Однажды двадцать лет спустя (джен)

В комнате за это время ничего не изменилось: Малфой по-прежнему казался спящим, целитель продолжал писать за столом — только кусок текста на пергаменте за это время значительно вырос. Нарцисса кивнула на него Гарри и сказала:

— Не обращайте на него внимания. Когда он занят, он не слышит того, что не обращено лично к нему. И я забыла спросить вас: вы позволите ему пока что остаться здесь?

— Разумеется, — вопрос показался ему странным. — Всё, что угодно, я же сказал…

— Можете попросить его посмотреть вашего сына, — предложила она. — Он отлично разбирается в разных заклятьях — уверена, если будет что-то не так, он поможет.

— Спасибо, — с признательностью сказал Гарри. — Вы очень добры, миледи.

Он употребил это слово чуть ли не впервые в жизни, и оно само пришло ему на язык — наверное, потому что идеально подходило его собеседнице.

— Устраивайтесь поудобнее, — предложила она, садясь в кресло рядом с кроватью и беря мужа за руку. — Я расскажу вам то, что знаю о долге и родственниках.

— Ваш муж говорил мне, что он мало занимался этим вопросом, — сказал Гарри, садясь на табурет, которого не помнил — впрочем, в комнате уже появилось несколько незнакомых ему предметов вроде постельного белья и чашки на прикроватном столике, и он предполагал, что назавтра он её вообще не узнает.

— Вероятно, так и есть, — кивнула она, тихо гладя бледную руку, которую держала в ладонях. — Я немного интересовалась этим вопросом сама. Итак, если говорить коротко — а уже ночь, и вы, я полагаю, устали — то долг передаётся по тем же законам, что и наследство — то есть прежде всего по прямой линии. Отец-сын, дальше дед... и так далее. Братья и сёстры вступают в игру, когда больше никого не осталось. В данном случае это означает, что Альбус, к примеру, просто физически не сможет убить Скорпиуса — а вот его брату в этом ничто не помешает.

— Не помешает, — медленно повторил Гарри.

— Совершенно, — она отрицательно покачала головой и добавила с улыбкой: — Только не рассказывайте ему об этом.

— Нет, конечно, — мрачно ответил Гарри, и она вздохнула:

— Простите мне эту шутку… у меня был тяжёлый день, я плохо понимаю, что говорю.

— Я не знаю никого, кто держался бы в таких обстоятельствах так, как сейчас вы, — честно признался Гарри.

— Спасибо, — кивнула она. — Но нет никаких обстоятельств… вы упрямо не хотите меня услышать. Всё обошлось. К счастью.

— Сложно в это поверить, глядя на него, — сказал Гарри.

— Это временно, — она чуть сильнее сжала руку мужа. — Просто я это точно знаю — а вы с подобным не сталкивались, поэтому вам страшно.

— Я смотрю, вы совершенно уверены, — сказал он почти с восхищением.

— Совершенно, — она улыбнулась, жестом указав на сидящего за столом целителя. — Просто я его знаю, а вы — нет.

— Я вам верю, — он, наконец, улыбнулся без всякой натуги — похоже, впервые за этот нескончаемый вечер.

— Тогда успокойтесь, пожалуйста и дослушайте мой рассказ, — мягко попросила она. — Я знаю много семей, где подобные вещи случались — да вот хотя бы взять нашу.

— Вашу — это Блэков?

— Нашу — это Малфоев, — она улыбнулась. — Уже давно у них в каждом поколении только один наследник — знаете, почему?

— Вы уверены, что ваш муж обрадуется, когда узнает, что вы мне рассказали об этом?

— Это совсем не секрет, — удивилась она. — Вы бы знали его, если бы не потеряли свою семью так рано… У них как раз подобное и случилось: их наследник имел Долг жизни перед другим наследником, и того убил его брат. Тогда они и получили это проклятье.

— А кто это был?

— А вот этого я не знаю, — она улыбнулась. — Его имя сначала не называлось — а после забылось… зато имя убийцы, обрекшего семью на такое, с тех пор стало именем самого отвратительного персонажа во всех сказках, что рассказывают у нас детям.

— Странная месть какая…

— О, это вовсе не месть. Это имя в семье под запретом — и мы делаем всё, чтобы никому просто в голову не пришло им воспользоваться, нарекая ребёнка. Детские ассоциации весьма сильны — они запоминают его как нечто неприятное.

— А кто его наложил?

— Проклятье? Если я правильно поняла, его никто не накладывал — так сыграла магия Долга жизни: если второй ребёнок убил кредитора первого — значит, никаких вторых и последующих больше просто не должно быть. Такое не только у нас случилось, я знаю несколько подобных историй… Иногда со временем это проходит — никто не может в точности сказать, почему. Может быть, магия выдыхается, или те события искупаются как-то… мы ведь очень мало знаем о самих себе, на самом-то деле. Поэтому, — она слегка подалась в сторону Гарри, — Джеймс сейчас гораздо опаснее для Скорпиуса, чем его брат. И сестра тоже будет опасна. А вот вы — нет, — она улыбнулась. — Как и ваша жена. Я отчасти поэтому и прошу вас детей не ругать.

— Да я не ругаю, — вздохнул он. — Я думаю, как с ними поговорить, чтобы они поняли… и как исправить то, что мы им уже наговорили. Потому что вы ведь правы про воспитание. Только я сам никогда об этом раньше не думал.

— Я в вашем возрасте тоже не думала, — примирительно сказала она. — Я не самый большой специалист в области воспитания, — вздохнула она, — но я бы просто села и всё им рассказала. С самого начала. А знаете, — перебила она сама себя, — приводите их сюда? Им будет, во-первых, полезно увидеть Люциуса сейчас — как воплощение того, что они сделали. Я уверена, они просто не подумали о том, что могут серьёзно ему навредить — дети плохо понимают такие вещи, если им специально о таком не рассказывать. На самом деле, мы с Люциусом предполагали, что может случиться что-то такое… хотя, конечно, не думали, что всё будет настолько трагично.

— Предполагали? — он удивился.

— Конечно. Это достаточно очевидно: вы забираете их из школы за пару недель до каникул, в самое прекрасное школьное время, вы запираете их… один из них оказался в долгу у врага — а второй враг, как оказывается, живёт в их собственном доме! Люциус предполагал, что они попытаются его заколдовать как-нибудь, или, быть может, поджечь мантию, или облить чем-нибудь гадким… но ни он, ни я даже не подумали о такой простой вещи, — с грустной улыбкой проговорила она и добавила: — Он потом будет очень веселиться на этот счёт, я уверена.

— Как странно, — сказал тихо Гарри. — Почему-то это вы меня утешаете — а ведь должно было бы быть наоборот.

— Потому что я старше вас и намного больше пережила, — легко ответила она. — И потому, что я точно знаю, что на самом деле всё уже хорошо. И потому, наконец, что это ваш сын связан заклятьем с моим внуком, а не наоборот.

Гарри улыбнулся, встал, подошёл к ней, взял одну руку и, склонившись, поцеловал — лёгкие пальцы Нарциссы пробежали по его волосам, и она неожиданно ласково проговорила:

— Вы хороший отец, мистер Поттер. Мы все ошибаемся. Но пока дети не выросли, ошибки можно исправить.

— Я надеюсь, — он вдруг сел на пол рядом с её креслом и, прислонившись к нему спиной, закрыл глаза. Она никак на это не среагировала — он почувствовал, как она снова откинулась в кресле, и в комнате наступила тишина, прерываемая только скрипом пера по пергаменту. Гарри не заметил, как задремал, а потом и заснул — и проснулся, когда его лица коснулись тёплые ладони, и женский голос тихо позвал его почему-то по фамилии. Он открыл глаза и увидел сидящую рядом с ним на корточках улыбающуюся Нарциссу — она сказала вполголоса:

— Вы мне совсем не мешаете, но мне кажется, что именно сегодня не самая лучшая ночь для выбора подобного места для сна. Наверняка вам лучше сейчас быть где-нибудь поближе к семье. Приходите сюда спать как-нибудь в другой раз.

— Я не собирался… спасибо, что разбудили, — он сел, щурясь, снял очки, потёр глаза и надел очки снова. — Вы правы, конечно.

— Конечно, права, — согласилась она, вставая. — Я была наверху, думала, вы проснётесь — но, увидев вас снова, позволила себе разбудить вас.

— Спасибо, — кивнул он. — Вы знаете… Люциусу очень повезло с вами. Просто невероятно.

— Могу я спросить вас? — улыбнулась она слегка удивлённо.

— Конечно.

— Почему вы назвали его по имени?

— Я… мы, — он засмеялся, — мы накануне выпили на брудершафт. Я обещал так его называть.

— Вот как, — она улыбнулась удивлённо и понимающе одновременно. — Я рада. В таком случае, называйте меня Нарциссой.

— Но я… — он почему-то почти испугался.

— Будет очень странно, если вы станете называть мужа Люциусом, а меня — миссис Малфой, вы не находите? — она слегка вскинула брови.

— Ну… наверное, — он очень смутился.

— Я вовсе не так ужасна, как вам, вероятно, кажется, — пошутила она, протягивая ему руку. — Вина у меня сейчас нет, но завтра мы можем тоже символически выпить, если это поможет.

— Договорились, — он улыбнулся, беря её руку и снова очень почтительно целуя. — Доброй вам ночи, миссис Малфой.

— Доброй ночи, мистер Поттер. И до завтра.

— До завтра, — кивнул он и как можно тише вышел из комнаты.