Однажды двадцать лет спустя (джен)

— Всех? — помолчав, переспросила она.

— Всех, — кивнул он. — Ну, или тех, кто провёл там более года. Или двух. Или… не знаю. Но дело не в них же.

— Не в них, — она поёжилась.

— Ты считаешь, что я не прав?

— Нет, — после довольно долгой паузы ответила Джинни. — Но я… Я не знаю. Я не знаю, смогу ли я, Гарри.

— Сможешь ли ты? — онемевшими губами повторил он.

— Прости! — она схватила его за руки, потом тут же отпустила и вскочила на ноги. — Прости, Гарри! Я… я знаю. Ты прав… это правильно. Но я… Там ведь Руквуд. Я не знаю… и мама…

— Я понимаю, — прошептал он. Стало холодно, и он подумал вдруг, что очень странно, что в их доме всегда так холодно — неужели все Блэки всегда обожали холод?

— Гарри! — Джинни, плача, опустилась рядом с ним на колени и обняла. — Гарри, Гарри, пожалуйста, дай мне время! Они не стоят того… Он не стоит… Никто не стоит того, чтобы мы…

— Всё в порядке, — он тоже обнял её и закрыл глаза. — Я понимаю, правда. Я понимаю.

Он осторожно отпустил её и встал — Джинни схватила его за руку, но он мягко высвободился и, наклонившись, поцеловал её волосы.

— Уже утро, — сказал он ласково. — Мне пора, Джин.

— Гарри, стой! — она попыталась снова поймать его руку, но промахнулась — он как-то незаметно и легко отступил в сторону.

— Мне правда пора. Увидимся вечером, Джин, — он улыбнулся, коснулся губами кончиков своих пальцев и послал ей воздушный поцелуй, после чего быстро вышел, тихо притворив за собой дверь — а она разрыдалась, уронив голову на постель и даже не делая попыток подняться с пола.

Она не знала, сколько так просидела — кажется, в конце концов она задремала, измученная слезами — когда услышала внизу, в гостиной, характерный шум в камине, вскочила и кинулась вниз в чём была — а была она в чём спала… и столкнулась в дверях гостиной с Малфоем, который, вероятно, только что пришел камином. Это обговаривалось, конечно, и обычно Джинни об этом помнила, но сейчас совершенно забыла, и его появление оказалось для неё полнейшей неожиданностью. Он тоже, очевидно, никак не ожидал наткнуться на столь своеобразно одетую хозяйку дома — всё, что он успел сделать, это выставить вперёд руки, на которые она с разбега и налетела. Они молча стояли, глядя друг на друга, потом в его глазах мелькнула тревога, и он спросил, делая вежливый шаг назад:

— Миссис Поттер, что-то случилось?

— Случилось, — хрипло сказала она. Она и хотела бы по-прежнему на него злиться, но это никак не выходило, и она просто обхватила себя руками, чувствуя, как очень некстати снова закипают на глазах слёзы.

— Боги мои… возьмите, — он вынул откуда-то её палочку и протянул ей. — Простите мне мою выходку. Это было глупо и очень по-детски.

— Что? — она даже не поняла, о чём он говорит. — Ах, да… это… не нужно, — она махнула рукой. — Она ваша по праву.

— Я только что отказался от этого права и вернул её вам, — он говорил мягко, но смотрел на неё всё тревожнее. — Меня она всё равно слушаться больше не будет.

— Ладно, — она забрала палочку. — Спасибо. Вы тоже меня извините.

— Забыто. Миссис Поттер, — он очень осторожно сделал едва заметное движение в её сторону. — Что всё-таки произошло? Могу я помочь?

— Вы-то? — она вдруг усмехнулась. — Можете. Если убьёте Руквуда.

Выражение изумления, появившееся на его обычно невозмутимом лице, если и не развеселило Джинни, то, во всяком случае, немного привело её в чувство.

— Можно, вообще-то, — задумчиво проговорил он. — Если это и вправду поможет. Сейчас это представляет определённую сложность… но если это действительно нужно…

— А что, вы правда готовы его убить? — с интересом спросила она. Разговор с самого начала был абсурдным, но, во всяком случае, отвлекал её от того, как они с Гарри расстались.

— Не то, что готов… но могу это устроить. Если это поможет.

— Как это… любезно, — она почти улыбнулась. — Что, тень долга мужа падает на жену?

— Ну… мне никогда не нравился Руквуд, — пожал он плечами. Внезапно лицо его изменилось, он даже, кажется, побледнел и спросил, — неужели ваш муж решил пересмотреть все дела?

— Да! — слёзы снова заполнили её глаза, Джинни не смогла удержать их, и они поползли по её щекам, собираясь в капли на подбородке и падая ей на грудь.

— Миссис Поттер, — Малфой шагнул к ней и, взяв её руки в свои, неожиданно почтительно поцеловал их. — Если это хоть как-то утешит вас, Руквуд не проживёт долго на свободе в любом случае. Я даже представить боюсь, сколько у него здесь осталось врагов — из тех, кого он предавал и обманывал.

— Нет, — опомнившись, она вырвала свои руки и, размахнувшись, вдруг со всей силы ударила его по лицу. Раздался громкий, звонкий хлопок, удар отозвался во всей руке резкой тяжёлой болью, Джинни ахнула и отступила назад, чувствуя, что краснеет. Она с самого появления Малфоя в их доме мечтала сделать что-то подобное — но одно дело мечтать, и совсем другое — всё-таки сделать, да ещё так внезапно. — Простите, — пробормотала она. — Я… я просто…

— Должен сказать, у вас отличный удар, — с некоторым удивлением проговорил он, потирая наливающуюся краской щёку. — Вы не охотником в квиддич играли?

— Охотником тоже, — она даже не помнила, когда чувствовала себя настолько неловко. — Пожалуйста, простите меня! Я просто… не очень хорошо себя чувствую… хотя это не оправдание, разумеется, но я…

— Я не в обиде, — он рассмеялся. — В каком-то смысле это даже лестно, — сказал он весело и, отвечая на её недоумённый взгляд, пояснил, — мне очень давно не давали пощёчин красивые женщины, — она хотела что-то сказать, но он продолжил уже серьёзно, — я понимаю, что вы вините меня за то, что сейчас происходит, и за то, что потом ещё будет происходить. Не буду вам лгать, я хотел, чтоб ваш муж вынес на пересмотр не только дело МакНейра, но клянусь, меньше всего я желал полного пересмотра.

— Почему? — она вдруг сообразила, во что одета, но не смутилась, а просто трансфигурировала свой наряд в нечто среднее между платьем и мантией.

— Потому что, — он запнулся, подыскивая слова, — на мой взгляд, большинству из сидящих там самое место. Тому же Руквуду, к примеру.

— Он разве не ваш?

— Он предатель, — скривился Малфой. — А таких никто не любит.

— А разве для вас говорить сейчас так о нём — не предательство? — с вызовом спросила она. Он убрал, наконец, руку от своей щеки — та была ярко-красной, и на белой коже даже можно было угадать силуэт ладони. Джинни вновь покраснела, но взгляда не отвела.

— Предательство тоже разное бывает, — он улыбнулся. — Одно дело…

— …сбежать под конец от заведомо проигравшего, — подхватила она. — Как вы.

— Я согласился бы с вами… к тому же, в войнах подобное происходит постоянно — вот только на тот момент, когда мы ушли, победитель ещё определён вовсе не был. Впрочем, это не важно, и в целом я с вами согласен — я тоже предатель, да. Просто я выбрал верную сторону, — он опять улыбнулся. — И всё же между нами есть разница.

— Конечно. Вы выбрали верную сторону, — повторила она.

— Не только в этом. Руквуд к нам пришёл сам. Лорд его, разумеется, обихаживал, долго — но не запугивал, а заманивал. И он пришёл. Хотя уж кто-кто, а Руквуд-то мог спрятаться так — не то, что Лорд, Гриндевальд бы не отыскал.

— Зачем вы говорите мне это?

— Вас это отвлекает от мрачных мыслей, — он засмеялся. — Я не спал нормально уже несколько суток, и чувствовать рядом человека, которому по-настоящему плохо, мне тяжело. Я, как обычно, поступаю исключительно эгоистично.

— Да уж, — она кивнула. Как ни странно, ей действительно стало легче. — Хотите, накормлю вас обедом? Или вы принципиально ничего не едите из рук урождённой Уизли?

— Очень хочу! — с энтузиазмом согласился он. — Вот только исполню в очередной раз свои обязанности — и буду счастлив разделить с вами стол. Прошу вас, не обижайтесь, что этого не случалось прежде — моей единственной целью было максимально уменьшить создаваемые для вас моим присутствием здесь неудобства.

— Я знаю, что мой муж прав, — сказала, помолчав, Джинни. — Мне тяжело это принять, но это ничего не меняет. Я всё равно буду с ним. Что бы вы ни подумали.

— Я — последний, кто пожелает мистеру Поттеру семейных неприятностей, — заверил он её удивительно искренне и пояснил, — мой жизненный опыт однозначно свидетельствует, что, чем счастливее в личной жизни сильные мира сего, к коим, безусловно, относится и всегда будет относиться ваш муж — тем счастливее и спокойнее живётся окружающим. Так что я всем сердцем желаю ему только счастья.

Она не выдержала и рассмеялась — он тоже весело улыбнулся и ушёл вверх по лестнице, а Джинни отправилась переодеваться и готовить какую-нибудь еду.