Это будет моя игра (джен)

На пиру по случаю окончания учебного года зал украшен флагами Слизерина. Слизеринцы с гордостью посматривают на всех остальных.

Я же рассматриваю один из флагов и размышляю над вопросом — будет ли директор делать так, как он сделал это в оригинале — добавлять баллов Гриффиндору, оплевав в результате Слизерин, или же учтет мое участие в походе за камнем и все-таки оставит победителем наш факультет?

— Что застыла? — пихает меня Гойл. — Вон Поттер идет.

Поднимаю голову, сталкиваюсь взглядом с Гарри, которого сопровождает Дамблдор. Гарри спотыкается на ровном месте, делает попытки спрятаться за директора.

Похоже, Дамблдор так ничего и не объяснил ему. Или же объяснил, но как-то криво. Иначе зачем Поттеру продолжать меня бояться?

Перечисляют баллы у факультетов. Первыми идем мы, затем Когтевран с Пуффендуем, а потом уже Гриффиндор.

— Да, да, вы прекрасно потрудились, — произносит Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Слизерина. — Однако мы не учли последних событий...

Твою мать!

Директор что-то бормочет, но я его не слышу. В ушах стоит гул, а в животе — ощущение острой несправедливости. Я, конечно, понимаю, что это книга, что Дамблдор откровенно симпатизирует «гриффам» да и вообще он м...к, но... Я уже привыкла и полюбила свое новое обличье — Диану Гамильтон, студентку Слизерина. И я искренне болею за Слизерин.

...Флаги Слизерина исчезают, уступая цветам Гриффиндора...

— Ребята, — слышу я голос кого-то из старших ребят. — Гамильтон дали всего десять баллов. А этим уродам по пятьдесят. Объявим директору бойкот?

В себя прихожу от того, что весь мой факультет встает и ровным строем направляется из зала. Из-за стола вылезти мне помогают Крэбб с Гойлом.

Повисает тишина. Но мы до выхода не доходим — за столом Гриффиндора встает Грейнджер и начинает срывающимся голосом рассказывать все подробности похода за камнем. И про свет, отпугнувший «дьявольские силки». И про ключ. И про то, что я уберегла их от взрыва в комнате с шахматами, хотя сама получила кровавые раны (тут, конечно, Гермиона преувеличила — всего-то с десяток легких порезов), и то, что я вернулась за ними, а не пошла дальше сама, хотя могла бы. И то, что я не бросила Поттера. И то, что я обманула Вольдеморта, рискуя жизнью — ведь ко мне он мог прикоснуться без проблем... Даже вспомнила, что я после всего этого почти двое суток провалялась в Больничном крыле. В общем, Гриффиндор не может принять незаслуженную победу.

Когда последние слова Гермионы затихают, встают гриффиндорцы. И так же молча направляются на выход.

А мы стоим в дверях, вытаращив на них глаза. И, разумеется, образовывается затор.

— Профессор Дамблдор, по всей видимости, победители не согласны с вашим распределением очков, — разносится по залу ядовитый голос Снейпа. — Может, стоит подумать еще раз?

Когтевранцы и пуффендуйцы сидят, молча уткнувшись в свои тарелки, не выказывая симпатий ни нам, ни Гриффиндору.

— Ну хорошо, — каркающим голосом произносит директор, видимо, сдавшись. — Не десять. Сто очков Слизерину!!!

Цвета меняются обратно, что сопровождается ревом радости со стороны всей смешанной толпы у входа. Гриффиндорцы обнимаются со слизеринцами, меня подхватывают близнецы Уизли, следом еще кто-то и начинают качать.

Когда все успокаивается, меня впихивают за стол, наскоро поправляют мантию.

— Первый раз вижу, чтобы кто-то радовался своему поражению, тем более, уступив Слизерину, — фыркает под ухом Джемма Фарли. — Но, в любом случае, Диана, от имени факультета тебе искренняя благодарность.

Улыбаюсь.

* * *

После пира ко мне подходит растерянный Поттер.

— Диана... Прости, я... не верил тебе, — бормочет гриффиндорец. — Я... думал... что...

— Все в порядке, Гарри, — беру его за руку. — Сам-знаешь-кто поверил, так что не страшно.

— Если бы не Гермиона... Я... Прости, что сомневался в тебе... Ты настоящий друг... Несмотря на то, что слизеринка.

— Поттер, ну ты и умудрился похвалить... — фыркаю. — Ты тоже друг. Несмотря на то, что гриффиндорец.

Теперь уже фыркает Гарри.

* * *