Однажды двадцать лет спустя (джен)

— Вы проснулись! — слово было неподходящее, но другое Гарри в голову не пришло — он настолько обрадовался, увидев Малфоя-старшего на ногах, что даже сам этому удивился.

— Как видите, — Люциус улыбнулся и снова поклонился — шутливо. — Я счастлив вас всех видеть здесь. Миссис Поттер, — он подошёл к замершей Джинни и, склонившись, поцеловал её руку, не обратив внимания на то, что та была вся перемазана в траве, земле и бог весть ещё в чём.

— Мисс… господа, — он обернулся к детям — и, встретившись с ними взглядом, умолк.

Возникла пауза, во время которой Джеймс глядел на него, сжав губы, а Альбус повесил голову и прятал глаза — только Лили смотрела открыто и с лёгким вызовом, словно бы защищая братьев.

— Мы просим прощения, — наконец сказал Джеймс. — Мы не думали, что всё так обернётся. Мы не хотели ничего плохого.

— Вы просто хотели посмеяться, — медленно проговорил Люциус, кивая. — Я понимаю.

— Да, хотели! — почти яростно выдавил Джеймс после повисшей паузы.

Люциус кивнул и перевёл взгляд на молчащего Альбуса. Тот облизнул губы и сказал — голос слегка сорвался:

— Мы вдвоём это сделали. Я тоже не подумал. Хотя должен был. Вы накажете нас?

— Я не могу этого сделать — я вам не отец и не мать, — возразил Люциус. — Но я могу предложить вам службу, чтобы искупить сделанное.

— Службу? — переспросили братья. Джинни посмотрела на муже встревоженно, но ничего не сказала — а Гарри ждал, почему-то с трудом сдерживая улыбку.

— Службу. Если вы согласитесь.

— Ну, — начал Джеймс, — смотря…

— Мы согласны, — к крайнему удивлению Гарри решительно перебил брата Альбус. — Что нужно делать?

— Читать и переписывать. Не волнуйтесь, — обратился он к их родителям, — тексты абсолютно безопасны, можете сами проверить, — кивнул он Гарри. — Но у меня есть несколько обветшавших книг — я давно собирался отдать их переписать, и если ваши сыновья согласятся, я сочту это достаточной компенсацией.

— Переписать книгу? — недоверчиво переспросил Джеймс, никогда не отличавшийся особой усидчивостью.

— Книги. Их восемь. По четыре на каждого.

— Четыре?!!

— Вы вольны отказаться, — спокойно кивнул Малфой. — В этом случае мы с вами просто разойдёмся, ничего другого мне от вас не нужно.

— Я согласен, — сказал Альбус. — Если Джеймс откажется, я перепишу всё сам.

Гарри не сумел удержать гордую улыбку — и увидел, что такая же появилась на губах Джинни.

— Я тоже согласен, — немедленно сказал Джеймс.

— Значит, договорились. Работать будете в библиотеке… если ваши родители, конечно, позволят.

— Конечно, — кивнула Джинни. — Пусть работают.

Гарри тоже кивнул. Решение казалось ему необычным, но очень удачным: помимо того, что это было реальное наказание для активных мальчишек, оно ещё и решало проблему с их свободным временем, и Гарри решил при случае уточнить, учитывал ли это Люциус, придумывая подобное наказание.

— В таком случае, извинения приняты, — сказал Малфой и добавил: — Я ещё помню себя в вашем возрасте, так что…

— Мы не вы! — всё же не выдержал Джеймс и с изумлением услышал в ответ:

— Я надеюсь! — Малфой засмеялся. — Говоря откровенно, я был невозможным ребёнком. Очень надеюсь, что вы на меня действительно ничем не похожи.

— Почему? — спросил Джеймс, и Гарри подумал, что поймать его на любопытстве так же просто, как Молли, например — на сочувствии.

— Потому что я был в сто раз надменнее и в сто раз избалованнее — а это никому никогда не идёт на пользу, — легко ответил Малфой. — Впрочем, вы можете расспросить об этом своего деда — я уверен, он отлично помнит меня, и расскажет вам массу всяких историй о том, каким мерзким я был. И все они будут правдой, — он опять засмеялся и спросил почему-то у Джинни: — Вы порадуете нас совместным ужином? Мы все его очень ждали.

Джинни задумалась. Соглашаться ей — Гарри видел — не слишком хотелось, но и отказать было неудобно.

— Моя жена будет очень рада, — добавил Малфой, всё ещё глядя на неё.

— Ну, хорошо, — решилась она. — Раз уж всё так… в конце концов, мы вам должны.

Люциус, кажется, вздрогнул и пошутил несколько нервно:

— Вы ничего не должны мне, миссис Поттер! Я полагаю, с нас всех хватит этих долгов. Давайте просто поужинаем. Позвольте?

Он предложил ей руку, и она, поколебавшись, её приняла. Гарри взял за руку Лили, и повёл её за собой — мальчики, перешёптываясь, замыкали их маленькую колонну.

Стол был накрыт и торжественно, и уютно одновременно: очень простая белая посуда, из украшений — только цветы и свечи… в столовой обнаружилась не только Нарцисса, но и Драко с Асторией. Пока все здоровались, дети разглядывали комнату — Лили отошла куда-то к стене, какое-то время там постояла, потом присела на корточки, а после спросила — громко, на всю комнату:

— А что это?

Ответил Драко:

— Я полагаю, там какое-то забытое украшение… вероятно, ещё со дня рождения Скорпиуса. Оно осталось с игры, в которой кто что находил — то себе и оставлял. Мне кажется, несколько мелочей тогда мы не отыскали… Если оно вам нравится, я был бы рад, если бы вы оставили его себе.

— Мама, можно? — девочка вытащила что-то из-за панели и принесла Джинни — Гарри внезапно подумал, что она постоянно обращается только к матери, и ни разу не спросила разрешения у него.

Лили между тем подошла — у неё на ладони лежала тоненькая цепочка с прозрачной гладкой подвеской в виде длинной капли, которая красиво сверкала в свете свечей.

— Я даже не знаю, — Джинни, кажется, растерялась. — Это…

— Да, это точно оттуда, — подхватила Астория. — Не подумайте — это совсем простая вещица, серебро и хрусталь, ничего особенного… но она очень красивая — тогда несколько девочек пытались её найти, но так и не отыскали. Прошу вас, позвольте ей, — попросила Астория Джинни. — Я даже не знаю, кто спрятал её сюда. Будет такой детский талисман… не настоящий, конечно — она не заговорена.

— Ладно, — махнула рукой Джинни. — Забирай.

— Спасибо! — восхитилась Лили, собираясь тут же её надеть, но Гарри на всякий случай ненавязчиво перехватил руку дочери, шепнув ей:

— Это будет лучше смотреться с платьем.

Он поверил, конечно… но решил всё же проверить. Мало ли…

Нарцисса, меж тем, принялась всех рассаживать. За большим столом они разместились так: по одной из сторон — Нарцисса и Гарри, напротив них Люциус с Джинни, слева от хозяина дома — Джеймс, Астория и Альбус, а справа — Драко и Лили. Несмотря на нехорошие ожидания Гарри, всё пошло на удивление мирно — даже дети вели себя довольно прилично — когда за горячим Джеймс спросил вдруг Люциуса:

— А почему вы были с Волдемортом?

— Джеймс! — ахнула Джинни, вспыхнув. Люциус, однако, ничуть не смутился и ответил вполне ожидаемо для Гарри:

— Потому что в юности я был невероятным болваном. Я вообще поумнел достаточно поздно… на то, на что мой сын потратил, — он задумался, — года полтора, я полагаю — у меня ушло двадцать.

— На что?! — поразился Джеймс.

— На то, чтобы понять некоторые очень простые вещи, — улыбнулся тот.

— А ещё дедушка говорит, что вы ненавидите магглов.

— Вовсе нет, — возразил тот. — Больше того: я веду с ними дела, у нас общий бизнес. Я никак не могу их ненавидеть. Можешь передать это Артуру, — он сдержал улыбку, но его серые глаза откровенно смеялись.

— И магглорождённых, — не отставал Джеймс.

— Ну, вот на это мне двадцать лет и понадобилось, — кивнул Малфой. — Чтобы понять кое-что очень важное и простое. Какие хорошие вопросы вы задаёте, мистер Поттер! Я много слышал о вас от внука… и представлял вас немного иначе. Я рад, что ошибся.

— Почему это? Что вам обо мне наговорил Скорпиус?

— Что вы отлично дерётесь, летаете на метле и имеете обыкновение оказываться там, где вас никак не должно было быть, — засмеялся Люциус.

— Ну, — Джеймс замялся, — ну да, мы дрались. Но я уже обещал отцу, что больше не буду его трогать.

— Я не против детских драк, — возразил Люциус. — Они закаляют характер и ставят руку… прости, дорогая, — кивнул он невестке, — но это правда. Однако я был бы рад, если бы их стало поменьше.

Гарри, который за два года учёбы не слышал вообще ни об одной, напрягся. Судя по выражению лица Джинни, для неё это тоже стало сюрпризом.

— Я же уже обещал! — повторил Джеймс с досадой. — И вообще… он же спас Альбуса. Я с ним собираюсь дружить.

Джинни прижала к губам салфетку, чтобы не расхохотаться, сам Гарри тоже едва удержал смех, брови Драко взлетели вверх, Астория выглядела очень похожей на мужа — а на лицах Люциуса и Нарциссы не дрогнул ни один мускул.

— Какое благородное намерение, — очень серьёзно произнёс Люциус. — Я очень надеюсь, что у вас получится его воплотить.

— Я тоже была бы очень рада, — улыбнулась, в отличие от мужа, Нарцисса.

— А я не знаю, — тихо и серьёзно сказал Альбус. — Я не умею дружить просто потому, что я так решил. Но драться я тоже не буду, конечно, — поспешно добавил он.

— Я тебя научу! — легко отозвался Джеймс. — Это просто, увидишь!

— Спасибо, — ещё серьёзнее сказал Альбусу Люциус.

— За что? — не понял тот.

— За честность. Я её очень ценю.

Гарри подумал, что «ценящему честность Малфою» следовало бы, пожалуй, сказать что-нибудь… честное, но не стал: в конце концов, сейчас куда важнее было вроде бы вполне искреннее намерение его сыновей больше не лезть в драки со Скорпиусом, а остальным можно было пока пренебречь.

— Сыграй нам, пожалуйста, — попросила вдруг Нарцисса.

— А в самом деле, — подхватила Астория. — Сыграйте нам, Люциус!

— Хорошо, — тот легко встал — словно и не лежал несколько дней с проломленной головой. Сложный, замысловатый знак палочки — и в комнате появилось чёрное строгое пианино. Люциус подошёл, придвинул табурет, открыл крышку, положил руки на клавиши… и заиграл.

Музыка была легкой и светлой — она наполнила собой комнату, захватив слушателей и заставив забыть все предыдущие разговоры. Гарри слушал и смотрел на музыканта — тот сидел вполоборота к нему, Гарри видел, что глаза у него полуприкрыты — и думал, что не будь он здесь сейчас сам, то ни за что бы не поверил, что Люциус может вот так играть. От его музыки хотелось то ли танцевать, то ли плакать — он сам не знал, чего больше, пока кто-то не тронул его за плечо. В следующую секунду Нарцисса положила руки ему на плечи и начала танец; краем глаза Гарри заметил, что Драко сделал то же самое с Джинни, а Астория осталась сидеть за столом с детьми. Две пары кружились в танце, музыка окутывала их своими волнами, и Гарри даже не понял, когда и как перед ним оказалась Джинни вместо Нарциссы, и когда на её месте в объятьях Драко вдруг возникла Астория… Когда музыка стихла, он обнаружил себя обнимающим Джинни посреди комнаты; немного поодаль так же стояли, замерев, Драко с женой, а Нарцисса обнимала мужа за плечи, и тот сидел, откинувшись назад, привалившись спиною к жене и закрыв глаза.

Гарри хотел сказать что-то хорошее, но слова потерялись, а Нарцисса, словно почувствовав это, обернулась к нему и прижала палец к губам. Потом она наклонилась к мужу и что-то шепнула ему на ухо — он открыл глаза, посмотрел на неё, улыбнулся и вновь заиграл.

На сей раз это была песня, и пела Нарцисса. Невозможно было предположить в ней, такой хрупкой и тонкой, столь сильный и мощный голос — которым она, похоже, владела с удивительной лёгкостью. Они вновь начали танцевать — этот танец вышел другим, совсем не похожим на прежний, он был лёгким и очень нежным, таким же, как голос, который пел песню о скучной девочке с золотыми волосами, у которой есть один талант — умение петь и вот так заставлять себя слышать.

Потом была другая музыка и другие песни… Гарри показалось, что прошло много часов — хотя этого, разумеется, никак не могло быть, потому что Люциус был по-прежнему связан двухчасовыми интервалами между лечением МакНейра, но время словно бы растянулось и казалось почти бесконечным. Но оно тоже закончилось: доиграв очередную песню, настолько нежную и пронзительную, что Гарри не смог удержать слёз — и увидел то же на лице Джинни — Люциус встал и закрыл инструмент крышкой.

— Я должен, к сожалению, покинуть вас временно, — сказал он. — Но я скоро вернусь… очень прошу, оставайтесь, пожалуйста, и продолжайте.

Он вышел — Нарцисса проводила его долгим взглядом, и только когда он исчез из вида, повернулась к гостям.

— Вы изумительно красивая пара, — сказала она Гарри и Джинни, потом подошла к сыну с невесткой и легко обняла их за плечи. — Вы чудо, — сказала она им.

Гарри был совершенно уверен, что помимо музыки, кто-то — или Нарцисса, или, быть может, сам Люциус — воспользовался какой-то неизвестной им магией, но, как ни странно, вовсе не был за это в претензии.

…Потом они разговаривали о чём-то все вместе — со временем к ним присоединился и Люциус, а дети, устав, уснули вповалку на диванчике у стены. Когда все расходились, было уже далеко за полночь, и Нарцисса предложила остаться всем ночевать у них:

— Что камином, что аппарацией дети проснутся… уложим их тихо — завтра ведь воскресенье, пусть ещё погуляют на воле. Ну, или оставляйте их здесь, а завтра вернётесь. Так жаль их будить…

Расслабленная и умиротворённая Джинни кивнула:

— Ну хорошо… если ты, конечно, не против, — вопросительно посмотрела она на мужа.

— Да нет, — он вспомнил, как в первый раз ночевал здесь. — Давай вправду останемся…

…И эта ночь стала для них продолжением танца…