Однажды двадцать лет спустя (джен)

Полдня Гарри работал нормально — пока в очередной раз не побеседовал с министром. Тот с одной стороны очень его развеселил — тревожно расспрашивая Гарри о том, может ли тот гарантировать после случившегося безопасность, и сетуя на то, что, оказывается, даже министерство больше не является местом, где можно чувствовать себя в безопасности — а с другой заставил посмотреть на идею Малфоя как на вполне исполнимую. Посему Гарри на всякий случае разубеждал министра не настолько активно, как мог бы, и, хотя вроде бы убедил, что ему лично точно ничего не грозит, однако, когда он уходил, сомнение у того в глазах всё равно оставалось.

Вернувшись к себе в кабинет, Гарри плеснул себе воды из графина — и, уже поднося стакан к губам, вдруг остановился. Что-то было не так… он не мог понять, что, но что-то переменилось в комнате с тех пор, как он был здесь в последний раз. Отставив стакан, Гарри внимательно, буквально дюйм за дюймом, осмотрел кабинет — вроде всё было на своих местах, даже его брошенная как попало сумка (он так и не привык к портфелю, который нельзя было носить на плече), даже кое-как сброшенные перед уходом в верхний ящик бумаги… но ведь что-то же остановило его, а Гарри привык доверять своей интуиции. Он ещё раз обошёл комнату, потом ещё и ещё… вернулся на то место, где впервые поймал это ощущение, долил воду в стакан, поднёс его ко рту — и, наконец, понял.

Пробка в графине была развёрнута не той стороной. Отверстие не было идеально ровным, и если заткнуть его как попало, то при движениях пера пробка начинала едва заметно подрагивать, что очень бесило Гарри, и поэтому он всегда доворачивал её до идеально плотного вхождения — а, когда наливал себе воду, вернувшись, она выскочила слишком легко.

Возможно, конечно, всё это ему лишь показалось, но проверить всё равно стоило. Он забрал графин и — на всякий случай — оба стакана, и отнёс их к специалистам, попросив изучить на предмет наличия любых посторонних веществ как в воде, так и на стекле.

Ответ он получил буквально через пару часов: в воде обнаружили яд некоего весьма редкого, но как раз сейчас очень кстати цветущего растения, концентрация которого буквально в одном глотке была бы достаточной для немедленной смерти пьющего.

Гарри забрал отчёт, забрал графин и стаканы — те были вполне чисты — отнёс всё обратно и задумался. Прежде всего о том, говорить ли кому-нибудь об этом втором покушении. Тот, кто это сделал, не мог сотворить это без помощи кого-то очень к Гарри близкого, или, во всяком случае, вхожего в аврорат, но кто это мог быть, у Гарри не было ни малейшего представления. «А забавно было бы сейчас собрать их всех здесь и напоить из этого графина», — подумал он, задумчиво расхаживая по комнате. Всех сразу, конечно же, не получится… но…

Остаток дня Гарри потратил на то, чтобы под разными предлогами заманить к себе в кабинет сотрудников аврората в частности и министерства вообще — и каждого угощать водой из графина (воду он, разумеется, заменил, а вот графин и пробку оставил прежними, наложив на них заклинание, которое должно было сработать, если бы к ним прикоснулся тот, кто уже брал их в руки в последнее время). Результат он получил нулевой — выпили все, и никто никак себя при этом не выдал, заклинание не сработало тоже.

Решение, рассказывать ли кому-нибудь, и если делать это — то кому именно, Гарри, в конце концов, оставил на завтра, а пока просто приказал, ничего не объясняя, разузнать, кто и когда в последние несколько дней входил в его новый кабинет, включая и его самого. Авроры совершенно не удивились, привыкнув к тому, что их шефу порой приходят в голову странные мысли, которые он не считает необходимым разъяснять — только Долиш по старой дружбе заметил, что эдак Гарри скоро над своей дверью Гибель воров заведёт. Теперь оставалось лишь ждать результата, и Гарри вернулся домой, где провёл остаток этого вечера с Джинни и Лили, которую, впрочем, он успел только уложить спать.

Наверх он поднялся уже ночью, когда Джинни крепко — как он очень надеялся — заснула, и пошёл на сей раз к МакНейру. Тот, как ни странно, не спал, а просто лежал и смотрел на половинку луны, ярко видимую в сегодняшнем ясном небе.

— Доброй ночи, — негромко поздоровался Гарри, входя. Тот обернулся и кивнул — в лунном свете лицо его казалось бледным до голубизны, и всё-таки он выглядел существенно лучше. — Как вы сегодня?

— Отлично, — он тоже ответил негромко, то ли от усталости, то ли копируя собеседника.

— Завтра днём можно провести ритуал обмена долгов, — сказал Гарри, подходя к кровати и садясь на стоящий рядом стул. МакНейр кивнул, и Гарри так и не понял, было ли в этом сообщении что-нибудь новое для него. — Вы немногословны сегодня, — с улыбкой заметил он.

Странная тяга, охватывающая его в первые дни после возникновения долга, прошла, и сейчас о ней напоминала только симпатия, которой он решил сегодня поддаться.

— Вы ни о чём не спрашиваете. Я понял про ритуал. Хорошо.

— Вам тяжело говорить?

— Непривычно. — МакНейр слегка растянул губы в улыбке. — Я молчал двадцать лет. Да и прежде никогда не был оратором.

— Почему вы меня спасли? — задал Гарри вопрос, который всё это время крутился у него в голове.

— Не знаю, — он опять улыбнулся, уже почти что по-настоящему. — Честно говоря, само в первый момент получилось. Заученная реакция.

— Реакция спасать? — пошутил Гарри.

— Что-то такое… никогда об этом не думал. Нападают на своего — защити и убей. Как-то так.

— С каких это пор я для вас свой? — искренне поразился Гарри.

— Вы закончили всё это, — спокойно ответил тот. — Я был признателен.

— Понятно. — Гарри даже слегка растерялся. Малфоевская манера беседы, витиеватая и полушутливая, давала возможность и время адаптироваться почти к любым его странным заявлениям — МакНейр же, похоже, привык говорить просто и прямо, и эта его прямота подобной возможности не давала. — Я хочу вынести на пересмотр четыре дела, — помолчав, сказал он. — Ваше, Эйвери и обоих Лестрейнджей. Не знаю, что из этого выйдет. Но я попробую.

При этих его словах МакНейр улыбнулся по-настоящему — Гарри видел уже однажды такую улыбку, от которой его лицо словно бы молодело и оживало лет на двадцать, но всё равно поразился эффекту.

— Спасибо, — очень искренне сказал он, протягивая Гарри руку. Тот ответил на рукопожатие — совсем слабое, но слабость эта шла от болезни, в самой же манере чувствовалась привычная сила.

— Дело не в вас, — честно отозвался Гарри. — Но я рад, что это совпало с вашим желанием. Я вот что зашёл сказать, — сказал он, помолчав, — не важно, получится завтра ритуал или нет. Вы спасли мне жизнь, хотя не были обязаны — скорее, я понял бы, поступи вы наоборот. И я всегда буду об этом помнить.

— Лучше не надо, — серьёзно ответил тот. — Хотя бы завтра.

— Думаете, это может чему-нибудь помешать?

— Я не знаю. Я не специалист. Но лучше не надо.

— Ну хорошо, — кивнул Гарри. — Завтра не буду, обещаю. Только потом.

— Дело ваше, — он тоже кивнул. — Но зря вы. Я же сказал — это вышло случайно.

— Вы и ко мне в кабинет в тот день попали случайно, — признался вдруг Гарри. — Я думал, кого первым вызвать, и выбирал наугад. Выпало ваше имя.

— Значит, вы просто везучий, — МакНейр усмехнулся. — Полезное качество.

— Я хотел вас спросить. Как вы сумели за эти двадцать лет так хорошо сохранить… всего себя? Не только хорошую физическую форму, но и все эти навыки?

— А что там было ещё делать? — пожал он плечами — веки его слегка дрогнули, и это стало единственной реакцией на боль в ране. — Оставалось заниматься.

— Можно, я посмотрю? — спросил Гарри, указывая на его грудь. Тот, кажется, удивился:

— Вам не нужно моё разрешение. Смотрите.

Гарри осторожно раздвинул рубашку и взмахом палочки убрал небольшую повязку. Рана выглядела куда лучше — она вообще выглядела почти нормальной: жуткая краснота ушла, опухоль спала, а от гнили не осталось даже воспоминания — вот только казалась совсем свежей и даже кровила.

— Я думал, она уже заживает, — сказал Гарри, возвращая повязку на место. Раненый кивнул:

— Так и есть. Закроется со временем. Рана маггловская, яд тоже — даже шрама не будет.

— Вы хорошо разбираетесь в этом, — заметил Гарри, садясь обратно. — Откуда?

— Так я же палач… был, — он улыбнулся одними глазами. — Обязан был знать.

— А научите меня, — вдруг попросил Гарри, решившись.

— Чему? — удивился тот. — Раны распознавать?

— Нет. Так двигаться… так драться. Я никогда такого не видел.

МакНейр расхохотался — и сморщился от боли, но остановиться не смог.

— Я рад, что рассмешил вас, — улыбаясь, сказал Гарри, — хотя, говоря откровенно, причина мне не очень понятна.

— Ну как же, — он даже всхлипнул, — Упивающийся смертью будет учить Главного Аврора маггловским боевым искусствам, — он снова захохотал, кривясь от боли, но даже не пытаясь остановиться.

В этот момент дверь распахнулась, и стоявший на пороге Малфой с удивлением перевёл взгляд с Гарри на смеющегося МакНейра. Он постоял немного, потом сделал странный жест, видимо, выражающий недоумение, и так же молча ушёл. Отсмеявшись, МакНейр сказал:

— Ну, вы даёте.

— Я не хотел причинить вам боль, извините, — искренне сказал Гарри.

— Да ерунда, — возразил тот. — Не стоит упоминания. Боль или убивает, или мешает — или не стоит внимания. Сейчас раз такой случай.

— Однако моя просьба в силе, — сказал Гарри. — Вы правы, выглядит это очень забавно, но тем не менее. Возьмёте меня в ученики?

— Можно, — подумав, кивнул тот. — Если я выйду на волю.

— Да уж, конечно не в Азкабане, — пошутил Гарри, получив улыбку в ответ. — Вы не сказали, где научились такому… это в самом деле маггловское искусство?

— Не совсем, — признал он. — Основное мне Долохов показал… это что-то их, русское. Я кое-что переделал, добавил, додумал… за двадцать лет времени много было.

— Русское? А при чём же здесь магглы?

— Волшебники мало занимаются такими вещами, а вот некоторые магглы — мастера. Без магии не так интересно… хотя её потом можно добавить. Получается совсем хорошо. Если б я тогда мог колдовать — меня бы не ранили. Да и он был бы жив. И вы бы смогли его расспросить.

— Так тоже хорошо получилось, — улыбнулся Гарри. — Меня, во всяком случае, устраивает, — он поднялся. — Спасибо вам за согласие. Вот у меня и появился ещё один личный мотив добиться вашего освобождения, — почти пошутил он. — Я надеюсь, что завтра у нас всё получится.

— Я тоже, — кивнул МакНейр.

— Постарайтесь выспаться, — попросил Гарри уже от двери. — Доброй ночи.

Спать Гарри совсем не хотелось — успокоению никак не способствовало ни сегодняшнее новое покушение, ни предстоящий назавтра ритуал — и он отправился в соседнюю комнату. Малфой, кажется, ждал его — и спросил прямо с порога:

— Это, безусловно, не моё дело, но мне ужасно любопытно, чем вы так рассмешили Уолла?

— Угадайте, — весело предложил Гарри. — Даю три попытки. Обещаю признаться.

— Наводящие вопросы, надеюсь, мне полагаются?

— Задавайте. Но не слишком много, — Гарри уселся к столу и нахально, без приглашения, открыл стоящую на нём коробку конфет и взял одну.

— Вы говорили о прошлом?

— Нет, — Гарри заулыбался — ему понравилось, что Малфой с ходу включился в эту детскую, в общем, игру.

— О будущем?

— Да.

— О вашем?

Гарри задумался, подыскивая наиболее точный ответ.

— Не совсем.

— О его?

— Не совсем, — шоколад оказался очень вкусным, и он взял вторую конфету.

— О вашем совместном? — удивился Малфой.

— Да, — Гарри засмеялся.

— Совместном, — задумчиво повторил Малфой, замолчав. Потом в его глазах мелькнуло изумление, и он медленно произнёс, — вы попросили его обучить вас драться?

— Браво! — воскликнул Гарри и даже зааплодировал. — Вот это да… у вас талант!

— Есть немного, — Малфой улыбнулся. — Однако вы меня поразили… Надо же!

— Да что такого-то? — удивился Гарри. — Он вот тоже был поражён… но это же логично! Я правда никогда не видел, чтобы так двигались — он вообще не останавливался, даже когда его ранили. Это было очень здорово. Любой бы на моём месте захотел научиться.

— Ну да, — кивнул Малфой, внимательно его разглядывая. — И вправду. Любой бы аврор на вашем месте…

— Тьфу, — Гарри скривился. — Он сказал почти то же самое. Аврор — не аврор… какая разница-то?

— Действительно, никакой, — Малфой почему-то развеселился. — Вы меня порой восхищаете, — признался вдруг он. — Вот как сейчас.

— Ну, я не знаю, что здесь такого особенного, — пожал Гарри плечами. — Да вы же сами буквально вчера очень советовали мне с ним пообщаться побольше — вот я и решил последовать вашей рекомендации!

— Чрезвычайно лестно, — кивнул Малфой, — однако, должен признать, что я имел в виду не совсем это.

— Да уж куда вам, — пошутил Гарри, и вдруг понял, что больше не выбирает слов и вообще чувствует себя в разговоре совершенно свободно.