Однажды двадцать лет спустя (джен)

Утром в понедельник в аврорате Гарри встретила сова, дожидавшаяся его на служебном столе — он опоздал немного, решив, что за субботний выход на службу имеет право выспаться в понедельник. Увидев школьную печать, Гарри занервничал, а когда прочитал письмо, в котором Минерва МакГонагалл сухо писала, что просит мистера Поттера «по возможности немедленно прибыть в школу», он просто запаниковал. Бросив всё, он швырнул в камин горсть летучего пороха и через пару секунд уже стоял в знакомом, хотя и претерпевшим некоторые изменения кабинете.

— Я очень рада видеть вас, Гарри, — сказала директор, очевидно, как раз его ожидавшая.

— Что случилось? — Он был почти в панике, и она поспешила его успокоить:

— Мне нужно было написать как-то помягче… Ничего непоправимого не произошло, мальчики живы и здоровы.

— Вы меня насмерть перепугали, — признался он, наконец, переводя дух. — Так дело с ними не связано?

— Связано, к сожалению, — она вздохнула. В этот момент камин снова полыхнул зеленью, и оттуда вышел, к немалому удивлению Гарри, Драко Малфой. Они уставились друг на друга, потом Малфой перевёл взгляд на МакГонагалл и спросил:

— Что с моим сыном?

— С ним всё в порядке! — заверила его та, но выражение её лица не понравилось ни Гарри, ни Малфою: казалось, она то ли смущена, то ли раздосадована.

— Не будете ли вы так любезны, директор, — преувеличенно вежливо попросил Драко, — поделиться с нами причиной нашего здесь пребывания? Если это, конечно, не случайная встреча, — добавил он насмешливо.

— Ваши дети… — Она, кажется, вправду смутилась: — Я даже не знаю, как объяснить. У нас никогда не бывало такого прежде.

Малфой и Гарри нервно переглянулись: такое заявление из уст подобного человека пугало.

— На уроке по защите от тёмных искусств произошёл… инцидент.

Судя по выражению лиц что Гарри, что Малфоя, те, вероятно, вспомнили одно и то же: их третий курс, Хагрид, Бакбик… Малфой нервно сглотнул, а Гарри с трудом удержал не слишком уместную сейчас улыбку.

— Если говорить коротко, то дети изучали тролля, преподаватель упустил его из-под контроля, и тот ранил преподавателя и напал на учеников…

— Как интересно, — холодно проговорил Драко. — Можно покороче?

— Кто пострадал?

— В итоге никто, — МакГонагалл кашлянула. — Но мог. Ваш… Альбус Северус едва не погиб.

Гарри так побледнел, что она шагнула к нему, но он поднял руку, показывая, что в порядке.

— Его спас другой мальчик, — между тем продолжала она. — Тролль выдрал из стены статую и швырнул в Альбуса, но другой ученик использовал заклятье Вингардиум Левиоса, и в последний момент никакой трагедии не случилось.

— Только не говорите, — медленно проговорил Драко, и его губы слегка задрожали, — что это был Скорпиус.

— Мне придётся, мистер Малфой, — кивнула она. — Это был действительно он.

Малфой расхохотался, а через секунду к нему присоединился и Гарри. Они так смеялись, что совершенно озадачили МакГонагалл, которая не ожидала от них подобной реакции на такое известие.

— Я не закончила, — снова заговорила она, очевидно, отчаявшись дождаться окончания этого хохота. — Дело в том, что в результате произошло ещё кое-что…

Малфой резко умолк, будто бы поперхнулся, его глаза расширились, и он каким-то очень высоким, словно бы не своим голосом спросил:

— Долг? Хотите сказать, что у них возник долг жизни?

— Боюсь, что так, — сказала она.

— Боже, — прошептал Гарри, а Малфой вдруг снова расхохотался, пытаясь одновременно что-то сказать — Гарри разобрал только «поздно» и «как досадно».

Наконец, отсмеявшись, он вытер слёзы и сказал Гарри с невероятно глумливым выражением лица:

— Могу убить тебя тут прямо сейчас, Поттер. Отец говорил, что это может сработать, — он не сумел удержаться и опять засмеялся, и Гарри тоже стало смешно — он не сдержался, и через секунду они хохотали снова, окончательно, кажется, уверив МакГонагалл в своей ненормальности.

— На самом деле, это совсем не смешно, — Малфой сумел успокоиться первым. — Но как обидно… одним бы днём раньше! И остался бы ты с… — он запнулся, поглядев на директора, — сам знаешь с чем. А теперь мы опять оба вляпались.

— Да уж, — Гарри в изнеможении оперся о высокую спинку какого-то стула. — Как странно…

— Да, ну, что тут странного? — возразил Малфой и решил, видимо, снизойти до директора: — Простите, директор, я поясню, если можно: много лет назад мистер Поттер уже связал меня таким долгом, и буквально позавчера мы с ним, наконец… расплатились, скажем так. Но чары-то исчезают не сразу. Очевидно, то, что связывало наших детей, сделать этого не успело. Хотя, может быть, мне просто не стоило рассказывать сыну об этом, — задумчиво проговорил он. — Так или иначе, случись это хотя бы вчера, всё было бы просто отлично. А теперь я уже и не знаю, — он больше не смеялся и даже не выглядел весёлым. Гарри тоже притих — потому что, несмотря на очевидную комичность ситуации, на самом деле ничего смешного в ней не было.

— Теперь я понимаю, — кивнула МакГонагалл. — Но, так или иначе, а мистер Малфой спас мистера Поттера — мальчики сейчас на уроках и пока ничего не знают, я полагаю, вам самим следует решить, как и когда рассказать им о случившемся.

Гарри вдруг вспомнил свои ощущения в первые дни после возникновения долга.

— Я его забираю, — решительно сказал он. — Сейчас же.

Директор кивнула — Малфой тоже не выразил удивления, из чего Гарри сделал вывод, что им обоим отлично известен этот эффект.

— Скоро уже каникулы, — сказала МакГонагалл. — Я полагаю, что, учитывая обстоятельства, Альбус Северус может сдать экзамены осенью.

— До каникул ещё три недели, — возразил Гарри, — я думаю, что…

— Никто не знает, как это происходит у детей, — тихо возразила МакГонагалл. — Возможно, быстрее — но возможно, что дольше. Я не стала бы рисковать.

— Я подумаю, — кивнул он.

— Я считаю, они должны всё узнать, — твёрдо сказал Малфой. — Я, во всяком случае, собираюсь рассказать сыну всё немедленно. А ты как хочешь, — сказал он Гарри.

— Я согласен, — кивнул тот и попросил у директора: — Можно их обоих сейчас привести сюда? Я думаю, лучше им прямо сейчас всё объяснить.

— Как скажете, — она кивнула, и было видно, что она довольна их решением. — Я приведу их, а вы пока что располагайтесь, пожалуйста.

Она вышла, и Гарри с Малфоем остались одни. Тот сел на первый попавшийся стул и длинно выдохнул. Потом посмотрел на Гарри и сказал:

— Отец с ума сойдёт, когда узнает. Это же надо… А весело было бы, останься ты с МакНейром и с его долгом.

— Ну, извини, — Гарри тоже сел на тот стул, на спинку которого опирался. — Тебе снова не повезло.

— Не-ет, — протянул тот с довольной улыбкой. — Вот сейчас не повезло тебе. Вернее, твоему сыну — но, как по мне, так даже хуже.

Слова прозвучали достаточно жёстко, но выражение его лица с ними контрастировало: Драко Малфой вовсе не выглядел злорадным, скорее, на его лице было нечто вроде сочувствия.

— С другой стороны, им ещё столько лет вместе учиться… может быть, случай и подвернётся. Удачно, что они ровесники.

— Как в скверном романе, — проговорил грустно Гарри. — Кто бы мне рассказал — я б не поверил…

— Я вот думаю… забрал бы ты лучше обоих, — сказал задумчиво Малфой. — Они братья… кто его знает, как оно в данном случае действует. Родство-то очень близкое, а дети вообще восприимчивы… И, кстати, ты старшему-то расскажешь, надеюсь?

— Конечно, — на самом деле, Гарри даже не подумал об этом, хотя Малфой был, безусловно, прав. — Но это я уже сам. И ему, и Лили.

— У тебя же ещё дочь, — вспомнил тот — Гарри в его голосе почудилась еле заметная зависть. — Да, ей тоже такое лучше знать. Мало ли. Хотя она ещё маленькая… ей нет одиннадцати? Может, и повезёт…

— В чём повезёт-то?

— Это же не твой долг, а её брата. Спроси отца, как оно всё переходит — я плохо в этом разбираюсь, а он, кажется, специалист. Дети наследуют долги родителей, а вот маленькие дети взрослых братьев — не знаю… вот, будет вам сегодня о чём побеседовать. Хотя я хочу это видеть, — потребовал он. — Ты не можешь мне это запретить!

— Да чего уж, — махнул рукой Гарри, — прямо отсюда и пойдём…

Малфой рассмеялся, но совсем не обидно.

— На самом деле, я тебе, правда, сочувствую, — сказал он, вроде бы, вполне искренне. — Я с этим двадцать лет прожил… как говорится, не шоколад. Хотя и время, и обстоятельства сейчас, конечно, другие.

Пока Гарри думал, что на это ответить, вернулась МакГонагалл с мальчиками. Гарри смотрел на них и словно бы видел перед собой самого себя вместе с маленьким Драко — такими, какими они были четверть века назад. Хота на самом деле сходство вовсе не было абсолютным.

Мальчишки держались по-разному: у Альбуса вид был смущённый и настороженный, а Скорпиус, едва войдя в кабинет, посмотрел на отца очень радостно и выжидающе — так смотрят дети в предвкушении ожидаемого поощрения.

— Можно попросить вас оставить нас с сыновьями наедине? — попросил Гарри, протягивая руку к сыну и крепко обнимая его, когда тот подошёл — Альбус посмотрел виновато и опустил голову. Драко, меж тем, тоже обнимал сына — обеими руками, крепко и, кажется, с гордостью: Гарри услышал, как он шепнул ему: «Ты молодец. Я очень горжусь тобой! Мы все гордимся», и мальчик буквально расцвёл и только что не запрыгал от радости. Он вскинул голову, задрав подбородок, чем ужасно напомнил Гарри своего отца в том же возрасте — только улыбка у него была не высокомерной, как у Драко, а радостной.

— Конечно, — МакГонагалл снова вышла, и они остались одни.

— Ну, начинай, — кивнул Малфой… Драко Малфой, прижимая сына к себе и продолжая его обнимать. — Или мне рассказать?

— Да не важно… Давай я, — кивнул Гарри. — Во-первых, — обратился он к Скорпиусу, — я хочу сказать вам спасибо, мистер Малфой, — он встал и, отпустив сына, подошёл к Малфоям и протянул мальчику руку — тот, ничуть не смутившись, подал ему свою и пожал — уверенно и достаточно крепко.

— Не за что, — вежливо ответил он, хотя весь вид его кричал об обратном. — Всегда рад помочь, мистер Поттер.

Вышло отлично — он только слегка скосил глаза на отца, словно бы проверяя, всё ли правильно сделал, и тот, ничуть не скрываясь, одобрительно ему кивнул. Гарри спрятал улыбку, совсем сейчас неуместную — история словно бы повторялась, только вместо Драко и Гарри теперь были их дети, и по крайней мере один из них вёл себя не в пример лучше.

— Во-вторых, я хотел бы, — он вернулся к сыну, — чтобы ты тоже его поблагодарил.

Альбус послушно шагнул было вперёд, но Гарри, придержав его за плечо, остановил мальчика — и увидел, как Драко сделал движение, тоже готовясь отодвинуть своего сына. Они посмотрели друг на друга и слегка кивнули, потом Гарри, сжав плечо Альбуса, сказал ему:

— Просто скажи «спасибо».

Тот покраснел и кинул на него яростный взгляд, прошипев что-то вроде: «Я знаю, как благодарят, пап!» — и сказал, глядя прямо на Скорпиуса:

— Я тебе очень благодарен. Спасибо тебе.

— Не за что, — кивнул тот, изо всех сил пытаясь принять скромный вид.

— А теперь, — Драко встал, — мы вам кое-что хотим показать.

Услышав это «мы», мальчишки с изумлением посмотрели сперва на него, потом на Гарри, потом опять на него.

— Подойдите друг к другу, — скомандовал Малфой, продолжая держать сына за плечи. Гарри точно так же взял Альбуса, и они подвели детей друг к другу. — Возьмите друг друга за руки, — мальчики подчинились, при этом Гарри почувствовал, как Альбус еле заметно вздрогнул и увидел, как на лице сына появилось удивлённое выражение, а губы начали складываться в улыбку. В этот момент Малфой поднял палочку, вывел так хорошо теперь известную Гарри сложную фигуру и произнёс:

— Show debitum.

Руки мальчиков засветились, и разъединив их, Гарри увидел на ладони своего сына тоже очень ему хорошо известное кольцо золотого света — и отлично ему знакомую золотую точку на ладони маленького Малфоя.

— Пап, что это? — шепнул Альбус, Скорпиус же просто вопросительно смотрел на отца.

— Это Долг Жизни, — сказал Гарри, беря сына за руку и вместе с ним наблюдая, как бледнеет и гаснет кольцо. — Это значит, что, если бы Скорпиус ничего не сделал, ты бы погиб, — он медленно начал отводить сына в сторону, и то же самое сделал Драко.

Альбус смотрел на свою уже погасшую ладонь очень серьёзно — Гарри перевёл взгляд на Скорпиуса: тот, в отличие от его сына, прекрасно знал, что это такое, и теперь что-то шептал отцу, а тот явно пытался его урезонить, с огромным трудом сдерживая довольную улыбку. «После поговорим», — расслышал Гарри и тихо вздохнул: ему тоже предстоял разговор, причём не один, и он предполагал, что дети станут далеко не самыми сложными его собеседниками.