Однажды двадцать лет спустя (джен)

Видимо, слишком много чудес случилось за этот вечер — на обратном пути они столкнулись с Драко.

— Мама? Поттер? — тот очень удивился.

— Драко. — Нарцисса немного смешалась, и он, конечно, это заметил. И удивился ещё сильнее. И, конечно, спросил:

— Что вы здесь делаете? Вдвоём? Почему вы вдвоём? Где отец?

Гарри с ужасом понял, что Драко ничего не знает о случившемся — он понятия не имел, почему Нарцисса ничего ему не сказала, но она не сказала, и всё должно было открыться сейчас.

— Отец… там, — сказала она, вздыхая. — Я не хотела так говорить об этом тебе.

— Вот так — это как? — он заступил им дорогу. — Мама?

Гарри не знал, как будет лучше — дать всё объяснить ей самой или рассказать самостоятельно. Потому он пока что молчал.

— Ты же помнишь, что Люциус говорил, что дети непременно попытаются что-нибудь сделать с ним? — подумав, спросила Нарцисса.

— Я помню. И что? Я так понимаю, им удалось?

— Да, вполне, — она чуть-чуть улыбнулась. — Поэтому сейчас я на несколько дней заняла его место.

— Заняла его место, — медленно повторил Драко. — Мне кажется, я имею право знать?

— Я хотела, чтобы он сам это сделал, — призналась Нарцисса. — Потому что ты сейчас увидишь во всём этом трагедию… а её на самом деле нет.

— Позволь мне решить это самому. Я услышу, наконец, в чём дело?

— Мои дети заколдовали лестницу, — не выдержал Гарри, — он упал и сильно разбил себе голову. И сейчас он… то ли спит, то ли без сознания, как я понимаю. Его лечат. Драко, мне очень жаль. В самом деле.

Драко молча смотрел на них, потом усмехнулся и сказал медленно:

— Я понимаю, почему этого не сделала ты. Но ты, Поттер, мог бы всё-таки взять на себя труд и известить меня о том, что в твоём доме случилось с моим отцом. Мне, знаешь ли, не всё равно. Как ни странно.

Было похоже, что он разозлился на Гарри — но тот был даже рад этому: в конце концов, пусть лучше они снова поссорятся, даже не успев помириться, чем это произойдёт между сыном и матерью. Он и так был кругом виноват — ещё и этого хотелось бы избежать.

— Мне было не до того, — честно признался Гарри. — А потом я решил, что ты всё знаешь. Но ты прав — написать следовало. Я идиот.

— Драко, — немного нервно сказала Нарцисса, — дорогой, мне сейчас пора… давай я вернусь через полчаса, и мы продолжим…

— Ну, так иди, — кивнул он. — И возвращайся потом, конечно. А мы пока тут побеседуем… правда, Поттер? Не бойся, я его не убью, — он вновь усмехнулся. — Нам тут только трупа Главного Аврора не хватает. Для комплекта.

Она улыбнулась, кажется, с некоторым облегчением, но, когда уходила, оглянулась с тревогой — и Гарри с Драко Малфоем остались наедине.

— Н-да, — проводив мать взглядом, произнёс тот, — отец, как всегда прав, конечно. Но неожиданно. Уж извини.

— Да ты прав сто раз. Я должен был написать.

— Да должен, конечно, — он вздохнул со странной, скорее печальной, нежели злой интонацией. — Ладно… я понимаю, тебе в тот момент должно было быть не до писем. Я помню, что со мной было… Отец, конечно, всего лишь дед — но, с другой стороны, не я же тебя убивал тогда… твоему сыну должно было быть очень паршиво. Так что я понимаю, почему ты не написал сразу. Когда это случилось?

— Позавчера, — неохотно признался Гарри.

— А вчера ты был, видимо, очень занят, — хмыкнул Малфой. — Всё с тобой ясно, Поттер… ладно, иди себе, куда шёл.

Он отвернулся и собрался тоже продолжить свой путь, но Гарри его остановил, схватив за рукав.

— Я извинился, Малфой. Мне действительно жаль. Что я ещё могу сделать? — сказал он, чувствуя, как вина начинает уступать место злости.

— Да ничего, — устало махнул тот рукой. — Всё в порядке. Забудь.

Он попытался освободить свой рукав, но Гарри не отпускал, и Малфой, достав палочку, посмотрел на него вопросительно:

— Ты отпустишь меня, или мне придётся испортить мантию? Ну что тебе от меня надо?

— Я хочу поговорить. Раз уж мы так встретились, — он выпустил мантию, и Драко машинально разгладил мятую ткань.

— Ну, пойдём, — вдруг согласился он. — Поговорим.

Он развернулся и пошёл вперёд, не оборачиваясь — Гарри последовал за ним. В этой части дома он ещё не бывал — видимо, решил он, семья поделила дом между главными и молодыми хозяевами, и сейчас они были на той части, что принадлежала вторым.

— Заходи, — Малфой распахнул дверь, заводя его в небольшую гостиную — сейчас там было темно, и Драко махнул палочкой, зажигая свечи. — Устраивайся, где нравится. Коньяк, виски, джин?

— Главное, чтоб не ром, — пошутил Гарри, оглядываясь. Драко фыркнул понимающе:

— Вижу, отец тебя уже разыграл. Он это любит. Так что тебе налить?

— Давай виски. Без льда.

Пока Драко возился с напитками, Гарри прошёлся по комнате. Она была небольшой и довольно уютной — с мягкими креслами и диваном, с пушистым светлым ковром и с развешанными по стенам гравюрами в основном пейзажного типа.

— Твой виски, — Драко передал стакан по воздуху и сел в одно из кресел, стоявших в оконной нише. Гарри выбрал соседнее — не слишком близко, не слишком далеко. Себе Драко, судя по льду и цвету, налил то же самое. — О чём говорить будем?

Гарри задумался. Слишком много было всего… но Драко, по всей видимости, не отличался терпением и через несколько секунд молчания сказал:

— Я смотрю, мой отец тебя всё-таки получил.

— В каком смысле?

— В самом прямом, — он усмехнулся. — Он ещё в нашем детстве хотел… Всё-таки он всегда получает желаемое. Жаль, что это не входит в наследство.

— С чего ты взял? — Гарри было и смешно, и немного грустно.

— С рома. Отец не шутит так с кем попало.

— Он не шутил, — вздохнул Гарри. — Тебе это неприятно?

— Да почему? — кажется, он вправду удивился. — Это забавно… сколько всего должно было произойти, чтобы он всё-таки получил то, что хотел. Тебе интересно с ним?

— Интересно, — кивнул Гарри, не видя никакого смысла врать.

— Я всегда хотел знать, как его воспринимают со стороны, — задумчиво сказал Драко. — И никогда не мог абстрагироваться.

— Не знаю, что ответить тебе. Мне просто интересно.

— Что вы делали с моей матерью в спальне?

Гарри вспыхнул, сообразив, что мог подумать Драко — ему стало и смешно, и неловко одновременно.

— Мы… она просто показывала мне картину — у них там висит картина, и она…

— Ты решил, что я подумал… Поттер! — Драко расхохотался — до слёз и сквозь смех еле выговорил: — Ты себя очень льстишь! Поттер, это же совершенно невозможно!

— Разумеется, — буркнул Гарри, досадуя, что выставил себя таким дураком. — Но ты так спросил…

— Поттер, я же не идиот, — он достал платок, вытирая глаза. — Я просто хочу знать, что вы там делали, потому что ни одного разумного объяснения — включая то, что пришло сейчас в твою голову — я не придумал.

— Картину смотрели, — повторил Гарри.

— Свадебную? Зачем?

Гарри задумался. Объяснять настоящую причину было долго, а главное, не хотелось, врать он не хотел тоже… оставалось говорить правду.

— Я не хочу объяснять. Извини. Как-нибудь после. Можешь спросить её сам.

— Я-то спрошу… интересно было, что скажешь ты.

— Ну, вот, — Гарри улыбнулся. — Я хотел поговорить с тобой совсем о другом.

— Ну, говори, — кивнул Драко, допивая свой виски и снова наполняя стакан на полпальца, — добавить?

— Давай, — согласился Гарри.

— Итак? — выполнив свою функцию хозяина, Драко вытянул ноги и откинулся в кресле, полуприкрыв глаза.

— Я говорил с детьми — о том, что теперь их всех связывает со Скорпиусом. И я думаю, что ни Джеймс, ни, позже, Лили не станут делать никаких глупостей.

— Я надеюсь, — Малфой резко посерьёзнел: сел нормально и даже глаза открыл.

— А я уверен. Особенно… теперь, — Гарри вздохнул.

— Расскажи всё же, что там у вас случилось, — попросил Драко. — Что с отцом-то? Голову проломить, знаешь, можно по-разному. Хотя раз мама стала правопреемницей… всё совсем плохо?

— Он поправится — твоя мать привела какого-то целителя, она ему доверяет…

— Чёрного? — перебил его Драко.

Гарри кивнул и спросил с интересом:

— Ты его знаешь?

— Да. Раз он сказал, что поправится — значит, поправится.

— А кто он такой?

— Он? Целитель, — глумливо улыбнулся Драко. — Ты же не думал поймать меня так по-дурацки?

— Ну, — улыбнулся Гарри, — попробовать-то я должен был. Мало ли.

— В общем, да, — согласился Малфой. — А почему ты так уверен в своих детях? Я тут понаслушался рассказов о твоём старшем… должен сказать, что ты в школе вёл себя поприличнее.

— Почему? — с острым любопытством спросил Гарри и попросил: — Расскажи, что ты знаешь? Я-то знаю всё только с одной стороны…

— Верно, родители всё всегда узнают последними, — кивнул Драко. — Что тебе рассказать?

— Да что угодно. Чего ты понаслушался? Они с твоим сыном в ссоре?

— Я бы не назвал это ссорой… Просто один Поттер — а другой Малфой. Причём мой-то сын был до последнего связан нашим с тобою долгом — он знал, что ни при каких обстоятельствах нападать на Поттеров не должен.

— Ох ты, чёрт! — Гарри стало по-настоящему стыдно. Он и сам-то про долг не знал… просто не задумывался никогда, но это, в конце концов, было его делом — но что должен был чувствовать маленький Скорпиус, который даже ответить толком не мог на разные шуточки Джеймса? Арсенал их был примерно Гарри известен, и если до этого момента Гарри относился к ним достаточно философски, то теперь картина стала иной. — Слушай, я идиот… Я совершенно забыл об этом, понимаешь?

— Забыл? — Малфой так изумился, что чуть не выронил свой стакан.

— Забыл! Вернее, не то, что забыл — я помнил… но как-то… я просто не думал об этом. И, в общем-то, можно сказать, что не знал ни о каком долге. Видишь — я признаю: идиот.

Драко молча смотрел на него, и, поскольку не обладал умением своего отца держать лицо, Гарри видел, как сменяются на нём самые разные чувства: изумление, потом недоверие, потом понимание — и, наконец, какое-то весёлое то ли отчаяние, то ли снова недоумение.

— Поверить не могу, — тихо проговорил он. — Ты просто… ты понимаешь хоть, что ты натворил?

— Кажется, нет, — Гарри понимал, что Драко имеет на этот разговор полное право, но всё равно очень жалел, что вообще затеял его — можно было бы хотя бы подождать… он настолько устал за последние дни, что сил ещё и на это у него не хватало.

— Ты же… Мерлин мой, — Драко поставил стакан на ковёр у кресла и закрыл лицо ладонями. Потом отнял и покачал головой, разглядывая Гарри словно какую-то неведомую зверушку. — Ты хоть понимаешь, что я все эти годы ждал, что ты как-то дашь мне знать, чего хочешь взамен? С каждой незнакомой совой, с каждой нашей случайной встречей? Я очень надеялся, что ты будешь достаточно милосерден, чтобы придумать мне какую-то службу… а ты, оказывается, просто… не знал? В самом деле, какая мелочь — что тебе одна спасённая жизнь после того, что ты сделал для всех… значит, мне всего-то и надо было просто тебе написать и спросить, чего же ты хочешь? И всё бы давным-давно могло разрешиться?

Гарри медленно вздохнул, а потом так же медленно выдохнул. Сказанное было абсолютно справедливо, и поправить уже ничего было нельзя — собственно, уже и поправлять было нечего, и от этого было только хуже.

— Н-да, — Драко несколько нервно рассмеялся. — Ты знаешь, я всякого ждал. Вот всякого, правда. Вплоть до того, что ты предложишь мне кого-то убить — но это я сдуру и не всерьёз, конечно. Но чтобы такое… Ты неподражаем.

Он поднял стакан и осушил его залпом.

— Отец знает?

— Угу, — Гарри очень хотел найти какие-нибудь слова, которые было бы уместно сейчас сказать, но не находил. Просить прощения было глупо и крайне несвоевременно, предлагать что-то взамен — тоже… что можно предложить за испорченные подобным ожиданием двадцать лет?

— Ладно, что уж теперь? — Малфой, кажется, заметил его состояние. — Что было — то было… просто ты меня, можно сказать, потряс. Это же надо… вот говорили мне с детства, что с людьми нужно разговаривать, — он засмеялся, — а я так и не научился… эй, Поттер, хватит уже сидеть тут с видом кающегося грешника. Поздно.

Он вдруг взял палочку и выпустил из неё белую искорку, которая подлетела к Гарри и бесшумно взорвалась над его коленями, осыпав их чем-то, напоминающим снег. Гарри вздрогнул от неожиданности и, посмотрев на Драко, увидел, что тот смеётся, причём вовсе не зло и не горько, а чуть ли не весело.

— Слушай, мне надо, наверное, и перед Скорпиусом извиниться.

— Даже не думай! — воскликнул Малфой. — Ты меня и перед сыном хочешь выставить полным ничтожеством? Ладно перед отцом — ему не впервой. Да что я тебе сделал такого?!

— Почему ничтожеством?! — Гарри вообще перестал понимать его логику. — Почему тебя? Ты-то с самого начала всё знал, это же я…

— Да потому что мне элементарно мозгов не хватило прийти к тебе и спросить, чего ты хочешь в уплату! — Драко, кажется, уже и злился, и досадовал, и веселился одновременно. — Ты понимаешь, что ты собрался ему рассказать? Что его отец до такой степени то ли боится тебя, то ли просто туп от природы, что даже не попытался за всё это время с тобой объясниться! И даже если это и так — ты последний, кто имеет право ему об этом рассказывать!

— Да я близко ничего такого не думаю! — Гарри даже вскочил. — Малфой, я сам…

— Вы так кричите, что слышно на лестнице, — раздался от двери голос Нарциссы — в пылу разговора ни один из них не услышал, когда она вернулась. — Могу я узнать, что случилось?

— А ты знала, что он просто забыл о нашем с ним долге? — спросил у матери Драко.

— Забыл? — повторила она недоверчиво.

— Он так говорит. И я ему верю.

— Это так. Я в самом деле… не то, что забыл, я просто о нём не думал. Можно сказать, что не знал.

— Вот почему ваши сыновья вели себя так, — задумчиво кивнула она. — Но это же замечательно — это значит, что они вовсе не так жестоки, как мы все думали…

— Вы думали, что они знают и нарочно пользуются этим? — Гарри обессиленно сел обратно.

— Ну, простите нас, — примирительно сказала Нарцисса, подходя к ним. — Но что мы ещё могли думать? Они в первый раз подрались ещё в поезде…

— Я не знал, — устало сказал Гарри. — Мне никто ничего не сказал.

— Да сама драка была пустяковой… но потом всё так и пошло. Нам в голову никому даже не приходило, что они… и вы можете просто не знать.

Она подошла к сыну и, присев на ручку его кресла, обняла его за плечи.

— Какие мы все были глупые, — улыбнулась она, касаясь губами его волос. — И я, и Люциус, и ты тоже… а уж вы, Гарри, так и вовсе…

— Гарри? — вопросительно повторил Драко, удивлённо глядя на мать.

— Ну, мне кажется, что после всего, что со всеми нами случилось, нам уже можно по крайней мере называть друг друга по именам, — улыбнулась она. — Тем более, что мы в некотором роде родня.

— Ну, в таком роде мы половине Англии родня, — возразил Драко, а Гарри спросил:

— В каком смысле родня?

— Если я нигде не ошиблась, мы с вами троюродные брат и сестра, — ответила Нарцисса с улыбкой. — Следовательно, вы приходитесь Драко троюродным дядей.

На миг в комнате повисла тишина — а потом Гарри, а через секунду после него и Драко расхохотались.

— А ты не знал, значит? — сквозь смех проговорил Малфой.

— А ты — знал? — так же ответил Гарри.

— Знал, конечно! Дядюшка, — Драко помотал головой.

Гарри, впрочем, больше потряс факт сестринства — пусть и троюродного — Нарциссы… а значит, и Беллатрикс?

— А самое интересное, — продолжала Нарцисса, — что, таким образом, Скорпиус для вас, Гарри, является троюродным внучатым племянником, а Драко и ваши дети — четвероюродные сестра и братья. Сами же дети друг другу: четвероюродные дяди и тётя — и племянник. А значит, — очень задумчиво закончила она, — их долг оказывается внутри семьи.

— Родство слишком дальнее, — возразил Драко.

— Дальнее, — кивнула она. — Но оно есть. И здесь может быть важным признание этого родства всеми заинтересованными лицами — тогда связь станет сильнее.

— И что будет? — спросил Гарри.

— Всякое может быть… в любом случае, внутри семьи подобные вещи ощущаются слабее, а иногда могут и вовсе быть нивелированы… чем ближе родство и связь — тем слабее такие долги. Родственники же должны защищать друг друга — к примеру, невозможно возникновение подобного долга между отцом и сыном, да и между братьями такое бывает чрезвычайно редко.

— И что нужно сделать? — Гарри еле дождался, пока она договорила.

— Признать родство, — повторил слова матери Драко. — Поттер, ты, вообще, слышал, что…

— Драко, — тихо сказала Нарцисса, успокаивающе сжимая его плечо. — Это мы с тобой давным-давно всё это знаем, а для Гарри это не так понятно. Нужно признать родство — не юридически, разумеется, а… как бы сказать… практически. Эмоционально. То есть вы, а главное — дети должны воспринимать друг друга как сестру и братьев. Тогда долг ослабнет… и, может быть, искупить его станет можно быстро и просто.

— Признать эмоционально, — задумчиво повторил Гарри.

И тут Драко его удивил.

— Приводи их сюда, — сказал он. — Пусть пока просто так пообщаются. Если сойдутся — расскажем, что они, оказывается, дяди-тётя-племянник. Скорпиус будет рад… других родственников его возраста у него нет. А если не сойдутся… ну, будем думать.

— А мы постараемся, чтобы они сошлись, — улыбнулась Нарцисса. — Неужели же как минимум пятеро — но я уверена, что шестеро, ваша жена ведь наверняка к нам присоединится? — взрослых не смогут сдружить четверых детей?

— Вашими-то с отцом стараниями у них вообще нет шансов, — усмехнулся по-доброму Драко. — Не могу сказать, что я в большом восторге от такого дядюшки, — сказал он, оглядывая Гарри с головы до ног.

Гарри пожал плечами:

— Я, знаешь ли, тоже… племянничек.

Вышло очень забавно — они рассмеялись, на сей раз все втроём.