К сожалению, на сей раз Гермиона ошиблась. Джинни не только не успокоилась, но к моменту, когда Гарри, отправив грустного Альбуса и сердитого Джеймса камином домой, вышел после них из камина, его встретила не только жена, но и Молли, и Артур. Рон с Гермионой тоже были здесь, и вид у Рона был совершенно несчастный — как бывало с ним всякий раз, когда предстояло столкновение между его матерью и женой, а этим в данном случае вполне могло всё закончиться.
— Гарри Поттер, — первой заговорила Молли, и он вдруг разозлился. Он знал, конечно, что она ведёт себя так исключительно потому, что очень любит его и считает ещё одним своим сыном — но с какой стати он должен был всегда объяснять ей каждый свой шаг, и почему всё равно часто оставался с чувством вины?
— Добрый вечер, Молли, — вежливо сказал он. — Я смотрю, все уже собрались…
— Я хочу с тобой поговорить, — сказала Молли.
— Я тоже. Я первый, если можно, — он подозвал сыновей и усадил их на диван рядом друг с другом. Потом огляделся и спросил: — А где Лили?
— Нечего ей здесь сейчас делать! — отрезала Молли. — Итак…
— Она должна знать, — возразил Гарри. — И я не собираюсь это обсуждать, Молли! — Ему не нравилось с ней так разговаривать, но и сил уже не было начинать вечный спор, из которого он, в конце концов, вышел бы победителем, но потратил бы ещё полчаса и описать нельзя, сколько сил. — Её это касается точно так же, как всех остальных — поэтому она должна знать. Лили! — позвал он.
— Она не может войти сюда, — язвительно напомнила Джинни, и мальчики удивлённо переглянулись. Они вообще выглядели растерянными, не понимая, почему вдруг их забрали из школы — во всяком случае, Джеймс этого не понимал — и они внезапно угодили на явно не самое приятное домашнее собрание. — Если помнишь…
— Я помню, — кивнул он, хотя в данный конкретный момент он действительно об этом забыл. — Я схожу за ней.
— Нет! — Молли заступила ему дорогу, и он удивлённо остановился. — Она слишком маленькая. Если понадобится — потом расскажешь.
— Мне правда очень жаль, Молли, — тихо сказал он, обходя её, — но я считаю, что она должна знать. И она узнает. Сегодня.
— А тут ещё чьё-нибудь мнение учитывается, кроме твоего? — дрожащим то ли от обиды, то ли от ярости голосом спросила Джинни.
— В данном конкретном случае — боюсь, нет! — отрезал он и ушёл за дочерью, спиной чувствуя их взгляды и понимая, что последствия подобного поведения будут аукаться ему ещё очень долго.
Лили он нашёл в её комнате — она сидела почему-то в полной темноте в самом углу, и когда он вошёл, вскочила и молча подбежала к нему.
— Что случилось? — он обнял девочку, которая обняла его за шею и так замерла. — Ты почему сидишь в темноте?
— Вы с мамой поссорились? — шёпотом спросила она.
— Да не то, чтобы… нет, — он погладил её по голове, чувствуя себя сейчас ужасно виноватым. — Мы просто не договорились кое о чём. Поспорили.
— Папа, это и называется «поссориться», — сказала она, продолжая крепко его обнимать.
— Нет, — он улыбнулся. — Это называется «поспорить». Это совсем другое. Идём со мной, у нас будет сейчас важный разговор.
— Можно, я не пойду? — умоляюще попросила она. — Ну, пожалуйста! А ты мне потом всё расскажешь…
— Нет… почему ты не хочешь идти? — остановил он сам себя. Одно дело — его желание поставить всех детей в известность о произошедшем немедленно, и совсем другое — нежелание Лили сейчас участвовать в этом.
— Там бабушка, — совсем тихо прошептала девочка. — Очень сердитая. Я боюсь, когда она сердится. И там ещё дедушка, она его привела… я слышала, как они говорили с мамой. Будет серьёзный разговор, а я их не люблю… можно?
— Можно, — он сел вместе с ней на её кровать и усадил на колени. — Тогда вечером я приду к тебе и расскажу кое-что очень важное. Хорошо?
— Хорошо, — она повеселела. — Ты можешь сказать, что я уже сплю? Я сразу сейчас лягу, и даже читать не буду под одеялом, честно!
— Могу, — улыбнулся он. — Только ложись скорее, а я очень медленно пойду назад — тогда это даже не будет ложью.
— Ага, — она радостно поцеловала его, мигом стянула с себя одежду, надела ночную рубашку и юркнула под одеяло. Он наклонился к ней и поцеловал и, получив ответный поцелуй, вышел, плотно притворив дверь и прекрасно понимая, как сейчас будет выглядеть в глазах Молли и Джинни — впрочем, ему это было сейчас безразлично.
— Ну, надо же! — сказала Джинни — Гермиона дёрнула её за край платья, но та только отмахнулась досадливо. — Я смотрю, ты всё-таки нас услышал?
— Она спит, — коротко пояснил он. — Я потом с ней поговорю.
— Не поговоришь!
— Джинни! Пожалуйста, — он посмотрел на неё, потом на Молли, потом на Артура, который, похоже, тоже чувствовал себя не слишком уютно. — Давайте закончим всё это.
Гарри подошёл к сыновьям и сел на диван между ними. Джинни села со стороны Джеймса и демонстративно попыталась обнять его за плечи, но мальчик, который давно уже начал стесняться любых проявлений «нежностей» на людях, вывернулся и придвинулся к Гарри — Джинни обиженно сжала губы, но Гарри сейчас её даже не пожалел.
— Джеймс, Альбус, — начал он, стараясь не замечать буквально прожигающих его насквозь взглядов Молли и Джинни. — Сегодня в школе кое-что произошло, и я полагаю, что вы оба должны знать и об этом, и о том, какие у этого есть последствия.
— Я знаю, — почти прошептал Альбус — Джеймс нагнулся вперёд, глядя на брата с возмущением, в котором отчётливо прочитывалась: «Ты знаешь и не сказал мне?!»
— Ты знаешь, да — но не всё. Сегодня на уроке ты мог погибнуть, — кивнул Гарри, — и тебя спас одноклассник.
— Он не одноклассник, — недовольно возразил Альбус.
— Однокурсник, — поправился Гарри. — Не важно.
— Важно! — упрямо возразил мальчик, и Джинни его поддержала:
— Вот-вот. Это важно.
— Хорошо. — Гарри прекрасно умел разговаривать, не отвлекаясь ни на что больше. — Твой однокурсник. Скорпиус Малфой.
— Что?! — буквально завопил Джеймс. — Малфой?! Тебя спас?!
— Джеймс, — одёрнул его Гарри, по реакции окружающих понимая, что больше ни для кого в этой комнате его сообщение сюрпризом не стало — даже Рону, видимо, уже рассказала всё Гермиона.
— Что?! Папа, это же Малфой! — он картинно скривился. — Фу-у-у… теперь…
— Джеймс! — Гарри так посмотрел на сына, что тот умолк на полуслове и притих — скорее всего, на время, но большего сделать всё равно было нельзя. — Когда один волшебник спасает другого, — он запнулся, понимая, что говорит не совсем точно, но потом решил не вдаваться в подробности — пока что такая формулировка показалась ему вполне достаточной, — возникает Долг жизни. Это такая очень древняя магия… она возникает сама по себе. Между спасителем и спасённым возникает связь.
— Связь? — повторил Джеймс, снова, кажется, собираясь скривиться, но в последний момент передумав. — То есть у него теперь связь с Малфоем?
— Да, — Гарри слегка улыбнулся. — В первые дни она ощущается очень сильно — настолько сильно, что поэтому я и забрал вас обоих на время из школы. Потом это пройдёт, и вы будете жить почти как обычно.
— А я-то тут при чём? — возмутился Джеймс. — Меня никакие Малфои не спасали!
— Во-первых, ты тоже можешь ощущать эту связь. — Гарри решил пока отбросить всякие «возможно» и «вероятно» и ограничиться такой расплывчатой формулировкой. — Во-вторых, я хочу, чтобы вы оба кое-что поняли.
— Ну? — Джеймс нетерпеливо стукнул каблуком по дивану. — Мы уже поняли: у Альбуса теперь связь с Малфоем.
— Обычно она проявляется в критических ситуациях: если с кредитором случается что-то серьёзное… или когда он умирает, — тише добавил он, вспоминая ту жуть, которую показал ему Люциус Малфой. — Или когда должник по какой-то причине нападает на кредитора, — продолжал он, отогнав ненужное воспоминание и сосредоточившись на том, чтобы правильно донести до детей самое, на его взгляд, главное. — Очень важно, чтобы вы поняли это. Оба.
— А я-то при чём? — повторил Джеймс. — Я ему ничего не должен!
— Вы братья. С тобой это тоже может сработать, — Гарри вовсе не был уверен, что это так, но решил, зная Джеймса, что в данном случае стоит немного преувеличить. — Поэтому очень важно, чтобы вы оба поняли — с этого момента больше никаких драк с Малфоем. Никаких нападений. Ничего, что хотя бы случайно может представить угрозу его жизни.
— А если он первый начнёт? — недовольно спросил Джеймс — Альбус с самого начала беседы не проронил ни слова и сидел с таким видом, будто его вот-вот должны были казнить.
— Я надеюсь, он не начнёт, — вздохнул Гарри. — Ему тоже всё объяснят.
— Угу… я себе это представляю, — мрачно пробубнил Джеймс. — Да он нам теперь вообще прохода не даст! Раз мы не можем ему отвечать.
— Почему ты так плохо о нём думаешь?
— Почему плохо? — очень удивился Джеймс. — Я бы сам…
По лицу отца он понял, что сказал что-то не то, хотя и явно не понял, что именно.
— Джеймс! — ахнула Молли — Гарри посмотрел на неё и с огромным удивлением понял, что она, кажется, искренне возмущена услышанным. Рон ухмылялся, Гермиона хмурилась, по лицу Артура вообще ничего невозможно было понять, а Джинни смотрела куда-то в сторону, и её лица он не увидел.
— Это мы после обсудим, — сказал Гарри, чувствуя, что ещё одного раунда просто не выдержит. — Времени у нас будет достаточно. Так или иначе, я хочу, чтобы вы оба сейчас пообещали мне, что всегда будете помнить о том, что услышали, и вести себя соответственно. Никаких нападений. Никаких драк.
— А что будет, если мы подерёмся? — тихо подал голос, наконец, Альбус.
— Всякое может быть. Ты можешь даже погибнуть, — очень серьёзно ответил Гарри, поворачиваясь к нему и смотря в совершенно несчастные сейчас зелёные, как у него самого, глаза. — Это очень серьёзно, Альбус. Я видел, как это бывает. Ты просто можешь умереть, понимаешь?
Тот кивнул, и Гарри увидел у него в глазах слёзы. Совершенно не понимая причин такой острой реакции, он наклонился к нему и приподнял его опущенное лицо за подбородок.
— Альбус, — очень мягко проговорил Гарри, — ты почему так расстроен? Ты ни в чём совершенно не виноват, это счастье, что ты выжил сегодня. Мы все этому рады, и это главное, ты понимаешь?
— Но это же Малфой… это же навсегда теперь, да?
— Вовсе нет… это всё можно будет исправить. Потом, — быстро добавил он, опасаясь даже намекать на то, какими способами можно это сделать. — Когда вы с ним оба вырастете.
— Это точно? — в устремлённых на него наполненных слезами зелёных глазах вспыхнула такая надежда, что Гарри захотелось немедленно подняться наверх и потребовать от своего «вынужденного жильца» немедленно придумать, как можно этот долг искупить.
— Конечно, — он улыбнулся. — Я тоже совсем недавно избавился от такого. Как видишь, со мной всё отлично.
— Ты тоже кому-то был должен? — тут же заинтересовался Джеймс.
— Был, — он улыбнулся. — Но я не могу сказать, кому именно. Зато могу сказать, что мне был так же должен отец Скорпиуса — может быть, вас это хоть как-то утешит.
— Тоже Малфой? — воскликнул Джеймс — Альбус ничего не сказал, но явно повеселел.
— Тоже. Мы с ним как раз вот только что это решили — и тут вы.
— Вы поэтому так смеялись? — нахмурился Джеймс.
— Конечно. Ну, представь, — он заулыбался, — двадцать лет прошло — и вот наконец-то мы больше не связаны. А на следующий день, — он засмеялся, вспомнив встречу в кабинете директора Хогвартса. — Мы же только вчера это сделали. Захохочешь тут…
— Всё равно это было странно, — сказал Джеймс упрямо.
— Ну, наверное, — согласился с ним Гарри.
— Вы разве не враги с ним?
— С Драко? — удивился Гарри. — Да нет… Давно уже нет. С чего бы?
— Мама рассказывала, что в школе вы…
— Джеймс, это было двадцать лет назад. Невозможно же школьную вражду помнить всю жизнь.
— Очень даже возможно, — нахмурился тот.
— Это очень глупо и неправильно, — возразил Гарри. — Но об этом мы ещё поговорим. А сейчас…
— Мы уже всё поняли, — нетерпеливо сказал Джеймс, начиная тихонько ёрзать. — Не драться с Малфоем и вообще его никогда не трогать. Мы не будем.
— Это не всё, — вздохнул Гарри, понимая, что продолжение будет сюрпризом для всех собравшихся. — Меня дважды за последнюю неделю пытались убить. И пока я не узнаю, кто это, или пока вы не вернётесь в Хогвартс, вам нельзя будет выходить из дома. Боюсь, вы здесь заперты, молодые люди, — как мог весело закончил он.
— Гарри! — Джинни уже сидела перед ним на корточках, и рядом уже стояла Молли, и Артур, и вообще все — даже Гермиона не выдержала и присоединилась к общей группе.
— Про первое покушение вы знаете, — примирительно сказал он, — второе было на днях… всё в порядке, как видите, но я не хочу лишний раз рисковать. Очень бы не хотелось, чтобы кого-то из вас похитили, — он обнял сыновей за плечи и притянул к себе — и даже Джеймс не стал выворачиваться, а прислонился к отцу, а потом, поддавшись примеру брата, обнял его.
— Ну и отлично. Я только очень прошу — пожалуйста, не разнесите весь дом, — сказал Гарри, прислоняясь на миг лицом к их склонённым макушкам. — Иначе нам всем придётся перебраться в Нору. — Такое обещание, он знал, с одной стороны было приятно Молли и Артуру, а с другой, было хоть какой-то гарантией, что мальчики отнесутся к его просьбе серьёзно — Гарри точно знал, что в Норе с дедом и бабкой они жить не хотели. — Всё! — Гарри встал. — Давайте на этом на сегодня закончим!
— Гарри, почему ты ничего не сказал мне?! — мальчишки немедленно вскочили с дивана и убежали куда-то, и Джинни села на место старшего. — Про второе покушение.
— Не успел, — соврал он. — Я собирался утром, но мы поругались, и я…
— Мы не ругались! — горячо возразила она. — Я просто… я очень расстроилась и испугалась. И погорячилась. Прости, пожалуйста.
— Всё хорошо, — он обнял её. — Правда, Джин. Всё отлично. И я хочу есть!
Но это, всегда безошибочно срабатывающее средство, на сей раз не сыграло.
— Ты ничего не говорил о втором покушении, — Молли села с другой стороны, и Гарри подумал, что осталось ещё Артуру подойти и встать перед ним — и ему останется тогда только аппарировать. — Почему?
— Я не успел! — повторил он, но её этот ответ не устроил.
— Ты вообще ничего о себе не рассказываешь!
Гарри слышал этот упрёк столько раз, что уже почти перестал на него реагировать.
— Молли, я Главный Аврор. Что я могу о себе рассказать?
— Тебя пытались убить, Гарри Поттер!
— Я и в этом виноват? — пошутил он.
— Ты виноват в том, что ничего не сказал нам об этом! — укоризненно сказала она, обнимая его. — Гарри, мы же волнуемся за тебя.
— Я знаю, Молли. Я очень это ценю, — он тоже обнял её. — Но такое порой случается… у меня такая работа. Ничего особенного. Просто лучше пусть мальчики посидят дома. Всё! — он отстранился и, вывернувшись, всё-таки встал. — Я ел только утром. И надеюсь на ужин.
И он его, наконец, получил.






|
Kireb
Nalaghar Aleant_tar Нуууу... как бы рост Наполеона таки не дотягивал до 170... пару см, но не дотягивал."Kireb, вы очаровательны)))" ------------------------------------- {встает в позу Гилдероя Локхарта, втягивает пузико, напрягает ягодичные мышцы, расправляет хилые плечи, встает на цыпочки, вытянувшись во весь свой наполеоновский(чуть выше 170 см) рост...} |
|
|
Kireb
Alteya *в сторону* скажи спасибо, что не Достоевского...Учитесь властвовать собою. {через плечо, шепотом}, Долохов, ты зачшшем мне вчшера на ночшь глядя "Онегина" подсссунул?! *щелкнув каблуками, вид имея лихой и придурковатый* Виноват-с вашество. Исправлюсь. Желаете Толстого на сон грядущий? А.Д. 3 |
|
|
Alteya
Kireb Прощаю, Антонин. За верность и исполнительность.Что было - то и... тем и поделился, вашество... |
|
|
val_nv
Kireb А у него про змей есть?*в сторону* скажи спасибо, что не Достоевского... *щелкнув каблуками, вид имея лихой и придурковатый* Виноват-с вашество. Исправлюсь. Желаете Толстого на сон грядущий? А.Д. |
|
|
1 |
|
|
МышьМышь1 Онлайн
|
|
|
АндрейРыжов
На момент описываемых событий Гарри 38 лет. 38-11=27. За 27 лет он не только не узнал, не только не пытался узнать, но даже не понял, что нужно хоть что-то узнать об окружающем мире. О собственной семье. О родственных связях. Завяз в уютном уизлевском болоте. И только когда жареный петух клюнул, когда ему разжевали и насильно в рот затолкали... Он так мило удивлялся. |
|
|
МышьМышь1
АндрейРыжов Всё он понял. На момент описываемых событий Гарри 38 лет. 38-11=27. За 27 лет он не только не узнал, не только не пытался узнать, но даже не понял, что нужно хоть что-то узнать об окружающем мире. О собственной семье. О родственных связях. Завяз в уютном уизлевском болоте. И только когда жареный петух клюнул, когда ему разжевали и насильно в рот затолкали... Он так мило удивлялся. Но не всё ему было интересно. Он аврор, он работал - ну что ему эти связи? |
|
|
МышьМышь1
В принципе, я кое в чём с вами согласна. Но вы настолько неприятно выражаете свои мысли, что мне не хочется рассказывать, в чём именно, и почему я тогда писала именно так. |
|
|
Alteya
МышьМышь1 Ну, как бы достаточно каноничный образ-то. Разве в каноне Поттер подошел хоть к одному профессору и спросил про отца или мать? Нет. А они все, практически все (ну, кроме Снейпа) учили его родителей. Снейповские сравнения его с отцом однозначно дали понять, что они были лично знакомы, т.е. как минимум пересекались во время учебы. Ну, ок, к нему идти - ну такое, но с другой стороны. Подойти к той же МакКошке и спросить с кем были дружны его родители, не, не думаем. А она-то декан, должна знать кто с кем тусил-то. Да даже альбом с фотками ему Рубеус по своему почину собрал, а не Гарри у него спросил. Т.е. в каноне он АБСОЛЮТНО не интересовался собственными корнями))В принципе, я кое в чём с вами согласна. Но вы настолько неприятно выражаете свои мысли, что мне не хочется рассказывать, в чём именно, и почему я тогда писала именно так. 2 |
|
|
МышьМышь1
По идее не должно быть двух систем работы правоохранительной системы - одной для близких родственников, а другой для остальных, а значит для работы мракоборцем выяснять, кто родственник тебе или твоей жене не надо. |
|
|
МышьМышь1
А ещё по идее почти всё население магической Британии - родственники Джинни через блэковскую линию. |
|
|
val_nv
Alteya Неужели так трудно понять, что желание задавать вопросы у него отбили Дурсли?Ну, как бы достаточно каноничный образ-то. Разве в каноне Поттер подошел хоть к одному профессору и спросил про отца или мать? Нет. А они все, практически все (ну, кроме Снейпа) учили его родителей. Снейповские сравнения его с отцом однозначно дали понять, что они были лично знакомы, т.е. как минимум пересекались во время учебы. Ну, ок, к нему идти - ну такое, но с другой стороны. Подойти к той же МакКошке и спросить с кем были дружны его родители, не, не думаем. А она-то декан, должна знать кто с кем тусил-то. Да даже альбом с фотками ему Рубеус по своему почину собрал, а не Гарри у него спросил. Т.е. в каноне он АБСОЛЮТНО не интересовался собственными корнями)) 3 |
|
|
Kireb
val_nv Я не ставила своей целью рассматривать причинно-следственные связи формирования поведенческих реакций и характера канонного Потера, лишь провела аналогию и отметила каноничность образа местного.Неужели так трудно понять, что желание задавать вопросы у него отбили Дурсли? 2 |
|
|
Kireb
val_nv Кто бы не отбил - отбил надёжно. Причины известны - сейчас речь о результате.Неужели так трудно понять, что желание задавать вопросы у него отбили Дурсли? |
|
|
Ninha
Спасибо) |
|
|
АндрейРыжов
Вряд ди бы кто позволил вынести бы приговор в виде конечных сроков сразу после битвы. И закон об уникальном даре, по которому должен был остаться на свободе Руквуд, формально существовал, и талант у Рабастана, да и смягчающее обстоятельство у Рудольфуса (спрятал Невилла) тоже - но никто этого не проверял. Обстоятельства битвы за Хогвартс , наверняка, тоже не проверялись в 1998. Почему не позволил бы?Вполне себе позволил, почему нет? Были суды, суды вынесли приговор, конечно, окончательный. А прр закон никто не вспомнил и его не применил. Сплошь и рядом так бывает. |
|
|
Причла с удовольствием. Спасибо.
Автору вдохновения и удачи!!! Благополучия и радости! |
|
|
Irrii123
Причла с удовольствием. Спасибо. Спасибо!Автору вдохновения и удачи!!! Благополучия и радости! |
|