Однажды двадцать лет спустя (джен)

— А где дети? — спросила Нарцисса, через обещанные четыре минуты входя в столовую и спасая этим Поттеров от очень неприятной беседы, которую Молли начала ещё в коридоре. Она снова переобулась и теперь ступала совсем неслышно — и не просто переобулась, а успела сменить и платье, надев белое с тоненькой голубой отделкой, в котором казалась, с одной стороны, призрачно-бледной, а с другой — совсем молодой.

— У себя, — ответила Джинни. — Мне очень жаль, миссис Малфой, что…

— Это старые счёты, — улыбнулась она. — Не нужно обращать на это внимания. Это я должна попросить прощения за свою грубость — я вела себя совершенно недопустимо.

— Сядь уже, — сказала Молли, указывая ей на стул. — А ты приведи детей, — велела она своей дочери. — С вами мы после договорим, — пообещала Молли обоим Поттерам, — а сейчас давайте, наконец, поедим — вечер уже на дворе, сколько можно сидеть голодными?

Нарцисса кротко послушалась, но Гарри видел, что её голубые глаза под полуприкрытыми веками смеются.

Обед, как ни странно, прошёл почти весело: Нарцисса рассказывала детям удивительные волшебные истории, которых никто ни из них, ни из других присутствующих взрослых не слышал, те слушали, открыв рот — она оказалась превосходной рассказчицей. Лили разглядывала Нарциссу весь обед и казалась совершенно очарованной ей, и даже мальчишки вели себя на удивление тихо. С Молли она больше не спорила, напротив, поддерживала её и умудрялась несколькими словами сглаживать любые неловкости, возникавшие в разговоре.

— Это был замечательный вечер, — сказала за чаем с пирогом Нарцисса, взглянув на маленькие часы белого металла у себя на запястье, — но мне, к сожалению, пора вас покинуть. Мне нужно наверх.

— А что там, наверху? — тут же спросил Джеймс, получив от матери уничтожающий взгляд, но на сей раз не обратив на него особенного внимания.

— А наверху там государственный секрет, — улыбнулась Нарцисса. — Который я никак не могу вам выдать, мистер Поттер, как бы мне того ни хотелось.

— Государственный секрет? — повторил Джеймс, и Гарри подумал, что теперь у сына появилось занятие, а у него — дополнительная головная боль.

— Да. И я надеюсь, что вы не попытаетесь его раскрыть, потому что, если вам это удастся — а вам непременно удастся, я уверена — вы очень подведёте своего отца, — серьёзно сказала она. — Там нет ничего интересного, говоря откровенно.

Джеймс задумался — и Гарри задумался вместе с ним, о том, как легко удаётся Нарциссе добиваться от детей нужного самым странным способом, который он только мог предположить — просто рассказывая им правду.

— А вы придёте к нам ужинать? — спросил Джеймс. — И расскажете ещё что-нибудь?

— Поскольку я останусь у вас ещё на несколько дней, — улыбнулась Нарцисса, вопросительно глядя на Джинни, — то, вероятно…

— Конечно, — сказала та. — Я надеюсь, вы всегда будете теперь есть с нами.

— Конечно, — повторила за ней та. — Тем более, что вы замечательно готовите, и пока что всё, что я пробовала, я ела впервые. Во сколько вы ужинаете?

— Ну, это нельзя назвать ужином, — сказала Джинни. — Просто вечерний чай или молоко с печеньем.

— Я очень люблю чай с печеньем, — откликнулась Нарцисса, вставая. — Вы позовёте меня?

— Да, конечно.

— Приятного вечера, — Нарцисса аккуратно сложила салфетку, положила её на свой стул и ушла, ступая совершенно неслышно.

Дети тоже разошлись по своим комнатам — хотя Гарри предполагал, что они собрались у кого-то из них обсудить все последние события — и неприятный разговор с Молли продолжился. В процессе его Гарри удивила только одно: Молли не только не возражала против присутствия Нарциссы в их доме, но ещё их же и отругала за то, что они так холодны с «бедной женщиной» — услышав это, Джинни настолько обалдела, что дальше какое-то время слушала мать молча, а Гарри и так обычно старался в такие моменты говорить поменьше.

В итоге после ухода Молли, которая отправилась «побеседовать с мальчиками», они с Джинни некоторое время сидели, изнеможённо глядя друг на друга, а потом дружно расхохотались.

— Вот это да, — восхищённо сказала Джинни. — Я думала, такого не может быть, потому что не может быть никогда.

— Да уж, — согласился он. — Хотел бы я знать, как она это сделала.

— А как я бы хотела! — воскликнула Джинни, подходя к мужу и садясь к нему на колени. — Надо мне у неё поучиться, — засмеялась она. — Я тоже хочу уметь так разговаривать с мамой.

— Я бы тоже не отказался, — согласился с ней Гарри. — Надо же… я думал, они сперва там друг друга поубивают, а потом Молли вернётся и убьёт уже нас с тобой.

— И заберёт детей в Нору подальше от всего этого ужаса, — добавила Джинни, уютно устраиваясь у него на коленях.

…Ужин, в отличие от обеда, прошёл очень мирно. Нарцисса принесла с собою печенье, непонятно когда и откуда взятое — Гарри мог бы поклясться, что камином она не пользовалась — и очень красивую, хоть и немного грустную сказку, под конец которой притихли не только дети, но и взрослые. Сама она ела очень немного, больше пила чай, не кладя туда сахара и не наливая ни сливок, ни молока. Рассказывала она изумительно: не спеша, очень образно, иногда рисуя палочкой в воздухе какие-нибудь подходящие картинки, которые постепенно рассеивались, оставляя после себя лёгкий дымок и запах неизвестных трав.

— Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так рассказывал, — честно признался Гарри, когда история завершилась, а в доме сгустились сумерки.

— Драко был очень требовательным ребёнком, — улыбнулась она. — Простое чтение вслух ему надоело годам к пяти — пришлось что-то изобретать. На самом деле, я сама очень люблю сказки — в конце концов, я же волшебница, разве нет?

— А вы много их знаете? — спросил Джеймс.

— Много, — успокаивающе кивнула она. — Хватит на несколько лет — если включить сюда не только собственно сказки, конечно, но и легенды, и всякие старинные истории.

— А вы сколько у нас проживёте? — уточнил он, и все рассмеялись. — Что? — спросил он воинственно. — Я просто уточнил!

— Несколько дней. Я не могу сказать точно — я не знаю. Но я надеюсь, что вы станете приходить к нам в гости, — предложила она. — По выходным летом мы часто сумерничаем в парке — вот где хорошо всё это рассказывать… приходите.

— Придём! — согласился Джеймс, потом вспомнил и добавил: — Спасибо.

И Джинни никак не возразила ему.

Утром следующего дня Гарри поднялся рано — следовало восполнить вчерашний полупрогул и заняться той кучей дел, которая наверняка накопилась за последние пару дней. Джинни и дети ещё спали — ещё даже солнце не встало, хотя было уже светло — и он собирался быстро чего-нибудь съесть на завтрак, но в коридоре столкнулся с Нарциссой.

— Вы так рано встаёте по нуждам службы, или тоже ранняя пташка? — спросила она.

— По службе, — вздохнул он.

— Вы завтракали? Хотите поесть со мной?

— Я… — он смутился, — Джинни обычно встаёт позже… простите, мы не знали, что вы…

— У меня всё есть, и завтракать я предпочитаю в тишине или в небольшой компании, — улыбнулась она. — Пойдёмте?

Комната, в которой она теперь жила, разительно преобразилась — Гарри даже показалось, что она стала больше. Исчез шкаф, кровать была сдвинула к окну, и Люциус в утреннем свете был неотличим от спящего человека. Рядом с кроватью возник столик с зеркалом, уставленный множеством баночек и флаконов, среди которых немного чуждо смотрелись изящная чашка и несколько ложек, больших и маленьких. Дальше вдоль стены стоял стол побольше, сейчас полностью накрытый для завтрака на одного, а один из углов комнаты был отгорожен высокими, под потолок, глухими деревянными ширмами.

— Мы поделили комнату, — объяснила Нарцисса.

— Там целитель? — она кивнула. — У него ведь нет окна…

— Да всё там у него есть, — возразила она, — не волнуйтесь. Садитесь. Чай или кофе?

— У вас и то, и то есть? — удивился он.

— Будет. Итак?..

— Кофе, — попросил он. — И лучше покрепче.

— Остальное я, кажется, помню… подождите буквально пару минут.

Пока она ставила для него приборы, на столе появился кофейник и ещё одна закрытая серебряным колпаком тарелка, на которой обнаружилась яичница, жареный бекон и пара маленьких почти круглых сосисок с каким-то полупрозрачным красным соусом.

— Всё верно? — уточнила она.

— Всё идеально. Мне слегка странно, что вы так принимаете меня в моём же собственном доме… но это забавно, — признал он.

— Так вы же разрешили мне привести эльфов, а им всё равно, далеко мы или близко… так что, прошу вас.

— Мне кажется, вам вчера удалось невозможное, — сказал Гарри, берясь за еду.

— Невозможное не может удаться, — рассудительно возразила она, — иначе оно таковым уже не будет.

— У вас это семейное? — весело спросил он, и в ответ на её вопросительный взгляд пояснил, — точность формулировок?

— Конечно, — кивнула она. — Это очень важно — точно выражать свои мысли, вы не находите? Однако, что вы имеете в виду под невозможным вчера?

— Вы обратили Молли на свою сторону и, кажется, очаровали мою жену.

— Мне она очень нравится, — тут же заулыбалась Нарцисса. — Напоминает мне эдакую помесь из сестёр… в самом хорошем смысле слова, разумеется. Такой же взрывной темперамент и та же манера говорить всё в глаза. Это так редко встречается, когда люди выходят из подросткового возраста… вам с ней повезло, Гарри.

Он внимательно смотрел на неё, пытаясь понять, насколько серьёзно она говорит, но ничего, кроме искренности, не мог прочитать на её тонком красивом лице. А ещё он подумал, что бы сказала Джинни, если бы он передал ей эти слова Нарциссы — о том, что она чем-то похожа на Беллатрикс Блэк-Лестрейндж.

— Что же до Молли, — продолжала Нарцисса, — мы с ней так давно знакомы, что это было нетрудно. Она — очень добрая и справедливая женщина… я воззвала к этим качествам, и она меня поняла. Очень просто.

— Как воззвали? — уточнил он.

— Искренне, — тихо рассмеялась она. — Просто рассказала ей, что я сейчас чувствую, едва в очередной раз не потеряв мужа из-за банальной детской шутки. Мы все прошли войну… нам всем известен этот страх. Молли не исключение. К тому же, — она улыбнулась, — я, каюсь, воспользовалась ситуацией и попросила её о помощи.

— Я даже представить себе не могу, чем вам может помочь Молли Уизли, — покачал головой Гарри.

— Я очень давно хочу наладить отношения с Андромедой. Я как-то пыталась, но не слишком успешно… Мне кажется, что Молли — как раз тот человек, который может в данном случае что-нибудь сделать. Во всяком случае, она обещала, и я в неё верю.

Гарри молчал, разглядывая её со смесью изумления и восхищения. На его взгляд, безусловно, Нарцисса нашла совершенно безотказный способ добиться чего-то от Молли — он тоже всегда знал, что ту можно уговорить практически на что угодно, попросив у неё помощи в каком-нибудь объективно хорошем, но сложном деле — и, конечно же, на взгляд Молли, примирение сестёр к этой категории относилось. Но…

— Вы давно с ней знакомы?

— Честно говоря, практически нет… вернее, знакомы мы действительно очень давно, но сказать, что я её знаю, я не могу. Но я её достаточно знаю для того, чтобы понимать, что Молли — хороший человек и очень семейная женщина, а значит, она должна понять то, что связано с семейными чувствами… я вас разочаровала?

— Я сам не знаю, — признался он. — С одной стороны, мне кажется, что для вас это просто была манипуляция — а с другой я не вижу, где же вы тут солгали.

— Я не лгала, — возразила она. — На самом деле, я крайне редко делаю это. Практически никогда. Тот случай в Запретном лесу был совершеннейшим исключением.

— Вы тогда не боялись?

— За кого?

— За себя. Что Волдеморт поймёт, что вы лжёте и…

— Я знала, что он не поймёт, — спокойно сказала она. — Он просто не смог бы представить себе, чего ради мне могло бы понадобиться его обманывать.

— Вы боялись его?

— Тогда? Или вообще?

— Не знаю. — Он улыбнулся уже знакомой манере всё уточнять и ещё раз очень пожалел Драко, а потом и маленького Скорпиуса. — Тогда. И вообще.

— Тогда я боялась только за сына. Ни на что другое меня не хватало. Хотя, — она задумалась, — ещё и за мужа, конечно. Том сюда просто не помещался.

— Том? — переспросил Гарри.

— Он так представился, когда мы знакомились, — улыбнулась она. — А поскольку мы всегда запоминаем имя с момента знакомства, он так навсегда и остался для меня Томом. Конечно, я не называла его так, когда он стал пользоваться исключительно этим отвратительным прозвищем — и всё-таки.

— А вообще? Вы боялись его?

— Конечно, боялась. Я же не вы, — она посмотрела ему в глаза. — Я вообще достаточно робкая… всегда была робкой. С детства.

Гарри расхохотался, Нарцисса же хранила невозмутимое выражение лица, но её голубые глаза тоже смеялись.

— Я не задерживаю вас? — спохватилась она. — Мне очень приятно ваше общество, Гарри, но раз вы специально встали так рано…

— На самом деле, мне правда давно пора, — он встал. — Спасибо за завтрак, миссис…

— Нарцисса, — напомнила она.

— Нарцисса, — повторил он. — Хорошего дня вам.