Однажды двадцать лет спустя (джен)

В комнате повисла абсолютная тишина. Нарцисса и Молли несколько секунд молча смотрели друг на друга, потом лицо Молли дрогнуло, и она спросила, подходя к Нарциссе почти вплотную:

— Что. Ты. Здесь. Делаешь?

— Я здесь обедаю, — любезно ответила та. — Здравствуй, Молли.

— Мама, — начала Джинни, но та бросила на дочь такой взгляд, что она замолчала и только отчаянно посмотрела на Гарри.

— Тебе здесь не место, — сухо сказала Молли. — Уходи.

— Я не могу, — сказала Нарцисса всё с той же любезной улыбкой, но нечто в её голосе словно бы охладило воздух в комнате.

— Позволь спросить, что же тебе мешает? Камин открыт, Нарцисса.

— Молли, — Гарри встал — но не успел.

— Мне мешает мой муж, который лежит наверху без сознания, потому что твои внуки вчера едва не убили его, Молли, — Нарцисса встала и, аккуратно сложив салфетку с колен, положила её на свой стул. — Пойдём со мной, я тебе покажу. А заодно расскажу, — шёпотом добавила она, почти что коснувшись губами уха Молли, — чем это могло для всех них закончиться — если ты забыла это, конечно.

Она неожиданно властным жестом указала Молли дорогу и пошла вперёд, не оборачиваясь и, вероятно, не сомневаясь в том, что та идёт следом.

— Молли, — Гарри подскочил к ней и взял за предплечье, — не надо. Пожалуйста.

— Отойди, — сказала она, отодвинув его рукой и выходя вслед за Нарциссой.

— Идите к себе, — тихо сказала детям Джинни. — Быстро. Берите с собой всё, что хотите, только быстро.

Те мгновенно послушались, сгребя на тарелки всё, что попалось под руку, и исчезли.

— Пойдём за ними! — попросила мужа Джинни. — Мама… я очень давно не видела её такой. Гарри, пожалуйста!

— Стой здесь, — он сжал её плечи. — Ты там точно сейчас не нужна. Я пойду посмотрю. Ну не убьют же они друг друга.

…Нарцисса открыла дверь гостевой комнаты на третьем этаже и сделала приглашающий жест.

— Входи.

Молли вошла и остановилась напротив кровати, на которой, казалось, крепко спал Люциус Малфой. Нарцисса плотно закрыла дверь и тоже подошла к ней.

— Вчера вечером твои внуки заколдовали лестницу, — очень тихо и чётко проговорила Нарцисса. — Поскольку мой муж уже неделю не может спать больше, чем часа полтора за раз, а это, как, я надеюсь, ты знаешь, сильно влияет в том числе и на координацию, он очень неловко упал и разбил себе голову — так, что целителю пришлось убрать часть костей черепа, поскольку они были совершенно раздроблены и срастить их было невозможно. Если бы его сразу же не нашли, он, скорее всего, просто истёк бы кровью — или же мозг пострадал бы так сильно, что никто уже ничего бы сделать не смог. Сказать тебе, что тогда было бы с твоим Альбусом? Который участвовал во всём этом наравне с братом? Или не…

Она вдруг покачнулась и едва не упала — Молли подхватила её и усадила в кресло, Нарцисса, бледная, как полотно, послушно опустилась в него, закрыв глаза, и из-под её опущенных век потекли слёзы.

— Я знаю, кем ты считаешь моего мужа, Молли, — тихо и очень устало проговорила она. — И я не вижу смысла спорить с тобою об этом. Но я люблю его, и мне сейчас очень плохо и страшно.

Она начала искать платок в складках платья — её руки дрожали, и она никак не могла отыскать карман. Молли не выдержала — вынула свой, отдала ей, сжала её плечо и сказала:

— Мне очень жаль, Нарцисса. Я ничего не знала. Мне не сказали.

— Конечно, они не сказали, — Нарцисса прижала платок к глазам и судорожно вздохнула. — Когда им было… ты представляешь, что они пережили? Они позвали меня, потом мальчику стало плохо… всё случилось слишком недавно, и он слишком восприимчив сейчас… и потом, кто-то же должен был заботиться о…

Она снова прерывисто вздохнула — и замолчала. Молли стояла какое-то время, держа руку у неё на плече, потом придвинула себе табурет, села и взяла её тонкие руки в свои — Нарцисса ответила слабым пожатием.

— Мне жаль, — повторила Молли. — Я тебя никогда не любила, но я понимаю. Я была не права, Нарцисса.

— Я тоже тебя понимаю, — слабо улыбнулась она, сумев, наконец, собраться и перестать плакать, и открыла глаза. — Я не спала почти двое суток и еле держусь сейчас… а ты так напала, что я… извини.

Они замолчали — две немолодые женщины, разные как хлеб и булат, и всё-таки чем-то неуловимо похожие. Наконец Молли спросила:

— Твой муж поправится?

— Да, — Нарцисса кивнула. — Иначе мы не сидели бы за столом все вместе… Я не сержусь на детей, Молли. Они не понимали, что делают. Они просто напали на врага — как смогли. В определённом смысле это заслуживает уважения.

— Он гость, — нахмурилась Молли. — А им не пять лет, чтобы такое не понимать.

— Они дети, — возразила Нарцисса. — Их внезапно забрали из школы… вся эта история для них и так слишком сильное испытание — а тут ещё дома враги.

— Прекрати говорить так, — поморщилась Молли. Нарцисса вопросительно посмотрела на неё, но потом кивнула. — Я поговорю с ними. И, полагаю, сумею объяснить то, чего не объяснили родители.

— Прошу тебя, — Нарцисса вдруг взяла её за руку — Молли так удивилась, что даже позволила ей это сделать. — Им ещё учиться всем вместе — очень долго. Младший, как и мой внук, заканчивают только первый курс. Не нужно их сейчас ссорить ещё больше. Ты не сможешь им объяснить, что он им не враг, — она грустно улыбнулась. — А всё остальное сделает ещё хуже.

— Джеймс не похож на того вашего… не помню, как его звали, — фыркнула Молли.

— Я только на это и надеюсь, — прошептала Нарцисса.

— Ну, что ты придумала? Какие они враги? Войны давно нет. Это просто детские игры.

— Возможно, они и играли, — кивнула на мужа Нарцисса и призналась вдруг: — Я вообще не хотела, чтобы он приходил сюда…

— Это ещё почему?

— Потому что ему здесь не рады. Совсем не рады, — горько сказала она. — Ты думаешь, мой муж такое чудовище, которое получает удовольствие от того, что все вокруг его ненавидят? Он тоже человек, Молли. Ты представляешь, как это — две недели толком не спать, не видеть родных, даже домой не попасть нормально, сидеть взаперти в двух комнатах, в одной из которых ты даже поговорить не можешь со своим старым другом, который вот только что умирал у тебя на руках, и которого ты не видел двадцать лет и больше уже никогда не увидишь? Только потому, что тот пошёл вместе с тобой спасать твоего сына…

— О чём ты сейчас говоришь? — переспросила Молли. — Кого спасать?

— Уолден… МакНейр ни за что не пошёл бы в школу — он и не собирался. Как Лестрейнджи, как Эйвери… никто бы из нас туда не пошёл, если бы не Драко. Нам нужно было его найти и забрать… Уолден пошёл с нами — за ним. Он никогда не стал бы сражаться с детьми. Но мы потерялись… и мы ушли — а он столкнулся с этим лесничим, и тот почти пробил им стену… и мы оставили его там. Я не жалею, что увела тогда сына — но Уолден заплатил за это очень дорого.

— Я знаю, что вы оттуда ушли, — кивнула Молли.

— Мы должны были уйти вчетвером. Но потерялись, — беспомощно повторила она. — Я не оспариваю решение Визенгамота — но представь, пожалуйста, каково это — каждые два часа видеть человека, который пошёл с тобою на смерть — который, в отличие от тебя, смерть эту примет в Азкабане — и не иметь возможности даже сказать ему за это спасибо…

Она вновь заплакала.

— Не знаю, зачем я тебе говорю всё это, — очень тихо сказала Нарцисса. — Я думаю, что просто очень устала, и мне хочется, чтобы меня хоть кто-нибудь понял… если бы ты только знала, как я жалею, что предала тогда Андромеду…

— Да ну, что ты там предала? — фыркнула Молли, снова беря её за руку. — Не говори глупости. Тебе лет-то сколько было, когда она замуж вышла?

— Я не помню уже… я ещё была в Хогвартсе, — прошептала Нарцисса, сжимая её руку. — Но какая разница… предательство возраста не имеет.

— Ерунда какая, — сердито сказала Молли. — Да и в конце концов, вы обе живы-здоровы… всё ещё можно поправить.

— Она не станет со мной говорить, — покачала она головой.

— А ты сама-то? Ну всё, всё, — успокаивающе сказала она, когда Нарцисса только голову опустила на её упрёк. — Попробуй. Напиши ей. А я с ней поговорю.

— Ты? — Нарцисса вскинула на неё глаза.

— Ну, а кто же? Напиши и дай мне письмо. А сейчас прекращай плакать и идём обедать. — Молли вытащила второй платок и сама вытерла ей лицо — Нарцисса безропотно ей это позволила и даже слегка улыбнулась в конце. — Всё, вставай. А то они там решили уже, что мы тут друг дружку поубивали.

— Ты думаешь? — она опять улыбнулась.

— Наверняка! А мальчишкам я головы оторву, — пообещала Молли. — Идём.

— Иди вперёд, — попросила Нарцисса. — Я только умоюсь и приведу себя в порядок. Пожалуйста, — попросила она. — Не могу же я так туда выйти.

— Пять минут, — казала Молли, вставая. — Или я за тобой вернусь, Нарцисса Малфой.

— Я буду через четыре, — пообещала она.

Едва открыв дверь, Молли столкнулась с зятем и дочерью — те стояли почти вплотную, и по их лицам было понятно, что дверь не пропустила ни звука из того странного разговора, что вели за ней только что две женщины.

— А ну, марш отсюда! — скомандовала им Молли, буквально отодвигая их от проёма. — Дайте женщине привести себя в порядок.

— Мама…

— Молли…

— Я вам говорю, идите! — Молли умудрилась всё-таки выйти и тут же закрыть за собой дверь. — И я очень хотела бы услышать от вас, что здесь вчера случилось, и почему я узнала об этом от Нарциссы Малфой, а не от собственной дочери!

…Оставшись одна, Нарцисса устало прикрыла лицо руками и посидела так несколько секунд. Потом встала, подошла к зеркалу и внимательно вгляделась в своё отражение, дождавшись, пока по его губам проскользнёт пусть слабая, но улыбка. Нарцисса кивнула сама себе и принялась палочкой убирать следы недавних слёз.