Однажды двадцать лет спустя (джен)

— Гарри? Что-то не так? — в первый момент Гермиона перепугалась и чуть не запустила оглушающим заклинанием, когда, возвращаясь домой в темноте, увидела поднявшуюся к ней навстречу с крыльца мужскую фигуру. — Ты меня напугал, я тебя чуть не оглушила, — сердито сказала она.

— Да всё не так, — сказал он, нервно ероша свои волосы. — День сегодня какой-то… дурацкий. Мне нужен совет.

— Конечно, пойдём…

— Нет, — он поморщился. — Я пока не хочу обсуждать это больше ни с кем, даже с Роном. Давай посидим тут. Уже ведь не холодно…

— Конечно, — она села рядом с ним на ступеньки, наколдовав предварительно на них что-то мягкое. — Давай, рассказывай.

Вообще-то, она очень устала и хотела есть, спать и помыться, но происходящее было настолько странным, что она мигом откинула всю эту ерунду и приготовилась слушать.

— Что ты знаешь о Долге Жизни?

— Ну, — она задумалась, — немного. А что случилось?

— Меня тут спасли, — он нервно хмыкнул и передёрнул плечами. — Я потом расскажу, сперва ты давай. Как его… снять? Отдать?

— Ох, Гарри… Я же совсем не специалист по таким заклинаниям! Тут нужно кого-то… Не знаю, но наверняка есть специалисты. Тебя пытались убить? — осторожно спросила она, зная, что об этой стороне своей работы Гарри рассказывать не любит.

— Нда… Застрелить.

— В смысле, из лука?

— В смысле, из пистолета, — он снова запустил пальцы в волосы. — Это сама по себе совершенно дурацкая история, я тебе потом расскажу, — пообещал он. Гермиона скептически хмыкнула, и он заверил её, — правда! Но дело не в этом… Я должен как-то вернуть этот долг, и желательно поскорее. Узнай, пожалуйста, как это сделать! Я… я не хочу обращаться к нашим специалистам. Не хочу, чтобы кто-то ещё обо всём этом знал.

— Конечно, — не раздумывая, согласилась она. — Но я совсем мало про это знаю… Кажется, Долг Жизни возникает, когда спасают кого-то, кого совсем не обязаны были спасти. Так что это, видимо, не аврор? Вам же положено, и…

— Это МакНейр.

— Кто?! — ахнула она и, совершенно обалдев, уставилась на своего друга.

— МакНейр, — повторил Гарри и нервно рассмеялся. — Ну, видишь? Я говорил, что история идиотская.

— Но… как, Гарри? Он же… он в Азкабане? — она была совершенно потрясена, но изумление не закрыло ей рот.

— Он был у меня в кабинете, я его… Мы разговаривали. Потом вошёл некто — я пока не знаю, кто — и начал стрелять. МакНейр выбил из-под меня стул, я упал, и он промахнулся. Я, вообще, мало что понял — слишком быстро всё случилось. Сейчас он в Мунго — они попали как-то друг в друга, что ли — и я проверил, долг есть. Вопрос — что с ним делать?

— Да… неприятно, — помолчав, осторожно проговорила она.

— Да не то слово! — воскликнул он. — Ты знаешь, это так странно ощущается, оказывается…

— Как? — жадно спросила она. Гарри рассмеялся:

— Я знал, что ты так спросишь… Когда я был рядом, мне было за него очень страшно. Страшно, что он умрёт. Как будто это кто-то очень родной… Как ты или Джинни… или дети… Когда отходишь, это проходит. А вблизи просто жутко. Я бы, не раздумывая, за него умер тогда, если бы это могло помочь.

— Ясно, — она кивнула и взяла его руки в свои. — Гарри, я обещаю, я найду всё, что можно. Дай мне пару дней, хорошо?

— Сколько нужно… Только постарайся быстрее, пожалуйста. Я бы хотел уже знать, когда буду в следующий раз говорить с ним.

* * *

— Итак, — Гермиона достала большой блокнот. — Кое-что я узнала, но не всё — оказывается, об этом не так уж много написано.

Они сидели у неё дома — был следующий день, Рон, кажется, был в своём магазине, а Гарри следовало быть на работе, но отслеживать это было некому, и поэтому его там сейчас не было. Гермиона открыла блокнот и заговорила, время от времени сверяясь со своими записями:

— Долг Жизни — это очень древняя магия, Гарри. В целом, если я правильно поняла, снять его можно только в первые несколько минут — если спасающий успевает от него отказаться, а спасаемый с ним соглашается. Больше я никаких способов не нашла, извини, — она взглянула на Гарри чуть виновато. Он махнул рукой — мол, особо и не рассчитывал — и она продолжила, — теперь про отдачу. Здесь есть несколько вариантов. Самый первый — самый простой, спасти жизнь этому человеку в ответ.

— Ну, это понятно — и вряд ли, — кивнул Гарри. — От чего мне его спасать? И как ты себе это представляешь?

— Я понимаю, — кивнула она. — Есть ещё варианты. Он может попросить в уплату спасти ещё чью-нибудь жизнь или сослужить какую-нибудь сложную службу.

— Этого я и боялся, — пробормотал Гарри. — И что? Я не смогу отказаться? Что вообще произойдёт, если я откажусь?

— Ну… Я не уверена, — она вздохнула, — там толком не говорится ничего о последствиях, кроме того, что, в целом, избежать этого невозможно. Может быть, — неуверенно предположила она, — что-то такое и случилось тогда с Хвостом? Ты помнишь?

— Ещё бы, — его передёрнуло. — Но я вовсе не просил его ни о какой службе…

— Нет, но он мог и должен был тогда спасти твою жизнь в ответ — а он же напротив… Ну и… Вот, может быть, в таких случаях происходит нечто подобное?

— В смысле, я сам себя задушу? Ты знаешь… если он попросит о том, о чём я подумал, то это далеко не самый плохой вариант.

— А что это может быть?

— Потом… Давай лучше дальше. Как-нибудь ещё можно?

— Можно, — кивнула она, но как-то нерадостно. — Можно родить ему ребёнка.

— Чего? — тут уже обалдел Гарри.

— Ну, — она чуть замялась, — там было сказано, что один из способов возвращения Долга Жизни — подарить кредитору его ребёнка. В смысле, родить его для него.

— Ну, это вряд ли, — захохотал Гарри.

— Ты понимаешь, — она снова замялась, и его смех оборвался. — На самом деле, это не обязательно должен быть именно ты.

— В смысле? Тут какой-то подвох, да? Не получится просто отыскать женщину, которая…

— Это должна быть твоя кровная родственница, Гарри. Близкая кровная родственница. Мать, сестра или дочь. Извини, пожалуйста, — она тронула его за плечо.

— Да никогда! — Гарри даже вскочил. — Пусть даже не думает…

— Гарри, это просто один из способов! Ты просил всё тебе рассказать — вот, я рассказываю! Успокойся, пожалуйста, — попросила она, беря его за руку, и усаживая обратно. — Во-первых, это не всё. А во-вторых, даже не самое скверное.

— Отлично! — он хлопнул ладонями себя по коленям. — А что там самое?

— Самое — что будет, если ты долг не вернёшь. Я, в общем, закончила со способами… А, нет! Ещё долг можно обменять на такой же.

— Это как?

— Ну, если у тебя есть какой-то должник, а потом ты, в свою очередь…

— Понял, — кивнул он. — Тоже не вариант, по-моему… Это всё?

— Всё, что я отыскала. Но, может быть…

— Нда, — сказал Гарри. — Ладно… давай рассказывай дальше. Что там за самое скверное было?

— Если долг не возвращён, то он переходит по наследству. Обычно кому-нибудь из детей — правда, никогда нельзя с уверенностью сказать, кому именно — или из внуков, правнуков… в общем, прямых потомков. Но при этом он… как бы сказать… отягощается. То есть обрастает дополнительными свойствами: например, кроме жизни, они могут оказаться должны, не знаю, богатство, молодость, красоту… да всё, что угодно, там такие странные примеры были… и с каждым поколением это всё усложняется. Я так поняла, часть семейных проклятий — это как раз и есть такие не отданные долги.

— Замечательно! — Гарри уже не знал, плакать ему или смеяться. — Чем дальше — тем…

— Я не закончила. Это всё происходит в том случае, если у обоих есть прямые потомки.

— А если нет? — Гарри стало не по себе. — У него нет детей, насколько я знаю…

— Тогда долг переходит на каких-нибудь дальних родственников, но, во-первых, это уже совершенно непредсказуемо, а во-вторых… Понимаешь, это ведь будет очень извилистый путь… в общем, скорее всего, рано или поздно те и эти потомки встретятся, и станут врагами, а когда дело дойдёт до схватки, один из них не сможет причинить вред другому и…

— И погибнет, — закончил за неё Гарри. — Ничего себе перспективка…

— Поэтому очень часто такие вот должники становились слугами тех, кому задолжали — чтобы служить, быть рядом и при случае вернуть долг. Но в наше время так не получится…

— А что, — проговорил он. — Этот вон тоже… служил. Ему, наверно, понравится…

— Гарри!

— Я шучу, — он вздохнул. — Я просто не знаю, что теперь делать… Как-то всё это… слишком.

— Гарри, а что, ты думаешь, он у тебя потребует? Освободить себя? Ну… это…

— Да если б себя! — вздохнул Гарри. — Нет, его я и так… да, впрочем, теперь-то его так и так отпустят.

— Его ты и так… что? Гарри?

— Ну… Я хочу подать на пересмотр некоторые дела. Вот его, в частности. Затем мы и разговаривали — я хотел посмотреть… понять.

— Ясно, — она кивнула. — Ты знаешь, я думаю, это правильно… а какие именно дела?

— Я думал про него и про Эйвери. Но он потребует… я знаю, кого, — он замолчал.

— Ненавижу, когда ты так делаешь, Гарри Поттер! — воскликнула она наконец. — Говори немедленно!

— Лестрейнджей он потребует, — нахмурился Гарри.

— Он не может…

— Ты сказала «любую службу», — напомнил он.

— Да нет, он не может потребовать их двоих! Жизнь за жизнь… одна!

— Тогда он потребует старшего, а тот откажется от пересмотра без брата, — обречённо вздохнул Гарри. — И что мне делать?

— Но это же не ты решаешь, — подумав, сказала она. — А Визенгамот. Ты вполне можешь представить им эти дела, но они никогда их не отпустят. МакНейра, особенно теперь — запросто, может быть, Эйвери тоже… Я вообще про него ничего не помню такого… Но Лестрейнджей? Ни за что!

— Так разве тогда это будет считаться?

Гермиона грустно покачала головой.

— Видишь? И что мне тогда делать?

— Я не знаю, Гарри. Не знаю…

Они помолчали.

— А я смотрел это в Омуте Памяти, — вдруг сказал Гарри.

— Зачем?

— Хотел понять, что именно там случилось. Видно было не всё, я же самое интересное пропустил под столом, но… Он первым делом вышиб из-под меня стул. Я посмотрел, куда попала бы первая пуля, если б я не упал. Прямо в голову. Она бы вышибла мне мозги.