Однажды двадцать лет спустя (джен)

Они замолчали, глядя друг на друга. Из-за дерева вдруг вышел Джеймс — Гарри понятия не имел, когда он там появился и сколько простоял и успел услышать. Он был красный и, кажется, тоже заплаканный.

— Садись, — сказал Гарри, символически пододвигаясь.

Тот сел, сопя и вертя в руках пучок какой-то травы.

— Я не думал, что это унижение, — сказал он.

— Плохо, — ответил Гарри.

— Это потому, что он взрослый?

— И поэтому тоже. И потому, что гость и доверяет нам, и никак не ожидает какой-нибудь пакости.

Это попало в точку — братья насупились, а Джеймс запыхтел, яростно разрывая траву в руках на клочки.

— И что теперь? — спросил он. — Нам в школе теперь вообще никогда ни с кем не драться?

— Почему? — удивился Гарри. — С чего ты сделал такой вывод?

— Ну, ты же сказал тогда, что на нас все равняются. А теперь — что мы победители и не должны никого пинать. А мы же, если дерёмся — то не со своими же! Получается, что со слизеринцами нельзя, а со своими глупо…

— Да можно, наверное, — подумав, ответил Гарри. — Только честно. На равных. Один на один…

— Они не ходят по одному, — буркнул Джеймс.

— Что? В смысле не ходят?

— В прямом! — Джеймс то ли злился, то ли ещё что — он был возбуждён и очень нервничал, ёрзая на траве и уже пытаясь оторвать нижнюю пуговицу с рубашки. — Они не ходят по одному — и по двое тоже не ходят! Только группами!

— Что, всегда? — Гарри похолодел.

— Да, всегда! — сердито выкрикнул Джеймс.

Альбус кивнул и добавил:

— И всегда со старшими. Первокурсники никогда не ходят без старших. И второкурсники, кажется, тоже.

— Господи, — Гарри стало уже не до беседы. — Я… не знал. Вы никогда не рассказывали… Господи, какой ужас!

— Пап, — Альбус встревоженно тронул его за руку. — Ты чего?

— Ты дурак совсем?! — заорал на него вдруг Джеймс. — Ты правда не понимаешь, что ли?

— Что я не понимаю? — Альбус совсем растерялся.

— Да что мы их всех…

Он не нашёл слов, и Гарри помог:

— Они все ужасно напуганы, Альбус. Они вас боятся. И защищают своих — как умеют. Это далеко не ваша вина… может, даже вовсе не ваша. Боже мой, — он потёр занывшие вдруг виски. — Я даже представить не мог, что всё… так. Вы не преувеличиваете? — спросил он с надеждой — но уже знал ответ.

Он помнил вокзал Кинг-Кросс — и то, как некоторые дети собирались там группками, в каждой обязательно было по одному старшекурснику, как у самого входа стояли шести— или семикурсники, встречая всех прибывающих, и улыбались всем вежливо, только время от времени один из них отделялся от группы и провожал кого-нибудь. Тогда Гарри не обратил на них никакого внимания — мало ли… а сейчас вспомнил. Вспомнил, как до последнего не отпускали от себя сына Малфои и как провели его к самым дверям вагона, помогая войти — тогда он принял это за обычную родительскую тревогу и нежелание расставаться, но, может быть, дело было не в этом?

— Пап, — Джеймс дёрнул его за рукав, — я всё решил. Мы это исправим!

— Вы не сможете, — автоматически ответил Гарри, пытаясь собрать мысли вместе. — Достаточно будет, если вы просто…

— Но ведь ты говорил, что на нас все смотрят, — упрямо повторил Джеймс. — Ты сам мне так сказал.

— Да, конечно. Но вы… вы пока слишком маленькие, вы будете всего-то на третьем и на втором курсе осенью… и вас всего двое.

— Ещё Роза, — напомнил Джеймс. — Она тоже будет.

— Допустим… Ну, пусть трое. Джеймс. — Он занервничал, видя знакомый огонь в глазах сына. — Послушай меня, пожалуйста. Вы сделаете только хуже, если… всё это надо обдумать. Нельзя просто кидаться головой в омут. Надо подумать… обсудить всё. Всем вместе. Это здорово, что ты хочешь помочь… очень здорово. Я правда рад, — он улыбнулся.

— Потому что ты прав, — мрачно и даже как-то сурово сказал Джеймс. — Я помню, как мама рассказывала, что было в школе, когда был Волдеморт. А ты говоришь, что сейчас мы делаем то же самое.

— Я не говорю так, — он испугался. — Я говорю, что, если так будет продолжаться — то…

— Всё равно, — упрямо повторил Джеймс. — Я так — не буду.

Гарри не знал, радоваться ему или ужасаться. С одной стороны, Джеймс его по-настоящему обрадовал, может быть, даже восхитил, а с другой — он слишком хорошо представлял себе то, что могло ждать сыновей, если Джеймс не отступится — а то, что такого не будет, Гарри уже понял, и теперь соображал лишь, как можно всё это ввести в какие-то безопасные рамки.

— Ладно, — сказал Гарри решительно, — у нас всё равно впереди целое лето. Я предлагаю продолжить этот разговор позже — и вместе подумать, чем вы можете помочь. Иначе вы сделаете только хуже. Вы доверяете мне?

— Да, — со вздохом ответил Джеймс. — Ладно. Но, если ты ничего не придумаешь…

— Теперь мне точно придётся, — он засмеялся, притянул мальчишек к себе и принялся их щекотать — и через несколько секунд они все втроём хохотали, катаясь по траве и уворачиваясь друг от друга.

Остальной день они провели чудесно — ничуть не хуже, чем предыдущий. А вечером их в холле вновь встретил Люциус. Увидев Лили с лисёнком, он почему-то рассмеялся.

— Какой милый зверь… откуда он у вас, мисс? Если это, конечно, не тайна.

— Я его нашла, — охотно сообщила ему Лили. — Вернее, он сам нашёл нас — а мама разрешила его забрать. И ваша жена тоже разрешила. А вы не против?

— Это лисёнок, верно? — спросил он, подходя и садясь перед девочкой на корточки. Он протянул руку — лисёнок обнюхал её, подумал и отвернулся — но кусаться не стал.

— Да. И он всех, кроме меня, кусает. И вас почему-то, — добавила она озадаченно.

— Ну, это же мой парк. И он тоже немного мой. Но я отдаю его вам вполне официально — так что теперь вы его полная и единственная владелица.

— А почему вы смеётесь?

— Потому что это очень забавно, — он улыбнулся и встал. Он намеревался что-то сказать, но, встретившись взглядом с Гарри, похоже, передумал.

— Спасибо вам за чудесный уикенд, — сказала Джинни.

— Я буду счастлив повторению, — подхватил Люциус. — Пожалуйста, прошу вас. Я очень надеюсь, что мы все сможем, наконец, к вам присоединиться на какое-то время — я покажу вам и парк, и сады, и дом. Ну, и устроим музыкальный вечер, если хотите.

— Спасибо, — кивнула Джинни. — Когда мальчики могут начать переписывать книги?

— Да хоть завтра… работы там много — я покажу вам сами тексты и комнату, и если…

— Я посмотрю, — сказал Гарри. — Могу прямо сейчас. Вы идите, — кивнул он жене и детям. — Я приду поздно, у меня вечером есть ещё дело…

— До встречи, — Джинни на удивление легко согласилась и обняла его.

— Уже завтра? — с явной надеждой на отсрочку переспросил Джеймс.

— Уже завтра, — кивнул Гарри.

Тот вздохнул, но возражать не стал.

Как только Джинни последней исчезла в камине, Люциус спросил:

— Вы спрашивали, какой у меня Патронус?

— Да. — Это было сейчас последним, о чём хотел сейчас поговорить Гарри, но любопытно ему всё равно стало.

— Ну, вот поэтому я и смеялся. — Люциус широко улыбнулся и пояснил: — Лисёнок. Мой Патронус — лисица, точнее, лис. Представьте, что я почувствовал, когда увидел вашу дочь с лисом, — он вновь засмеялся.

— А вам очень подходит, — кивнул Гарри. — Я даже и не подумал бы никогда… но правда — подходит.

— Конечно. Патронус всегда подходит хозяину. У нас довольно много лисиц в парке… и я всегда ненавидел лисью охоту. С детства. Даже отец в какой-то момент сдался. Ну что, показать вам книги?

— Да уж, пожалуйста. Вообще-то вы здорово придумали — и дело полезное, и наказание… они не слишком-то любят писать.

— Как все дети, — кивнул он, ведя его за собой. — Я полдня думал, что бы такое им предложить… достаточно неприятное, чтобы тянуло на наказание — но при этом не унизительное и не обидное. Нарцисса предложила свой сад — там всегда много работы — но в книгах больше смысла, на мой взгляд. Прошу вас, — он распахнул дверь. — Это детская библиотека, здесь нет и не может быть ничего опасного. Но проверяйте.

Комната была довольно большой и светлой, заполненной стеллажами и мебелью, которая может пригодиться для чтения и письма — были даже конторки. На большом столе у окна лежало две стопки старых растрёпанных книг. Гарри разложил их в два ряда. В каждом оказалась книга домашних лечебных зелий, книга по хозяйственной магии, книга о полезных растениях и книга с биографиями «Священных двадцати восьми» — на этих книгах Гарри перевёл удивлённый взгляд на Малфоя, и тот изобразил на лице покаянное выражение:

— Ну, должен же я был дать им что-то в воспитательных целях! Это детские варианты, там исключительно биографии и ничего больше — смотрите сами!

— Ну, пусть будет, — вздохнул Гарри, открывая одну из них и перелистывая. — В самом деле ничего больше… ладно. Это может даже оказаться полезно…

— Это старое издание. Сейчас всё немного иначе… но это не важно. Некоторые вещи остались. Хотите, дам вам с собой нормально сохранившийся экземпляр — посмотрите повнимательнее, вдруг я там что-то…

— Я так рад, что вы живы, — перебил его Гарри. — Вы не представляете, как я перепугался.

— Ну, почему же не представляю? У меня достаточно богатая фантазия. И она позволяет мне вообразить состояние человека, у которого в доме его дети едва не убили его гостя и по совместительству деда магического кредитора одного из них. Я вам очень сочувствую, на самом деле — мне-то было в тот момент всё равно, а вам пришлось трудно.

— Мне очень жаль. И я виноват.

— А вы-то в чём? — удивился Люциус. — Бросьте, Гарри… Да, я помню про брудершафт. — Он засмеялся. — У вас вообще есть невозможная совершенно манера брать на себя ответственность вообще за всё, что происходит вокруг вас. Так нельзя. Это тот же детский эгоцентризм, просто слегка перевёрнутый. Детям не три года — вполне понимали, что делают. В целом, после того, что творится в школе, я не могу сказать, что я удивлён.

— Вы знали? — убито спросил Гарри.

— Что именно?

— О Хогвартсе. О Слизерине. О том… как всё там обстоит.

— Ну, как обстоит? Нормальная реакция на то, что творили там Кэрроу и компания — от Снейпа там было мало толку, как я понимаю. Он, конечно же, человек был порядочный — но детей не любил, и справиться полностью со всей этой кодлой не мог. Хотя и пытался. Мне Драко рассказывал, — пояснил он. — Ну, а сейчас мы имеем ответ… что поделать? Войны так и заканчиваются. Лет через сто это пройдёт… к сожалению, живём мы сейчас. Но уж, как есть.

— Вы считаете, что это справедливо?!

— При чём здесь вообще справедливость? Нет, конечно — если хотите услышать ответ. Но в абстрактную справедливость я, как вы уже знаете, не верю — а для победителей она выглядит, вероятно, именно так.

— Я — победитель, — мрачно напомнил Гарри.

— Ну, что вы? — возразил Люциус. — Вы не победитель, вы герой. Не путайте понятия.

— В смысле?

— Пойдёмте уже к вам? Если вы здесь закончили? Я расскажу там.

— Вы уверены, что уже можете жить в таком ритме?

— Он говорит, что смогу, — легкомысленно отмахнулся Малфой. — Значит, смогу. Он ещё ни разу меня не подвёл.

— А кто он?

— Спросите его сами, — весело предложил Малфой. — Он целитель. Если когда-нибудь вам понадобится что-то, выходящее за компетенцию Мунго — обращайтесь, я замолвлю за вас словечко. Идёмте?