Однажды двадцать лет спустя (джен)

На сей раз он заснул почти что мгновенно, но сначала постоял немного, глядя на спящих жену и детей и ни о чём при этом особо не думая. Потом сел и тихонько коснулся рукой щеки дочери — девочка лежала на краю, очевидно, мальчишки оттеснили туда сестру. Альбус спал рядом с Джинни — она обнимала его — и, по счастью, дышал совершенно нормально. С другой стороны от него спал Джеймс — он даже во сне держал брата за руку.

Гарри осторожно лёг с самого края, устроив голову спящей девочки у себя на плече — она не проснулась, Лили всегда очень крепко спала — и, засыпая, чуть ли не в первый раз с того момента, как началась вся эта нескончаемая история, он был просто счастлив.

Утром они все дружно проспали. Первым проснулся Гарри — в незашторенное окно светило солнце, попадая ему на лицо. Поскольку окна этой части дома выходили на юг, солнце приходило сюда ближе к полудню — осознав этот факт, Гарри вскочил — и разбудил остальных.

— Мне пора, — сказал он сонной Джинни, торопливо одеваясь. — Я проспал всё на свете!

— Ох, извини. — Она осторожно попыталась освободиться от спящего рядом Альбуса, но тот уже проснулся и сейчас тёр глаза, отыскивая очки — Гарри понятия не имел, где они.

— Ничего… всё в порядке, я побегу, а вам некуда торопиться.

— Как… — Джинни вспомнила, что вчера случилось, и испугалась, — он?

Гарри чуть было не сказал, что она даже сейчас не в состоянии произнести его имя, но сдержался — ссориться не хотелось, да и повода не было, а за шутку она бы его слова не приняла, поэтому он просто ответил:

— Поправится. Но пока что здесь поживёт его жена и целитель, которого она привела. Я думаю, они пока останутся в той же комнате. Я разрешил Нарциссе привести своих эльфов и переделать там всё, как ей захочется.

— Да, конечно, — всё-таки в критических ситуациях Джинни была незаменима. Гарри подумал, что, возможно, их жизнь слишком спокойна для неё, потому что её лучшие качества всегда проявлялись именно в такие моменты. — Я зайду к ней попозже, спрошу, нужно ли что-нибудь. Целителю этому, наверное, тоже понадобится комната?

— Наверное… я забыл спросить. Пока что он, — он сам на себя рассердился за это ханжеское «он» и поправился, — Люциус без сознания, и Нарцисса сама будет делать… наверху то, что делал он, так что вы с ней, скорее всего, все столкнётесь, — это он уже сказал проснувшимся и внимательно слушающим их детям. — Очень прошу, будьте вежливы, ей сейчас тяжело.

— Ну, папа! — возмущённо воскликнул Джеймс, — ты же не думаешь, что мы…

— Я уже не знаю, что думать, — ответил он, понимая, что это жестоко, но делая это вполне сознательно. — И просто надеюсь, что больше ничего подобного вы не сделаете.

Джеймс вспыхнул и опустил голову, а Альбус побледнел — Гарри испугался за него, но ничего не случилось — бледность была всего лишь выражением стыда.

— Вечером поговорим, — пообещал он, вставая коленями на край кровати и обнимая и целуя их всех по очереди — Джеймс обхватил его за шею руками и, крепко прижавшись, прошептал:

— Папа, прости!

— Я не сержусь, — честно сказал он. — Я просто очень расстроен. Но я всё равно тебя люблю, — сказал он ему. — Веди себя сегодня прилично, пожалуйста.

Тот фыркнул, но у Гарри осталась некоторая уверенность в том, что сегодняшний день никаких неприятных сюрпризов ему не принесёт.

В целом, он оказался прав — во всяком случае, в отношении своих домашних, потому что на работе вчерашний бардак продолжился, и домой Гарри вернулся хотя и не поздно, но очень уставшим. Тот встретил его тишиной — странной, учитывая наличие в доме троих активных детей и двух не слишком симпатизирующих друг другу женщин. Встревоженный, Гарри прошёл по комнатам — внизу никого не было, так же, как и на первом этаже; на втором он обнаружил Лили, читавшую очередную толстую книгу в своей комнате.

— Привет, — сказал он с облегчением, заходя к ней и садясь рядом. — А где все?

— Привет, — сказала она и тут же спросила, как обычно: — А что?

— Тихо слишком, — он засмеялся. — Я уже боюсь.

— Мама повела их к гостям. Извиняться.

— Ох, — это было вполне в духе Джинни, но Гарри как-то совершенно забыл вчера обсудить с ней это. — Давно?

— Только что… а меня не взяли, — добавила она обиженно.

— А надо было? — удивился он.

— Нет. Но мне тоже интересно на них посмотреть!

— Я думаю, это можно устроить, — засмеялся он, — причём каким-нибудь более приятным образом. Скажи мне, ты знала, что задумали твои братья?

— Нет, — разумеется, ответила она — а ему не хотелось думать, правду ли говорит его дочь — в общем-то, это уже не имело особенного значения.

— Тогда тебе не за что извиняться, — он встал. — Я вас потом познакомлю, — пообещал он, — а сейчас пойду к ним.

Гарри почти бегом — он подумал, что в последнее время в основном только так и передвигается по своему дому — добрался до гостевой комнаты и, открыв дверь, застал очень яркую картину: Джинни стояла, держа сыновей за плечи, бледный Альбус во все глаза смотрел на лежащего на постели Люциуса, Джеймс, напротив, упрямо глядел в пол, а Нарцисса сидела в кресле, держа руку мужа в своих. Она выглядела уставшей: кожа вокруг глаз слегка потемнела, а уголки губ опустились — Гарри знал, что это, скорее всего, не от страха, а от отсутствия нормального сна, которого она, вынужденная каждые два часа подниматься наверх, теперь была лишена на несколько дней, но дети-то этого не знали, да и Джинни, судя по смущению и даже некоторой вине на лице, тоже об этом не подумала.

— Мистер Поттер, — сказала Нарцисса с некоторым облегчением, — вы тоже решили к нам присоединиться?

— Мы пришли извиниться, — сказала Джинни, и он кивнул. — Джеймс?

— Мы… — мальчик замялся, подбирая слова — его обычная живость сейчас исчезла, и Гарри отлично знал, почему: извиняться Джеймс ненавидел и — видимо, поэтому — никогда не умел. Помогать ему на сей раз было некому, и он, помолчав, вынужден был продолжить: — Мы не думали, что так получится. Мы не хотели… его… убивать, — он всё-таки выговорил это и замолчал, яростно комкая пальцами край рубашки.

— Подойдите, пожалуйста, поближе, мистер Поттер — очень спокойно попросила Нарцисса и уточнила: — Джеймс, если я не ошибаюсь.

Тот не сдвинулся с места, и Джинни довольно ощутимо подтолкнула его в спину. Тот неохотно сделал шаг и остановился.

— Ближе, — сказал Гарри, подходя к нему и беря его за плечо. — Не нужно бояться, — добавил он, прекрасно зная, что это заставит сына продемонстрировать прямо обратное.

— Ничего я не боюсь, — ожидаемо буркнул тот и подошёл к кровати.

— Дайте руку, — попросила Нарцисса. Мальчик настороженно выполнил её просьбу — она откинула одеяло, приоткрыла рубашку на груди мужа и положила ладонь Джеймса тому на грудь. — Закройте глаза, — попросила она, — и сосредоточьтесь. Постарайтесь его почувствовать, — она замолчала, внимательно глядя на мальчика — и когда его губы вдруг дрогнули, сказала: — Это всего лишь обморок, вызванный болезнью и зельями. Смерть выглядит намного страшнее. Я показываю вам это, мистер Поттер, не потому, что хочу как-нибудь наказать, а потому, что хочу, чтобы, если уж вы шли убивать кого-то в следующий раз — вы точно знали, что собираетесь сделать.

Она убрала его руку с груди Люциуса и задержала в своих, будто отогревая. Потом посмотрела ему прямо в глаза — очень серьёзно и в то же время по-доброму.

— Вы самый старший из нового поколения вашей семьи, — сказала она. — Вы очень сильный и смелый волшебник, мистер Поттер — вы собрали в себе лучшие качества Поттеров и Уизли, а те и другие всегда славились храбростью. И мне кажется очень важным, чтобы вы научились заранее просчитывать последствия своих поступков — тогда вы сможете стать воистину великим волшебником.

— Это я всё придумал, — сказал Джеймс, смело глядя ей прямо в глаза. — Альбус не хотел, но я его уговорил.

— Вот именно поэтому я и говорю прежде всего с вами, — с лёгкой улыбкой кивнула она. — Вы его старший брат, он вас любит и, конечно же, пойдёт за вами куда угодно. Поэтому вы отвечаете за вас обоих.

— Я не думал, что он так разобьётся, — признался Джеймс. Гарри с некоторой тревогой посмотрел на Джинни, но она наблюдала за всем этим совершенно спокойно, ему даже почудился в её глазах интерес. — Мы сто раз падали с лестниц, и ничего не случалось. Мы думали, это просто будет смешно.

— Я понимаю, — кивнула Нарцисса. — Но, во-первых, вы не учли, что он существенно старше вас — он ровесник ваших бабушки с дедушкой. Во-вторых, вы не подумали, что, раз он по какой-то причине находится в вашем доме с согласия ваших родителей — значит, он является вашим гостем, а даже если вам очень не нравятся гости, нехорошо так зло над ними шутить. И в-третьих, вы просто не просчитали возможные последствия вашей шутки. Я не в претензии — я понимаю, что такое враги. — Джеймс широко распахнул глаза от изумления, услышав такое, но она то ли не заметила, то ли не сочла нужным замечать его удивление и продолжила: — однако я очень прошу задумываться об этом, когда вы вернётесь в школу. Видите ли…

Она бросила короткий взгляд на старших Поттеров и отвлеклась:

— Мистер Поттер, — обратилась она к Альбусу, — вы не присоединитесь к нам?

Тот подошёл сразу и сам — она протянула и ему руку, но ничего особенного делать не стала, просто подвела поближе к себе и, держа теперь обоих мальчиков за руки, продолжила:

— Видите ли, господа, вы оказались сейчас в очень неравном положении по отношению к моему внуку.

Гарри понял, что она собирается им сейчас рассказать, и сделал упреждающий жест, вовсе не уверенный в том, что Джеймсу следует это знать, но Нарцисса успокаивающе улыбнулась ему и продолжила — как ни странно, Джинни не сделала никаких попыток её оборвать, и Гарри подумал, что всё-таки при всех своих недостатках она порой оказывается на такой высоте, куда ему не дотянуться.

— Мой внук спас вам жизнь, — продолжила Нарцисса, обращаясь к Альбусу, — и вы теперь будете связаны с ним, покуда не вырастете и не искупите долг — в этом нет, на самом деле, ничего страшного, опасного или обидного, подобные вещи случаются между волшебниками куда чаще, чем принято думать. На вас эта магия накладывает некоторые ограничения — вы не сможете причинить ему серьёзного вреда, даже если очень захотите.

Альбус хотел что-то сказать, но она оборвала его мягким упреждающим жестом:

— Я знаю, что вы не станете, я сейчас не о желаниях, а о возможностях. Однако вы, — обернулась она к Джеймсу, — ничем подобным не связаны. Вы вполне можете сделать ему, что угодно.

— И со мной ничего не будет? — уточнил Джеймс. Джинни пронзила его таким яростным взглядом, что он почуял его затылком и втянул голову в плечи.

— С вами — нет, — спокойно ответила Нарцисса. — Однако, если мой внук в результате погибнет или очень сильно пострадает, то на вашу семью может лечь какое-нибудь весьма неприятное проклятье — не от меня и не от кого-то из нас, так сработает сама магия Долга.

— Я не буду ничего ему делать, — помолчав, сказал Джеймс — насколько слышал Гарри, искренне. — Я обещаю. Раз он правда спас Альбуса.

— Он его правда спас, — улыбнулась она, — иначе бы не было никакого долга. Я знаю, что вы оба очень его не любите, что лично мне очень жаль...

— Почему? — невежливо перебил её Джеймс, заслужив новый возмущённый взгляд матери.

— Потому что никто из нас никогда не считал вас врагами. Никого из вас. Ваш отец спас когда-то всю нашу страну, всех нас, и мы...

— А вы тогда спасли его, — опять перебил Джеймс — Джинни удивлённо взглянула на Гарри, недоумевая, откуда тот мог об этом узнать, и он ответил ей смущённой улыбкой.

— Не думаю, что спасла, — улыбнулась она, — но я сделала, что смогла.

— Почему?

— Почему я хотела, чтобы ваш отец жил?

— Да, почему? Вы же были на стороне Волдеморта!

— Я была на своей стороне, — очень серьёзно сказала она. — А моя сторона — это мой муж и моя семья. Мы не могли никуда от него деться, потому что были слабее и зависели от него, но это не означало, что его сторона — наша.

— Вы хотите, чтобы мы с ним подружились? — спросил вдруг Альбус. Гарри едва удержал улыбку, ожидая услышать привычное "Малфои не дружат", но Нарцисса его опять удивила:

— Я бы и вправду хотела этого, — сказала она очень искренне. — Но дружба не бывает искусственной... другом нельзя стать просто потому, что тебя кто-нибудь попросил или вынудил. Поэтому я прошу всего лишь перестать считать Скорпиуса вашим врагом. Только это.

— Вообще-то он ничего, — решительно сказал Джеймс. Гарри с Джинни переглянулись и оба едва удержались от нервного смеха: они узнали этот его тон и оба представили, как Джеймс не преминет сообщить то же самое Артуру и Молли, причём в самое ближайшее время. — Только слишком умный.

Нарцисса улыбнулась совсем уже весело и уточнила:

— А это плохо?

— Это обидно, — неожиданно мудро ответил мальчик.

Альбус заулыбался и добавил:

— Он самый умный у нас на курсе.

— Мне очень приятно слышать это, — кивнула Нарцисса. — Значит, я могу не бояться, что вы что-нибудь очень плохое ему сделаете?

— Можете, — кивнул Джеймс. — Надо будет с ним как-нибудь поговорить, — сказал он задумчиво.

— Приходите к нам летом, — тут же отозвалась она и взглянула на Джинни:

— Миссис Поттер, я была бы очень рада, если бы вы им это позволили, и совершенно счастлива, если бы вы сами к ним присоединились, — сказала она с надеждой.

— Я не против, — Джинни выглядела почему-то слегка смущённой, и Гарри с удовлетворением подумал, что Нарцисса так действует не только на него. — Спасибо за приглашение.

— Я очень рада, — Нарцисса очень тепло улыбнулась ей и перевела взгляд на мальчиков. — Тогда мы, если хотите, продолжим нашу беседу позднее. А сейчас мне нужно кое-что сделать. Спасибо, что пришли, господа, — она встала. — Я бы хотела, чтобы вы потом извинились и перед ним, — сказала она, и мальчишки дружно кивнули. — Миссис Поттер, — Нарцисса подошла к Джинни и протянула ей руки, — большое спасибо, что позволили им прийти.

— Мне очень жаль, что всё так случилось, — сказала Джинни, пожимая протянутые руки и, кажется, чувствуя себя при этом довольно неловко. — Я... не буду лгать, я была не в восторге от присутствия вашего мужа в нашем доме, но я и подумать не могла, что такое может произойти. Простите.

— Всё обошлось, — улыбнулась Нарцисса. — Я думаю, если бы не его... обязанности, ничего подобного бы не случилось, так что дети, на самом деле, не так уж и виноваты. Не наказывайте их слишком строго, пожалуйста.

— Посмотрим, — Джинни с трудом сдержала улыбку. — Марш к себе в комнаты, — скомандовала она сыновьям, — и сидите там, пока я вас не позову.

Те послушались сразу, изображая идеально воспитанных мальчиков, но по их виду Гарри понял, что спокойное время в их доме закончилось, даже и не начавшись.

Когда они вышли, Нарцисса сказала, вновь обращаясь к Джинни:

— Могу я вас попросить, миссис Поттер?

— Конечно. Что я могу...

— Напоите меня чаем, пожалуйста, — она улыбнулась. — Я никак не привыкну к этому рваному ритму... бедный Люциус, это же совершенно ужасно — быть вынужденным каждые два часа вставать и куда-то идти.

— Ну разумеется, — Джинни снова смутилась, — я заходила к вам днём — завтрак мы проспали, к сожалению — но вас не было... вы присоединитесь к нам за обедом, я надеюсь?

— С удовольствием, — кивнула Нарцисса. — Тогда не нужно никакого чая, не хочу перебивать себе аппетит.

— Обед будет минут через сорок, — пообещала Джинни и ушла.

Когда она вышла, Нарцисса посмотрела на Гарри с настолько лукавой улыбкой, что он рассмеялся и беззвучно зааплодировал:

— Браво, миссис Малфой! Это было просто великолепно!

— Рада, что вам понравилось, — засмеялась она. — Я всегда любила детей и умела говорить с ними... а они у вас замечательные! Такие чудесные мальчики... Знали бы вы, как я вам завидую! — шутливо сказала она. — И жена ваша — чудо.

Гарри смотрел на неё и не понимал, насколько серьёзно она говорит — выглядела Нарцисса абсолютно искренней, но последняя фраза заставила его в этой искренности усомниться.

— Напрасно вы смотрите так, — мягко сказала она. — Ваша жена прекрасна в своём праведном гневе и стремлении всё исправить — чего-чего, а этого я никогда не умела, хотя и всегда пыталась. Это так похоже на Андромеду — просто невероятно. Она мне очень нравится, — весело улыбнулась она. — Однако у нас с вами есть одно дело, — продолжая столь же лукаво улыбаться, она подошла к прикроватному столику, наклонилась и вытащила откуда-то бутылку вина и пару бокалов. — Вы мне вчера обещали!

— Я помню, — кивнул он, тоже смеясь. — Я не против.

— Тогда, — она разлила вино по бокалам, отставила бутылку и подошла к нему, — брудершафт?

Они переплели руки и выпили вино — оно оказалось густым, терпким и очень насыщенным, Гарри никогда прежде не пробовал ничего подобного.

— Зовите меня Нарциссой, — сказала она, улыбаясь ему.

— Тогда вы меня — Гарри. Я никогда такого не пробовал.

— Вам понравилось?

— Очень, — признал он. — Я никогда не понимал вина — а теперь, кажется, понял.

— Я пришлю вам несколько бутылок, — пообещала она. — Это мой любимый сорт — Люциус предпочитает или коньяк, или что-нибудь совсем светлое и лёгкое — я более традиционна, как видите. Однако теперь мне в самом деле пора наверх. Пойдёте со мной?

— С вами? Пойдёмте, — неожиданно согласился он. — Мне же положено проведывать заключённых.