли. — решительно произнесла Эванс. Его губы так близко, он наверняка ожидал поцелуя. Но она хотела дать ему больше, чем поцелуи.

— Ни за что, — почти скороговоркой просипел Блэк, нависая над ней. — Я не Северус, я не умею… Быть аккуратным, в прошлый раз я вышиб тебя из сознания. Я почти навредил тебе.

Лили вспоминала все оговорки, которые слышала о легилименции и сосредоточенно потянулась мысленно к Регулусу.

— Пожалуйста, Рег, — умоляла она, — мне так нужно.

Его небесные глаза стали напоминать ей глаза загнанного зверя.

— Я попытаюсь. — выдохнул он, закрывая глаза и собираясь с силами.

Лили снова погладила его щеку, стараясь расслабиться и сконцентрироваться на воспоминаниях о нем и на своих чувствах. Он ей не враг. Он — её данность и часть.

Регулус распахнул глаза и чётко, но тихо произнес:

— Легилеменс.

И провалился в её зелёные глаза, смотревшие на него с таким, доверием, что грудь сжало до боли.

* * *

Мир качнулся.

Не резко — будто из-под ног медленно вынули опору. Регулус почувствовал это телом раньше, чем понял разумом: давление в висках, тяжесть в груди, и странное ощущение, будто он сделал шаг вперёд, но остался стоять на месте.

Её ладони всё ещё держали его лицо.

Он чувствовал их даже там, где их уже не было.

Вокруг не было бури эмоций, не было тысячи разных мыслей, как Регулус видел всегда при легилименции. Было тихо и мирно. Его внезапно потянуло к какому-то воспоминанию и Регулус постарался аккуратно направиться к нему.

Он готовился увидеть Годрикову впадину, Джеймса или мальчишку в крови. Но увидел… Себя.

Только не таким, каким он видел себя в зеркале. Таким, каким видела его она.

Кресло в библиотеке, аккуратно заправленная рубашка с поднятыми рукавами, книга на коленях. Он читал, не замечая ничего вокруг. Лили сидела рядом и украдкой, почти стыдливо, наблюдала за ним из-под ресниц. Они сидят совсем рядом, и девушка не скрывала своего тихого удовольствия.

Он пошевелился — резкий укол разочарования, страх, что он уйдет. Но его правая рука, будто бы привычке, нашла её ладонь на подлокотнике и мягко накрыла пальцы, поглаживая её костяшки.

Регулус чувствовал её тихий восторг. Спокойствие, чувство безопасности, которое она не осознавала, но проживала каждой секундой рядом с ним.

Любовь? Его сразу рвануло дальше.

Он сидел с Гарри на ступеньках зала в доме Друэллы и Сигнуса. Что-то тихо шептал мальчику на ухо, его лицо казалось Лили таким спокойным и мягким.

— Ты тогда впервые при мне показывал эмоции. — прошелестел ее голос, подсказывая.

Регулус в ее воспоминаниях по-особенному улыбался ребёнку и обнимал его. Мальчик шкодливо повис у него на шее, заметив Лили, а Регулус улыбнулся и ей — открыто и солнечно, так, что девушка засмотрелась, присаживаясь рядом.

Он тогда этого не заметил. Он щекотал Гарри, помогал ему отпить горячего шоколада, смеялся над молочными усами мальчика.

А Лили всё не могла оторвать от него взгляда — в её глазах он был предметом восхищения.

Щелчок замка на шее.

Лили стоит у спуска в пещеру и с обидой смотрит на него.

— Да как ты можешь? — звучит внутри неё, без слов.

Он готовится умереть, даже не предполагая, как это ударит по ней. Обида затапливает её со всех сторон, а его глаза сливаются с пасмурным небом. Холод в них почти ощутим для неё.

Ей хочется взять его за руку, успокоить, удержать. Но она понимает, — он не выдержит такого при других. Она отступает, сдерживая боль и слезы.

Очередной переход.

Регулус карабкается, хватается руками за камни, пытается отбиться от инфери, вцепившегося в его ногу. Странно, но он совсем не помнил, чтобы в пещере было так темно.

Зато Лили помнила — и была в ужасе. Она не думает ни секунды — спотыкаясь на бегу, она решительно заходит в воду.

Он совершенно ничего не помнит об этом. Сейчас он чувствовал её животный страх, головокружение и боль — такую сильную, что в глазах темнело и подступали слёзы.

Живи, только живи, — кричат её мысли. Сильные волны сожаления… Почему она была так далеко, как она это допустила? Он не может… Не так. Он не может оставить её одну.

Адеско Файер срывается быстрее, чем Лили успевает подумать.

Рывок — и они снова в доме Друэллы. Он с синими губами лежит на полу, Эванс плачет и колдует сквозь слезы. Ещё один взмах волшебной палочки, — и он открывает глаза, вызывая в ней вспышку неудержимой радости, смешанной с ужасом потери и не высказанных слов.

Лили стоит у обрыва, глядя на летящую вниз шапку, когда Регулус из воспоминаний хватает её за руку. Он ощущает как по её коже бегут мурашки. Она поднимает взгляд.

Лили видела в его глазах грозовые тучи.

Сам Регулус никогда так не считал — глаза как глаза, серо-голубые, ничем не примечательные. Но она видела в них молнии, слышала раскаты грома, замечала усталость, нежность, ярость, радость, боль, смирение. Удивление. Азарт.

Блэк стоял снова в библиотеке, что-то говорил, а она снова рассматривала его так, будто он — нечто редкое и ценное.

Сначала — тепло. Потом — холод. Потом — влажный воздух, запах воды, камня и старых труб. Ванна.

Он стоял не в библиотеке. Он стоял рядом с ней. Чувствовал её сжатые напряженно плечи, её колени, притянутые к груди, слышал каплю — одну, вторую. Каждая отдавалась где-то внутри него, словно падала не в воду, а в сердце.

Он не видел её — он был слишком близко.

Чувствовал усталые слёзы, текущие по лицу. Боль не накрыла. Не ударила.

Она просто была — старая, пережитая, как заживший перелом, который ноет на перемену погоды. Регулус ощутил это в собственных костях. Не остро. Глухо. Честно.

И вдруг — резкий вдох.

Её вдох.

Он почувствовал, как её тело напряглось, как будто она собиралась встать. Потом — тёплые ладони на его груди. Толчок. Не отталкивающий — проверяющий.

Следующее воспоминание пришло волной.

Бумага. Подпись. Твердое решение. И никакой пустоты за ним.

Регулус почувствовал странное — облегчение, смешанное с твёрдостью. Не радость. Не счастье. А точку. Закрытую дверь, к которой больше не тянет.

И сразу за этим — он.

Он сам. В библиотеке. Стоящий слишком близко. Его руки, дрожащие от того, что он отказывался от собственных чувств ради неё. Его страх. Его сдержанность. Его постоянное «если ей будет больно — я отступлю».

Это ударило сильнее всего.

Он не ожидал увидеть себя таким — осторожным, напряжённым, почти испуганным. Заботливым, поддерживающим. Безопасным для неё. Он чувствовал её безусловное доверие к нему и понимал — она читала его как открытую книгу. И любила, каждый его взгляд, любила таким, какой есть. Видела его через все попытки скрыть свои чувства. Тянулась к нему, как цветы тянутся к солнцу.

Он резко вдохнул — и реальность вернулась.

— Ты в порядке? — прошептала она, дрожа всем телом. — Я ни к чему тебя не принуждаю… Я просто хочу, чтобы ты знал. Мне нужно, чтобы ты знал.

Регулус не ответил, лишь прижался лбом к ее лбу, резко, почти болезненно. В голове шумело. Сердце билось так, будто пыталось вырваться наружу. Он дышал так, словно только что вынырнул из ледяной воды пещеры.

Его руки легли по обе стороны от неё, упираясь в стол, запирая, но не прижимая.

Внутри него горел пожар. Все выстроенные стены, все так тщательно выставленные препятствия были снесены ею так легко, будто были бумажными. Он едва не взвыл от понимания.

— Ты в порядке? — тихо повторила она, — мне жаль, если…

Регулус не мог ответить, он искал в себе все возможные слова. В порядке ли он? В ужасе, любит так, что готов вырвать сердце из груди, лишь бы оно не выжигало такую боль внутри. Он окончательно выбит из колеи.

Слова не вмещали того, что происходило внутри него. Они были слишком узкими, слишком слабыми.

* * *

— Ты в порядке? — тихо повторила Лили, и голос предательски дрогнул. — Мне жаль, если…

Она не закончила — не знала о чем именно ей стоит сожалеть. Регулус крепко сжал челюсть, и втянул носом воздух, будто это могло удержать его на месте.

Тревога накрыла её внезапно, остро кольнув внутри. Она коснулась того, что он держал под замком. Вскрыла — и теперь не знала, что будет дальше. Она не знала, что страшнее: если он оттолкнёт её… или если не оттолкнёт. Регулус молчал.

И это молчание пугало сильнее любых слов.

Лили искала его взгляд, но глаза его были крепко зажмурены. Она ловила малейшее движение — вдох, дрожь, напряжение в челюсти. Она ждала отказа, вспышки, холода. Готовилась принять любой из них.

Но он не отстранялся.

И тогда она поняла: он не отталкивает — он пытается мучительно придумать ответ.

Еще одно мгновение и он распахнул глаза, глубоко вздохнув.

Он наклонился, касаясь её холодных губ своими. Неуверенно, но резко. Лили ответила сразу, слишком быстро жадно ловя его ласку. Поцелуй был горячим, сбивчивым, в нем было больше напряжения, чем нежности. Сердце билось так сильно, что у нее защипало щеки, а дыхание сбилось.

— Я люблю тебя. — слова долетают до Регулуса через вату и он с удивлением понимает, что вырвались они из его рта. Занятый попытками взять под контроль мысли, он даже не смог уследить за тем, что глупое сердце заставило язык выдать все и сразу. — Больше, чем любил когда-либо кого-либо. Больше, чем мог себе представить, что способен. Я не ты, я не могу так… — Он задохнулся. — Я хочу тебя рядом с собой всегда. Ты вдохнула жизнь в мою жизнь. Я ни на секунду не злюсь на тебя. Я бы не любил тебя если бы ты не была тобой. Я люблю тебя всю до конца до каждого твоего возмущения и каждой глупо-храброй выходки. Блэки прокляты быть однолюбами или не любить вообще. Я думал, что не полюблю вообще, но я полюбил тебя и видимо не разлюблю. Я буду любить тебя, буду рядом, пока не скажешь… — Регулус внутри как будто бы окончательно сломался. Все попытки сдержать себя послали куда-то его самого и только помогали еще больше выдавать. — Я люблю тебя, и я не ожидаю от тебя ответа. Я все прекрасно понимаю… Мне так жаль, я не хотел на тебя все это…

Лили поймала его губы своей ладошкой не давая продолжить.

— Регулус Блэк, ты что посмел сомневаться, в моих чувствах к тебе? — удивленно прошептала она снисходительно улыбаясь. — Регулус Блэк, я люблю тебя со всеми твоими масками, с каждой хитрой ухмылкой, со всеми твоими внутренним демонами, хитростями и молчаливостью. Я буду любить тебя, пока ты не скажешь… Что там я должна сказать если захочу, чтобы ты ушел? Вот у тебя такое же кодовое слово. Иначе я буду липнуть к тебе, держать тебя за руку, целовать и пугать до чертиков, залезая в твое личное пространство до скончания веков.

— Или пока смерть не разлучит нас? — со смешком вырвалось у него раньше, чем он подумал, что по сути сказал.

— А ты готов к этому? Не хочешь подумать еще немного времени? — Лили изогнула бровь. — Я магглорожденная безработная без образования в официальном разводе всего несколько минут, еще и с ребенком.

— Я без пяти минут узник Азкабана и террорист, на мизерном содержании вместо нормальных доходов. Кто из нас должен думать?

— Я не пущу тебя в Азкабан.

— А я тебя куда-либо без меня. Не делай так больше. Я бы не смог так… — мордредовы руки легли ей на талию, требовательно и крепко сжимая в объятиях.

Регулус не мог больше сдерживаться, он хотел её. Желание накрывало волнами, лишая воздуха.

Он подхватил её, почти стаскивая со стола, прижимая к себе. Проходясь по шее голодными поцелуями:

— Только скажи мне остановиться и ничего не будет. — прохрипел он в её ключицу.

— Что мне нужно сказать, чтобы ты не останавливался? — прошептала она, прижимая его к себе.

Регулус рванул ткань кофты на себя, обнажая её грудь и плечи. Мокрая кофта с жалобным треском поддалась и полетела куда-то через стол, задевая за собой книги. Те с глухим стуком рухнули на пол.

Лили вздрогнула от шума, но не отстранилась.

— Ты… — Блэк не находил слов, глядя на обнажённую кожу, и снова впился губами в ее шею. Крепче, будто боялся отпустить.

Его дыхание сбилось, тело было напряжено до предела, в этом напряжении уже не оставалось места для осторожности.

Девушка нашла пуговицы на его рубашки и на ощупь, начала одну за другой освобождать их из петелек. Регулус глухо выдохнул, когда она выгнулась от его поцелуев, прижимаясь своей холодной кожей груди к нему. Он быстро выпутался из рукавов и снова притянул её к себе — ближе, плотнее, будто проверяя, выдержит ли это расстояние между ними.

Его тело было горячим, напряжённым, каждая мышца —на пределе. Лили чувствовала это каждым прикосновением.

Он целовал ее шею, хрупкие плечи и грудь, заставляя Лили закусывать щеку, чтобы не застонать от удовольствия. Его губы задерживались у её кожи, будто он боролся с собой, прежде чем позволить себе ещё одно прикосновение. В этом было слишком много желания и слишком мало контроля.

Лили вцепилась пальцами ему в плечи, словно боялась потерять опору. Мир сузился до этого — до тепла, до ощущения, что он рядом так близко, как никогда прежде. Каждое его движение отзывалось в ней дрожью.

Напряжение между ними стало почти осязаемым — густым, пульсирующим, готовым сорваться в любой момент.

— Мерлин. Нельзя, — с отчаянием выдохнул Регулус ей в плечо.

Лили едва не заплакала, когда он перехватил её руки, останавливая.

— П-почему? — жалобно прошептала она, слёзы разочарования брызнули из глаз сами собой.

— Нужно отправить документы в Министерство. Их засвидетельствуют, пару заклинаний, разрыв оригинального контракта — и вот тогда вы разведены. Гарри останется наследником и всё будет в порядке. Мы… — он снова измученно коснулся губами её плеча и только после этого отпустил её руки. — слишком рано.

Он отступил, поднимая свою рубашку с пола.

Лили опустила лицо, стыдливо прикрывая обнаженную грудь руками. Легкое движение воздуха — и его рубашка легла ей на плечи, скрывая от Регулуса и библиотечного холода. Петелька за петелькой он застегнул несколько пуговиц, подстраховывая свою силу воли. Девушка осторожно просунула руки в рукава и слезла со стола.

— Я люблю тебя, Лили. — тихо повторил Регулус, притягивая ее к себе. — Прости, что так… Получилось, я должен был лучше…

Лили обвила его талию и уткнулась носом в его шею, выдыхая дрожь.

— Всё в порядке, мне понравилось, — покачала она головой. — Обещай повторить, когда будет уже можно.

— Пойдем спать, с нас достаточно на сегодня. — Регулус осторожно потянул её за руку из библиотеки.

— Останешься спать у меня? — жалобно протянула Лили, молясь чтобы он согласился. — Обещаю не приставать.

Регулус фыркнул, переплетая пальцы с её.

— Я отправлю договор Никсону, попрошу поторопиться с оформлением и на всякий случай сделаю копию. А потом приду к тебе.

* * *

Лили стянула мокрые штаны и зарылась в одеяло, оставаясь в одной его рубашке. Запах одеколона успокаивал — знакомый, домашний. Она уже дремала, когда скрипнула дверь.

Кровать прогнулась рядом, когда Регулус лёг так тихо, будто боялся спугнуть. Его рука прошлась по её волосам — коротко, бережно.

Лили придвинулась ближе, носом касаясь его плеча, и уснула, услышав тихое хмыканье.

* * *

— То есть вскрыть вход в Лестрейндж-холл будет не самым сложным процессом. — заключил Сириус.

— О да, всего лишь понадеяться на кровную связь, всего лишь. — вскинулась Лили, возмущенно смотря на Регулуса, — Регулус, это теория. Да, Блэки невозможно круты, ты конечно прав и вы величайший род в Британии и круче вас только Виндзоры и то не факт. Но ожидать, что из-за того что Лейстрейнджи по сути побочная ветвь Блэков, и потому вас впустят в Лейстрендж-холл защита, а не выжрет все ваши силы и не предупредит хозяев о вторжении — это бред!

— Ради Мерлина, я спорю с твоими колдомедицинскими заключениями, женщина? — устало закатил глаза Регулус, — Тогда почему каждый раз мои заключения ты ставишь под сомнения?

— Да потому что это… Это слишком просто, — вхмахнула руками Лили, — Считать, что вам всё позволено из-за того, что вы сплетены кровными узами — это антинаучно.

— Для магглов, Лили. Но кровные связи особенно такого рода, как мы, имеют огромное влияние, и ты упрощаешь, я назвал несколько формул заклинаний, которые требует некоторого магического напряжения.

— Так какие там формулы? — не обращая внимания на явно уже давно продолжающийся спор, потянулся Сириус.

— Я записал на пергаменте… -Регулус передал походя брату нужную записку и отвернулся. — Лили, ради Мерлина, подумай о том, что мы не просто так рисуем гобелены, потому что нам нечем комнаты украсить — это не иерархические связи. Это прямое описание зависимостей предков и потомков одного рода от другого.

— Иерархическое и только! — возмущение Лили потонуло в мучительном вздохе Регулуса.

— В сотый раз, мы не британские монархи и знать, мы маги!

— Но это уже какие-то магические сказки, а не стройные магические законы!

— Пойду прогуляюсь, — произнес Сириус и поторопился ретироваться, пока они были заняты друг другом, аккуратно утаскивая план дома Лейстрейнджей.

— Не пропадай, — бросил ему Регулус, будто что-то почувствовав в словах брата. — Минут двадцать и посмотрим, как можно поступить с Хогвартсом. Только объясню этой упрямице, что её понимание чистокровности в корне неверно.

— Я уже тысяу раз это слышал, и это ничего недоказывает…

Сириус кивнул и улыбнулся, всё-таки он отличный парень для Эванс. Только у него одного хватит терпения на неё. Эванс кивнула вслед, ничего не заметив, так была поглощена спором с Регулусом. Видимо, эта идея совсем не была свежей и обсуждали они её между собой уже по сотому кругу. Она прекрасно знала, что братья не пустят Лили к Лейстренджам и на пушечный выстрел, потому так боялась столь непродуманно легкого плана. Ведь ее не будет, чтобы помочь в случае провала.

Перед трансгрессией он выпил из колбы золотую жидкость, запуская часы.

Оказавшись у дома Джима, Сириус учтиво постучал, вспоминая, что тот живет теперь не один.

— Я открою! — послышался крик подростка, а затем бодрый стук костылей по полу.

— Кей, медленнее, не упади! — ответила ему Миссис Петтигрю. — И не забудь спросить кто там!

— Бабушка, это Сириус! Я его уже давно почувствовал! — и наконец дверь распахнулась, являя перед собой довольного Кея. — Привет, Сириус. Как дела? — заулыбался чуть бледный мальчишка на костылях. Нога его была тщательно перебинтована и зафиксирована, а белые свежие бинты торчали из-под штанины. Он посторонился, впуская Сириуса, заправски управляясь деревянными палками.

— Привет, сам-то как? Ну и напугал же ты нас позавчера! — дружелюбно ответил Блэк, закрывая за собой дверь.

— Нормально, только нога очень болит, но я уже научился хорошо ходить. Ремус говорит, что дуракам везёт. А Джеймс и Миссис Петтигрю говорят, что я просто неугомонный и надо больше сидеть. — беззаботно болтая, мальчишка ковылял за ним, — Джеймс в кабинете, делает вид, что работает, но на самом деле прячется от меня.

— Добрый вечер, миссис Петтигрю. — поздоровался Сириус, слушая Кея. Подумать только еще несколько лет и Гарри будет так же трепаться без умолку и почти взрослым человеком. Люди удивительны. Сириус всё больше и больше ценил такие секунды. — Тебе стоит чаще к ним прислушиваться. У тебя очень большой шанс, что нога заживет без последствий, но только если ты будешь соблюдать все предписания колдомедиков. Если ты покалечишься сейчас сильно, то в старшем возрасте не сможешь играть в квиддич или податься на какую-нибудь интересную должность или поехать на какую-нибудь интересную экспедицию. Твое физическое состояние может сильно усложнить тебе жизнь.

Кей же становился всё менее и менее расслабленным и беззаботным, что-то явно было не так с Блэком. Он буквально чувствовал его напряжение, хотя Сириус и пытался скрыть его за беззаботными фразами. Что-то в его слишком серьезных словах заставляло тело покрываться огромными мурашками.

— Здравствуй, Сириус, проходи, я делаю тартатан. Через двадцать минут сможем выпить чаю! — послышалось из кухни. Где гремела посудой миссис Петтигрю.

— Я всего на несколько минут. Благодарю.

— На несколько минут и чай…

— Что происходит? — тихо спросил мальчишка, сдвинув брови. — Ты меня не обманешь, я расскажу Джеймсу…

— Кей, это всего лишь напряженное задание Аврората. Контрабандисты совсем одурели, приходится торопиться, — Сириус опешил от такой прямоты и судорожно сжал пергамент в кармане.

— Джеймс пойдет с тобой? — прошептал тот, оглядываясь на кухню.

— Нет, я всего лишь за мантией и скоро вернусь. Ничего серьезного, — мужчина взъерошил ему волосы, чем еще больше заставил маленького оборотня напрячься. Не дожидаясь его ответа, Сириус поторопился подняться по лестнице, спасаясь от подозрительного мальчишки. В спину ему упирался долгий не-подетски тяжелый взгляд, а затем послышался стук костылей в сторону кухни.

— Привет, я одолжить мантию. Хочу проверить точку встречи контрабандистов в Лютном. — распахнув дверь, скороговоркой произнес Сириус. Джеймс поднял глаза от писем и устало вздохнул:

— Да, конечно, бери, она в подвале весит. Не против, если я не пойду? Я тут с бумагами из магических школ пытаюсь разобраться.

— Все-таки решил отправить его в Хогвартс? — удивленно спросил Блэк.

— Не в Хогвартс точно, мы поговорили с Ремусом и решили, что это будет просто жестоко для Кея. Жить в страхе кого-то укусить или попасться в ту страшную историю, в которой оказался Ремус… Нет, не стоит. Дамблдор за обычными детьми не смог уследить. Не надо ему еще одного оборотня. Отправил вопросы в несколько школ, я так понял в американской Ильвермони бывают оборотни, как преподаватели, так и студенты. Но это далеко. Я не смогу так просто прийти. С другой стороны есть Колдовстворец, но обучение на русском да и так далеко, не очень понятная программа обучения… Да и с их нынешними отношениями с миром, нет, русские маги, конечно, живут еще более отдельно от магглов, чем мы, но они отделены и от нас. Не хотелось бы внезапно узнать, что у них свой Тёмный Черт какой-то народ косит под тихую… И добраться туда не так просто, как хотелось бы. Не знаю даже, что делать. Думаю, посоветуюсь с Лили, может она подскажет что-то умное. Если захочет со мной разговаривать, конечно. Она писала, что зайдет завтра осмотреть Кея. Но… Сам знаешь.

— Лили не держит зла, пообижается, но не думаю, что её хватит надолго. Только найди в себе силы унять свою гордость, она ведь тоже гордая. А со школами… — Сириус продолжил не останавливаясь, — Попробуй может посетить с ним эти школы? Не сейчас, конечно, но, может, когда всё уляжется…

— Ты хочешь сказать если всё уляжется? — хмыкнул Джеймс.

— Я буду оптимистом, дружище, — Сириус подавил грустную улыбку. — Ремус я так вижу прописался у тебя.

— Вместе как-то повеселее, Снейп прислал ему зелья, я настоял на том, чтобы пока ему и Кею не станет легче, он пожил у нас. А потом попытаюсь уговорить остаться, мелкому нужно хорошее устойчивое окружение. Особенно сейчас.

— Да у тебя уже целая коммуна.

— Родители любили, когда у меня гостили друзья, думаю, я продолжаю их традицию.

— Ладно, я тороплюсь. Ты в хорошем темпе, Джим.

— Ага, где-то на одной скорости с бешенным гиппогрифом. — фыркнул Джеймс и вернулся к бумагам.

Сириус скатился по лестнице и забрал мантию-невидимку из подвала, быстро выскочив из дома.

— Что ты задумал? — упертый мальчишка не дал Сириусу аппарировать, ковыляя за ним из дома.

— Послушай, Кей, я не всё могу тебе рассказать. Но мне нужно от тебя кое-что.

— Что? Я ничего не буду скрывать от Джеймса.

— Возможно, очень скоро ему и Ремусу понадобится поддержка. Ты получил от них очень много, приготовься к тому, что им очень скоро понадобится преданный друг. — Сириус оглянулся на дом и поймал мальчика за плечи.

— Что? — опешил Кей, — Что ты задумал?

— Я постараюсь выбраться из этого, ладно? Но, возможно, все пойдет не так хорошо. Будь рядом, ладно? Ты очень хороший парень и вырастишь очень проницательным и добрым мужчиной. Будь преданным и добрым другом, слушай своё сердце, не давай никому убедить себя ни в каком бреде. Защищай и поддерживай. Хорошо?

— Ты меня пугаешь. — прошептал Кей, — пожалуйста, прекрати, прощаться.

— Ничего не бойся, ладно? Будь рядом с ними и будь хорошим человеком. — Сириус развернулся в шаге и аппарировал.

— Слушать сердце? Быть хорошим человеком? — Поттер-младший задумался, — но тогда… Джеймс! — громко и протяжно завопил Кей, быстро перебирая костылями в сторону дома, — Джеймс, что-то происходит! Что-то очень и очень плохое с Сириусом!

* * *

— Лили, Сириус с тобой? Он наговорил Кею прощальную речь и забрал у меня мантию-невидимку, а сейчас я не могу отправить ему Патронус, он мне не отвечает. Мы с Ремусом проверили дом Альфарда — там никого. И он не получал никакого задания от Аврората или от Ордена. Никаких котрабандистов. Его нет ни в баре, ни дома, ни на каком задании и уже прошло три часа как он пропал. — олень со взволнованным голосом Поттера проскочил по библиотеке.

Лили и Регулус повскакивали со своих кресел синхронно переглянувшись. О, нет. Регулус в ужасе начал искать пергамент с формулой заклятий. Он же не мог, не мог… Блэк раскидывал бумаги, надеясь, что он не прав.

— Лили! Где…? — страшная догадка оплеухой снесло оцепенение с девушки и та посмотрела на то место, где только недавно видел карту дома Лейстрейнджей. До ухода Сириуса она спокойно лежала около нее.

— Регулус, — Лили заткнула визжащую в голове панику и заставила себя подняться. — Он пошел туда, нам нужны координаты дома Лейстрейнджей. Я зову Краучей и Малфоя, скажу чтобы собрали всех лояльных и зову Джеймса и Ремуса.

— Это же самоубийство! Это гребанное самоубийство. — Регулус раскидывал книги, ища формулу вскрывающую защиту или хоть что-то, что могло быть доказательством, что Сириус не сделал это.

— Или, на языке твоего тупого, как столешница, брата, самопожертвование. — Лили поспешила к камину, вызывая мистера Крауча и объясняя, что происходит.

— Нет, нет, нет, только не это. Мордред, только не это, — тихий шепот Регулуса разрезал тишину библиотеки, ища координаты леса рядом с домом Лейстрейнджей.

— Джеймс, Сириус пошел в Лейстрейндж-Холл. Мы идем за ним, собери всех, кому можно доверять безусловно и приготовься аппарировать по нашим координатам. Сириуса надо спасать. — Лили колдовала патронус.

— Лейстрейндж-Холл? Мы готовимся, нужно минут двадцать. Я умоляю тебя жди нас, с кем бы ты ни была, вместе больше шансов выбраться из этого.

— Скажи Миссис Петтигрю уезжать из Гордиковой впадины, да подальше. Из всех магических мест и подальше от Лондона. Я объясню всё на месте. Если мы справимся и найдем Сириуса, то начнется страшная передряга.

— Какого Мерлина происходит, Лили? Ремус зовет Феба с Гидеоном. Но кого-то ещё я боюсь звать, если вмешается Дамблдор, то нам несдобровать, это привлечет всех остальных Пожирателей. Сама знаешь — в Ордене полно ушей.

— Отлично, бери их, а там разберемся. — Лили взяла у Регулуса координаты, диктуя их Патронусу.

— Мисс Эванс, у меня пятеро авроров сейчас, двенадцать через несколько часов. Я и Барти готовы выдвигаться. Нужны координаты. Малфой, говорит, что Тёмный Лорд где то в Ирландии, если будем быстрыми есть шанс выбраться. Он постарается предупредить если тот направится в сторону Лейстрендж-Холла. И предупредит о тех, кто сможет прийти на помощь, если мы решим пойти на вторую часть плана.

— Пять авроров, один Сириус, двое нас, двое Краучей, четверо с Джеймсом. Против троих. Да поможет нам Господь. — Лили схватила бледного как полотно Блэка за руку.

— Как он мог до такого додуматься? — выдавил Регулус, призывая сумку и перчатки из драконьей шкуры. Лили призвала их куртки и для себя более удобные ботинки.

— Чем бы он там себе не думал, мы его заберём, Регулус. И выйдем оттуда вместе и целые. — не веря собственным словам, упрямо произносила Лили.

— Не отходи от меня. — прошептал он, помогая ей надеть куртку.

— А ты от меня. — Эванс взяла Регулуса за руку и приготовилась к аппарации.