Однажды двадцать лет спустя (джен)

Весь остаток дня Гарри мучила мысль, что он что-то забыл или упустил. Пока копировались дела — оригиналы он всё-таки не рискнул забрать, мало ли, что случится — он разобрался с текучкой, и у него, наконец, появилось время спокойно посидеть и подумать.

Это помогло.

Он вспомнил наконец то, что хотел — и отправился за Омутом Памяти.

Нужное воспоминание отыскалось легко — он кинул его в чашу, нырнул и вынырнул озадаченным.

— Всё-таки две, — сказал он, вернув воспоминание назад. — Но ведь уже третья неделя пошла…

Он не ошибся — Люциус говорил не о трёх, а о двух неделях лечения. Иными словами, оно уже должно было бы завершиться — но Гарри совсем недавно видел рану, и она вовсе не выглядела зажившей. Он вернул Омут, потом с полдороги вернулся и снова его забрал, решив, что может пригодиться для чего-нибудь дома, а в выходные его вряд ли кто-то здесь хватится, и сел ждать, пока скопируются дела, размышляя о том, что ему предстоит за сегодня сделать. Выходило прилично: допустим, Гермиона работать будет сама, он только помешает ей — но нужно, наконец, поговорить с Джеймсом… он обещал поговорить с Джинни, и она точно обидится, если он снова от этого увильнёт, нужно разобраться, что происходит с раной МакНейра… ещё было бы неплохо выспаться, но это Гарри оставил на субботу.

Джинни встретила его прямо у камина.

— Гермиона здесь, — с ходу сказала она. — Сказала, что ждёт тебя, чтобы поработать… Гарри, ты обещал, что мы…

— Поговорим сегодня. Мы и поговорим — я только отнесу ей материалы, это буквально две минуты. Она где?

— Мы ужинаем, — она повеселела. — Идём, сначала поешь.

— А где дети?

— Не знаю. И знать не хочу, — добавила она сердито.

Это было что-то новое.

— Почему? Что снова случилось? — спросил Гарри со смесью досады и тревоги.

— Я начинаю понимать Филча, вот что, — бросила она раздражённо, уходя на кухню. Недоумевая, он пошёл следом, успокаивая себя тем, что если бы случилось что-то серьёзное, Джинни реагировала бы по-другому.

Гермиона поприветствовала его чашкой чая и словами:

— Я к вам с ночёвкой, если никто не против.

— Никто не против, — обрадовался Гарри. — Я всё принёс. Джин, так что случилось?

— Добрый вечер, — раздался голос Нарциссы, и она вошла в кухню, вежливо остановившись на самом пороге. Джинни, к огромному изумлению Гарри и Гермионы, просияла — несколько, на их взгляд, преувеличенно:

— Миссис Малфой, входите! Чаю?

— Да, я как раз хотела вас попросить об этом… здравствуйте, миссис Уизли, — она приветливо кивнула Гермионе.

— Вы знакомы? — спросила Джинни. — Давайте я вас представлю?

— В принципе, мы знакомы, — кивнула Нарцисса. — Я не уверена, что это можно так называть… но да, мы встречались.

— Ну, вы тогда точно были ни в чём не виноваты, — безапелляционно заявила Гермиона, вставая и подавая ей руку. — Я предлагаю познакомиться заново. Я Гермиона Уизли.

— Нарцисса Малфой, — та протянула свою — рукопожатие даже со стороны вышло крепким. — Рада познакомиться с вами.

— Взаимно, — Гермиона улыбнулась. — Мы пьём чай, присоединяйтесь, пожалуйста.

— Садитесь, — Джинни пододвинула ей стул. Нарцисса, глядя на недоумевающие лица Гарри и Гермионы, тоже заулыбалась и пояснила:

— У нас случился сегодня небольшой инцидент, который, мне кажется, излишне расстроил миссис Поттер.

— Излишне расстроил? — воскликнула Джинни. — Ты знаешь, что они опять выкинули?! — обратилась она к мужу.

— Боюсь даже представить, — совершенно искренне сказал тот.

— Да ничего страшного не случилось! — вступилась Нарцисса. — Они просто облили меня водой. И я верю, что это произошло случайно и вообще предназначалось не мне. Всё хорошо, платье высохло за секунды!

— Облили водой? — Гарри, с одной стороны, с облегчением выдохнул — а с другой не на шутку разозлился. Он был уверен, что после того, что произошло с Люциусом, его сыновья станут вести себя если и не слишком прилично, то хотя бы на время воздержатся от своих идиотских шуток — и что, их хватило всего на два дня?

— Простите, пожалуйста! — сказал он почти с отчаянием. — Я с ними поговорю.

— Да что с вами со всеми? — удивилась Нарцисса. — Во-первых, я им верю — уверена, что это ведро предназначалось не мне. Во-вторых, а что вы хотели от запертых в четырёх стенах мальчишек? Они — хвала всем богам — сильные здоровые дети, им здесь невыносимо скучно! Ну, чем им заняться? Вы даже верхние этажи перекрыли… это же невозможно!

— Вы их оправдываете? — поразился Гарри.

— Конечно! — воскликнула она. — Они дети! У них море сил и свободного времени… а знаете, — вдруг предложила она, — может быть, вам всем завтра провести день у нас в парке? Я закрою поместье — пройти никто не сможет, кроме нас и вас: если сделать это как следует — туда вообще невозможно будет попасть, не волнуйтесь. У нас огромный и очень красивый парк, дети там поиграют… ваш младший сын ведь тоже пока не в школе, миссис Уизли?

— Пока нет, — кажется, даже Гермиона была удивлена.

— Ну, вот и чудесно — берите его тоже и приходите! Детям нужно двигаться и бегать — иначе они начинают заниматься какой-нибудь ерундой. А мы их ещё и ругаем за это. Если вы не хотите встречаться с моей невесткой и сыном, я их предупрежу и поделю пространство — места всем хватит… и не тревожьтесь за безопасность, и вы, и дети будете в доме гостями — а гости, тем более, дети, не могут попасть ни в какие опасные места.

— Я даже не знаю, — Джинни выглядела совершенно растерянной.

— Получится, что мы их ещё и поощрим за такое?! — возмутился Гарри.

— Им тяжело, — мягко ответила Нарцисса. — Ну, пожалуйста, посмотрите на всё их глазами: их связали по рукам и ногам, им никуда нельзя выйти, один из них оказался спасён врагом… не важно, почему, но пока они так считают. Это сложно… а тут ещё они и чуть человека не убили. Это тяжело, даже для взрослого. А они дети. Хотите наказать их — ну, накажите… сегодня. А завтра просто сходите все вместе и отдохните. Вам ведь всё это тоже непросто, — понимающе сказала она Джинни. — Столько всего случилось за такое короткое время… я помню, как себя чувствовала в последний год той войны, когда Том… Тёмный Лорд у нас поселился.

— Том? — одними губами переспросила Джинни.

— Он так представился мне когда-то… очень давно. И я запомнила… и потом уже никак по-другому так и не научилась называть его про себя. — Она улыбнулась. — Я знала, что мне никуда не деться и ничего не поделать, и я терпела… это чрезвычайно тяжело.

— Ваш муж не Волдеморт, — возразила Джинни даже как-то обиженно.

— Нет, конечно, — кивнула Нарцисса. — Но всё равно вам должно быть неприятно.

— Да не особенно, — к удивлению Гарри, возразила Джинни. — Просто, действительно, всё очень быстро.

— Ну вот — мне кажется, что дневной пикник может стать замечательным отдыхом… а может быть, вы даже решитесь и на уикенд? Я сама с удовольствием к вам присоединюсь — правда, ненадолго, но временами — я буду счастлива.

И всё-таки Джинни умела удивлять Гарри — и именно это она сейчас снова и сделала.

— Спасибо, — сказала она, улыбнувшись удивительно радостно. — Я уже не знаю, права я или нет, но я бы приняла приглашение. Гарри, что скажешь?

— Ну, хорошо, — это было до такой степени неожиданно, что у него не было ни сил, ни желания сопротивляться. — Я согласен. Но ты тоже должна пойти! — сказал он Гермионе, и Нарцисса горячо его поддержала:

— Да, прошу вас! Мне будет очень приятно.

— У меня на выходные полно работы, — возразила Гермиона. — И ты, между прочим, отлично это знаешь.

— Вы сможете поработать в доме, если хотите… а иногда будете выходить погулять, — Нарцисса сложила руки в шутливой мольбе. — Пожалуйста!

— Соглашайся! — Джинни обняла её за плечи. — Ну пожалуйста!

— В другой раз, — решительно отказалась Гермиона. — Но спасибо за приглашение.

— Я предупрежу сына, чтобы он не…

— Да ну, не будем же мы от него прятаться! — возмутилась Джинни. — Это и его дом, так неправильно! Ничего страшного, я полагаю, не будет, если мы встретимся и даже поздороваемся.

Гарри молча смотрел на жену, отчаянно гадая, что с ней внезапно случилось, и не наложила ли на неё Нарцисса Империо — хотя выглядела Джинни вполне нормально, вот только вела себя… странно. Впрочем, идея провести выходные за городом ему самому очень понравилась — в конце концов, как бы Гарри ни сердился сейчас на своих сыновей, он ужасно по ним соскучился.

Когда все разошлись по комнатам — Гермиону Гарри устроил в бывшей комнате Люциуса — Гарри увёл жену в спальню и начал расспрашивать.

— Я обещал тебе разговор, — сказал он, запирая дверь так, чтобы её можно было одним движением открыть изнутри, — но сначала всё-таки расскажи мне, что у вас тут сегодня случилось?

— Да глупость, на самом-то деле… но я так на них разозлилась! — вскипела Джинни. — Ну представь: два дня прошло — и они уже ведут себя так, словно бы ничего не случилось! Затеяли какую-то беготню с прятками, кидались друг в друга какой-то ерундой... ну и поставили на край двери в гостиную ведро с водой. И им невероятно повезло, что туда вошла Нарцисса, а не я! Потому что, если бы ведро упало на голову мне…

Гарри не выдержал и рассмеялся, хотя и понимал, что Нарциссе, к примеру, вряд ли было в тот момент так уж смешно. Джинни тоже не удержалась, и через секунду они уже хохотали вместе.

— Ужасно, — отсмеявшись, сказала Джинни. — Ну в самом деле, представь: я на кухне, слышу какой-то грохот… я думала, у меня сердце разорвётся. Выскакиваю в коридор — и вижу… о, Боже! — Она помотала головой. — Конечно, одежду мы сразу же высушили, ведро убрали… но я думала, что убью их!

— А что Нарцисса?

— Да ты представляешь — она смеялась!

— Смеялась? — он не поверил.

— Да! Хохотала как девочка и потом умоляла меня никого не ругать. Это было так… удивительно.

Джинни больше не веселилась и казалась, скорее, задумчивой, чем весёлой или сердитой.

— Не представляю себе, — сказал Гарри. — Вообще не могу себе это представить.

— А посмотри, — она обернулась к нему. — Давай!

— Омут…

— Да не надо никакого Омута, давай так. Ты же легилимент — ну, давай! — с азартом предложила она. — Мне кажется, это надо видеть… давай!

Он улыбнулся и подумал, что если бы Джинни всегда была вот такой… но думать об этом было бессмысленно, он стряхнул эти мысли и поглядел ей в глаза.

— Legilimens!

…Джинни режет на кухне хлеб — раздаётся грохот, потом визг и топот; Джинни отбрасывает нож и бежит в коридор… замирает, видя мокрую женскую фигуру с блестящим новеньким ведром на голове. Женщина снимает ведро — это и вправду Нарцисса, и она действительно хохочет, стирая воду с лица и выжимая почему-то руками подол шёлкового голубого платья — ткань совсем тонкая, и, намокнув, обрисовывает фигуру так, что женщина кажется фактически голой. Джинни подлетает к ней, Нарцисса пытается ей что-то сказать, но не может перебороть смех, и Гарри на миг кажется, что это просто истерика — но нет, вот она уже успокаивается, достаёт палочку и высушивает сперва одежду, а после и волосы. Впрочем, причёска испорчена, но Нарциссу это, кажется, совершенно не беспокоит.

— Джеймс! — кричит Джинни. — Альбус!! Идите сюда!!! НЕМЕДЛЕННО!!!

— Не надо! — Нарцисса хватает её за руки. — Пожалуйста, Джиневра, умоляю вас!

Джинни так изумляется, услышав своё полное имя из её уст, что не перечит, а Нарцисса продолжает торопливо:

— Вы просто не понимаете, какая же вы счастливица… у вас трое детей, здоровых, живых и активных, с сильнейшей психикой и с огромной волшебной силой. Это такой дар… не надо! Они на пару секунд вернули меня в моё детство… когда-то очень давно, когда все ещё были живы, когда не было никакой войны и никакого Тёмного Лорда, когда всё ещё могло пойти как угодно… пожалуйста, не ругайте их. Они ведут себя как здоровые счастливые дети — разве это не самое главное в нашей жизни, Джиневра? Простите, — спохватилась она. — Я не должна была…

— Да ничего, — отмахнулась та, — пусть будет Джинни, вы же всё-таки старше… ой, — она вспыхивает, мгновенно залившись краской, как это бывает с рыжими, и зажимает себе рот руками. — Боже… простите, пожалуйста! Я совсем не… ох…

— Ничего страшного, — снова смеётся Нарцисса, дружески беря её за руки и ласково их сжимая. — Во-первых, это совершенная правда: я всего на несколько лет моложе вашей мамы, во-вторых, я не вижу в этом ничего такого ужасного, и в-третьих, давайте и вправду станем звать друг друга по именам? У меня в комнате есть вино, давайте выпьем с вами брудершафт?

— Сейчас? — смущается Джинни.

— Не обязательно, — тут же отступает та. — Когда решитесь — приходите. Просто это было… так здорово. Меня ведь никогда ничего такого дома не ждёт, — она еле слышно вздохнула.

— Почему? У вашего внука совсем нет друзей?

— Есть, конечно, — Нарцисса улыбается. — Но их вёдра никогда не падают нам на голову.

— Почему? — Джинни тоже начинает улыбаться.

— Не знаю. Наверное, они их зачаровывают соответственно… а может, эльфы следят. Вы обещаете не наказывать мальчиков?

— Я подумаю, — сдалась Джинни.

— В общем, я их так и не наказала, — призналась Джинни. — Хотя и злюсь. Они где-то затаились и спрятались — даже к обеду не вышли. А я не звала! И ужина не получат. Ну не дураки, а?

— Я сам с ними поговорю, — сказал Гарри. — Я-то Нарциссе ничего не обещал… а что ты решила про брудершафт?

— Я даже не знаю, — задумчиво ответила Джинни. — Мама с ума сойдёт…

— Ну, она-то её по имени называет, — подначил Гарри.

— Ну да… Думаешь, согласиться?

— Думаю, да, — осторожно сказал он, боясь спугнуть такое её настроение.

— Я представляю себе лицо Люциуса Малфоя, — сказала весело Джинни. — А ты знаешь? Я соглашусь. Ну, правда.

— Пошли тогда? — он не понимал, как это так всё удачно сложилось, но упускать момент не хотел.

— А и пошли! — она вскочила с кровати, на которой они сидели.

…На их тихий стук Нарцисса открыла сразу.

— Я принимаю ваше предложение, — сказала Джинни.

— Брудершафт? — обрадовалась Нарцисса.

— Да! — решительно сказала Джинни.

— А вы? — вдруг обернулась к Гарри Нарцисса — и подмигнула ему. — Выпьете тоже со мной? А то будет неловко…

Гарри в очередной раз ощутил истинное восхищение её… всем: деликатностью, изворотливостью, мудростью — он не знал, как это назвать, но восторг его от этого становился только сильнее.

— Да, конечно, — он кивнул. — С радостью.

Нарцисса разлила по бокалам вино — на сей раз белое, полное крохотных пузырьков. Бокалов было четыре — она отдала им по одному, а себе взяла два, потом подошла к ним, ловко переплела свои руки с их и провозгласила:

— Брудершафт пьют до дна!

И действительно выпила, отпивая поочерёдно из каждого бокала. Вино оказалось лёгким, фруктово-солнечным, абсолютно не сладким и лишённым той кислинки, которую, как Гарри знал, Джинни ненавидела в винах.

— Ну, вот. Теперь я — Нарцисса, а вы — Джиневра и Гарри. И это чудесно, — она обняла их обоих, и Джинни, как ни странно, хоть и коротко, но ответила на её объятье. — А теперь мне придётся оставить вас — мне снова пора наверх. А завтра утром я вас провожу к нам домой… я очень надеюсь, что вам там понравится.

— Дети этого не заслуживают, — вздохнула Джинни. — Но, поскольку вы кругом пострадали от них, я не чувствую себя в силах вам отказать.

— Ну и отлично, — Нарцисса проводила их до двери. — Вы не представляете, как я рада.