Однажды двадцать лет спустя (джен)

— Я? — МакНейр удивился — и, кажется, растерялся. — Вы хотите, чтобы я рассказал о себе?

— Именно. Я просил вас охарактеризовать всех. Вы назвали только девятерых… я бы хотел, чтобы вы закончили.

— Я…

МакНейр смутился и растерялся ещё сильнее. Это было и забавно, и неловко одновременно, и Гарри почти пожалел, что поставил его в такое дурацкое положение — но соблазн услышать ответ на вопрос был уж слишком велик. В конце концов, в отношении МакНейра Поттер решение принял уже давно, и, скорее всего, что бы тот ни сказал, оно уже не изменится — но ему очень хотелось знать, что тот скажет.

— Какую характеристику вы бы дали себе? — мягко спросил Гарри. — Вы здорово описали всех остальных. Я не могу вас заставить, но мне бы очень хотелось, чтобы вы всё закончили.

— Я обещал, — кивнул МакНейр, и снова удивил Гарри: было заметно, что для него это обещание — аргумент по-настоящему серьёзный. — Это сложно. Всегда сложно описывать себя.

— Я не думаю, что вы скажете что-то, что заставит меня передумать и отказаться от пересмотра вашего дела, — постарался успокоить его Гарри.

— Да не важно, — отмахнулся тот — и было понятно, что для него это сейчас действительно — не важно… Гарри опять совершенно перестал понимать этого человека, который на первый взгляд выглядел таким простым и обычным. — Я… Наверное, я неправильно выбрал, кому служить. Но когда выберешь, остальное уже не имеет значения. Я не смог бы уже уйти.

— Почему? — снова это «служить»… Какое-то дикое средневековье, если не хуже. Может быть, мания? Но МакНейр ничем не напоминал маньяка — кого-кого, а их Гарри навидался немало.

— Потому что я дал слово, — просто ответил тот. — Я же сам его выбрал. За выбор следует отвечать.

— Выбор можно изменить, — возразил Гарри.

— Не всегда, — качнул головой МакНейр.

— Я понимаю, — Гарри кивнул, — он бы тогда убил вас…

— Я не испугался, — улыбнулся он. — Это… другое. Хотя я и хотел уйти до его смерти… первой смерти. Потом-то можно было уйти. Смерть освобождает от клятвы. Когда он вернулся, уже было можно.

— Но вы не ушли.

— Не ушёл.

— Почему?

— Я…

Договорить он не успел. Дверь в кабинет распахнулась. На пороге стоял человек, держа что-то в вытянутой руке — Гарри успел только понять, что это не палочка, когда разом случилась масса всего: МакНейр вдруг скользнул вниз, из-под Гарри вылетел стул, сам Гарри шлёпнулся с него на пол, раздался хлопок, потом ещё один, за ними последовал шум, а за ним — ещё два хлопка, почти одновременно. Поплыл резкий и неприятный запах, Гарри услышал звук падения чего-то мягкого и тяжёлого, и наступила тишина. Это заняло от силы пару-тройку секунд — пока Гарри вставал, зацепившись за ножку стула, и отшвыривая его, всё закончилось.

Гарри, наконец, вскочил на ноги. По комнате плыл светлый дымок — видимо, это он так отвратительно пах. Дверь так и стояла открытой, и на её пороге лежало два тела, в верхнем Гарри узнал МакНейра. Из-под них быстро растекалась лужа крови.

В руке нижнего был зажат маггловский пистолет.

Подбежав к ним, Гарри перевернул верхнее — стал ясен источник крови: на обоих телах были раны, одна у МакНейра, в верхней правой части груди, ближе к плечу, и одна — у пришедшего в животе. Обе сильно кровили, и, хотя Гарри по опыту знал, что крови в таких случаях всегда кажется куда больше, чем её есть на самом деле, это ему не понравилось. Ещё меньше ему понравился вид МакНейра: лицо его посерело и совсем не походило на живое — конечно, то, что кровь из раны текла, свидетельствовало о том, что сердце ещё бьётся, но Гарри уже приходилось видеть такие лица. Почему-то ему стало жутко, спина разом взмокла и затряслись руки — но он даже не успел удивиться подобной реакции, когда услышал совсем тихий голос:

— О том я и говорил.

Голос этот прозвучал очень слабо, но обрадовал Гарри неимоверно — он сморгнул и склонился к лицу МакНейра: во время падения очки с Поттера соскочили, а тому хотелось детально рассмотреть раненого.

— О чём говорили? Как вы?

— Нормально, — он приоткрыл глаза и растянул губы в улыбке.

— Больно? — задал Гарри один из самых дурацких для такой ситуации вопросов.

— Терпимо, — совсем тихо ответил МакНейр. — Это маггловское оружие. Пулю нужно достать. Обычным Акцио. Быстрее.

— Акцио… да, — Гарри вытащил палочку, и через секунду в руку к нему влетел расплющенный кусочек металла. Убрав ткань от раны, Гарри попытался её заживить, но почему-то не смог.

— Не выйдет, — усмехнулся МакНейр. Если бы не цвет его лица и не туман в глазах, невозможно было бы понять, что с ним что-то не так: выражение его лица не изменилось, и дышать он продолжал ровно, хотя звук, который раздавался при этом, Гарри тревожил. — С этим… так не работает, — он запнулся и облизал губы.

— Вы уже сталкивались?

— Бывало… Прижмите.

Гарри не понял, и тот пояснил — дыхание сбилось, и он вздрогнул, похоже, от боли:

— Рану прижмите. Сильнее. Кровь остановится. Целитель нужен.

— Да… да, конечно, — Гарри наколдовал повязку, постаравшись посильнее прижать её к ране. — Так лучше?

— Нормально. Что тот?

— Он…

Гарри обернулся. Парень — он был совсем молод, лет двадцать на вид, и на первый взгляд (без очков) незнаком Поттеру — лежал совсем без движения, но кровь продолжала течь, а значит, пока что он был жив тоже.

— Кровь идёт, — сказал Гарри. — Я сейчас.

Он осторожно переложил МакНейра на пол и укрыл призванным из одного из шкафов пледом: Гарри не раз приходилось здесь ночевать. Потом, сообразив, призвал и подушку, и подложил её ему под голову. И занялся незнакомцем.

Ран при ближайшем рассмотрении оказалось две, и были они расположены практически вплотную друг к другу. Гарри проделал всё то же самое: вынул пули, сложил их в другой карман, сделал давящую повязку — только укрывать ничем не стал.

— Посадите его. Ноги согните, — услышал он МакНейра.

— Зачем?

— Рана в живот. Делайте.

Говорить ему было, по-видимому, тяжело. Гарри, наконец, сообразил призвать и очки, надел их, поглядел на МакНейра — и снова похолодел. Такой затуманенный взгляд он видел не раз, и хорошо знал, что это, как правило, обозначает.

— Делайте, — настойчиво повторил МакНейр. Гарри торопливо прислонил так и не пришедшего в сознание незнакомца к стене, согнул ему ноги, вскочил, вызвал целителей и авроров, и, сев на пол рядом с МакНейром, взял его за руку — та оказалась влажной и ледяной.

— Это хорошая смерть, — улыбнулся раненый.

— Не смейте! — почти крикнул Гарри. — Я вам запрещаю, ясно?

— Вы не можете, — он вновь улыбнулся, и устало прикрыл глаза.

— Даже не думайте! — Гарри обхватил его лицо ладонями и сжал. Глаза вновь открылись. — Ваше дело теперь наверняка пересмотрят, — быстро заговорил он, ловя ускользающий взгляд и краем сознания удивляясь своей реакции на случившееся. Она была неадекватно сильной. — Вас отпустят, может быть, даже вообще без ограничений, или с какими-нибудь минимальными… Вы вернётесь домой… смотрите мне в глаза!

— Вы не умеете, — непонятно ответил раненый, но взгляд постарался сфокусировать.

— Вот и научите меня! Вам нельзя умирать! Да вы же волшебник, чистокровный волшебник, неужели вы позволите убить себя этой маггловской дрянью?

МакНейр издал странный булькающий звук — Гарри не сразу понял, что он смеётся. Его взгляд прояснился:

— Я не чистокровный. Но браво.

— Вот видите? — Гарри тоже лихорадочно улыбнулся. — Я быстро учусь. Вы ещё не рассказали мне про заклятья. Вы обещали! Вам нельзя пока умирать! Это глупо, наконец!

Он нёс какой-то удивительный бред, но это работало — сейчас нужно было дождаться целителей, и где их носит, когда они тут так необходимы?! Происходило что-то плохое, даже катастрофичное — Гарри не смог бы этого объяснить, он просто чувствовал, что смерть этого человека станет для него настоящим несчастьем.

— Умирать вообще глупо, — согласился МакНейр, и в его глазах снова появился туман. — Но я не мудрец.

— Я сказал — запрещаю! — Гарри вновь сжал ладонями его лицо. — Вам нельзя! Ну, пожалуйста…

— Там что-то ещё, — совсем непонятно прошептал МакНейр, опять закрывая глаза.

— Не смейте! Нет! Я…

В этот момент, наконец, в комнату пришли сразу все: авроры, которые, разумеется, поначалу кинулись к человеку в полосатой робе — Гарри тут же их развернул — и целители, которые, коротко оглядев раненых, отправились с ними в Мунго.

Гарри, оставив авроров разбираться в кабинете, ушёл с ними.

— Это обычные маггловские ранения, через несколько дней они оба будут в полном порядке, — говорил Гарри через пару часов целитель, чьё лицо практически полностью было закрыто густой шевелюрой и ещё более густой бородой — фактически, виднелись только глаза и нос. — Вам вовсе не нужно здесь оставаться. Уверяю вас, с ними будут обходиться наилучшим образом.

— Я хочу на них посмотреть. И поговорить, если это возможно.

— Совершенно невозможно сейчас, уверяю вас! Совершенно! — целитель для убедительности даже руки к груди приложил. — Они сейчас оба спят, они ослаблены, пусть проспят самый болезненный период! Приходите завтра к вечеру, я думаю, мы уже сможем их разбудить.

— Тогда я просто хочу посмотреть, — упрямо повторил Гарри. — Я же всё равно пройду, вы ведь понимаете? Просто пропустите меня.

— Как угодно, — целитель, похоже, обиделся, и, махнув рукой куда-то в сторону, ушёл, недовольно оглядываясь через плечо.

Гарри же прошёл по коридору до самого торца — именно там располагались две нужные ему палаты. Перед ними двое авроров накладывали защитные заклинания (один из них потом должен был здесь остаться сторожить лично) — Гарри махнул палочкой, проходя мимо, и вошёл в правую дверь.

МакНейр действительно спал. Его чисто вымытое лицо почти не выделялось на фоне белой наволочки — Гарри подумал, что МакНейр наверняка расстроится, что с него смыли травяной сок, и пообещал себе, что при первой же возможности повторит их прогулку, тем более, что теперь это, пожалуй, даже не потребует маскировки. Он постоял немного, глядя на спящего, и чувствуя, что у него снова холодеют спина и ладони — этот сон очень уж напоминал смерть: дыхания почти не было, как и какого-либо выражения на лице. Но сейчас Гарри больше тревожило не состояние МакНейра — медикам из Мунго он доверял — а собственное. Что-то в нём было не так, потому что не с чего было так остро реагировать на происходящее — но реакция же была, и появилась снова, стоило ему опять оказаться рядом.

Гарри придвинул себе стул и сел, задумчиво разглядывая спящего. Потом вдруг вскочил и почти выбежал из палаты.

Он вернулся в больницу святого Мунго к ночи. Дежурный аврор не спал, Гарри коротко поприветствовал его, махнул палочкой, нейтрализуя заклинания, и снова вошёл в правую дверь. Подошёл к кровати — спина и руки снова захолодели — перевернул руку МакНейра ладонью вверх, прижал — центр к центру — к ней свою ладонь, вывел палочкой замысловатую фигуру и произнёс:

— Show debitum.

Раздался звон, словно пара хрустальных бокалов коснулись друг друга краями, и внутри сложенных рук возникло свечение. Гарри поднял свою ладонь: свет образовывал на ней золотое кольцо. Он перевёл взгляд на ладонь МакНейра — на ней в том месте, где в кольце Гарри было отверстие, сияла такая же золотистая точка.

— Отличное окончание дня, — пробормотал Гарри. Свечение постепенно погасло, но он ещё какое-то время переводил взгляд с ладони на ладонь, потом наклонился к спящему и прошептал:

— Что же нам теперь делать?

Ответа, разумеется, не последовало. Гарри поправил идеально лежащее одеяло и вышел.