Однажды двадцать лет спустя (джен)

— Как так? Потому что не смогли вынести боль?

— Это по-своему смешная история… и по-своему трогательная. Было это, — Малфой задумался, — очень давно, почти сорок лет прошло… В общем, подробностей я уже и не вспомню, но попались мы с ним в ловушку во время какого-то… так скажем, налёта. Глупо так… там была электростанция.

— Электростанция? — Гарри очень удивился. — Вы напали на электростанцию?

— Ну да, что-то такое… вроде бы и масштабно — а вроде бы и никакого особенного вреда никому, — он засмеялся. — Но мы… я как-то совсем забыл, что в таких местах колдовать-то нельзя…

— Никогда не был на электростанции, — признался Гарри. — Но, по идее, да, невозможно.

— Ну, вот то-то и оно, — Люциус кивнул. — А вроде ведь не шестнадцать мне уже было, должен был соображать, — вздохнул он. — Но так или иначе — нас там ждали.

— Авроры?

— Да нет, — он засмеялся, — вы недооцениваете Моуди… полагаю, это была его идея, а не Крауча — слишком изящно. Обычная маггловская полиция. Вооружённая, разумеется. А у нас с собой только палочки, от которых толку — практически ноль. И аппарировать не выходит — туда-то попали, а вот обратно…

— И что?

— Ну, что… Уолли отлично метает ножи. И не только ножи — железки всякие тоже прекрасно летают, как выяснилось. Кое-как мы почти выбрались… а потом меня подстрелили. И вот прячемся мы среди каких-то… я даже не знаю, что это — но что-то электрическое, там напряжение было такое, что не то, что колдовать — стоять рядом невозможно. У меня дыра в животе, я еле дышу, больно — не передать, я в тот момент искренне думал, что "Круцио" лучше, оно хоть короткое и кровь не идёт. Уолли меня чем-то перемотал, но легче, сколько я помню, не стало — в общем, надо было выбираться, а для этого выйти из этого электрического поля, а идти я не мог. Уолл меня на какое-то время там и оставил — потом вернулся, сказал, что магглов нет больше пока, и мы можем попробовать уйти.

— Нет больше? — повторил Гарри. — Он всех их убил?

— Да нет… не знаю, — признался Малфой. — Вряд ли… зачем? Вырубил просто, скорее всего. Если б убил — принёс бы с собой их оружие, а он был без него. Как-то мне в тот момент не до того было, я и не спрашивал… но можно спросить — он скажет, если вспомнит. Хотя, в целом, Уолли не любитель убивать — он всё больше оглушал и вязал. Но не суть. В общем, мы понимали прекрасно, что скоро там появятся или новые магглы, или авроры — тоже по-маггловски вооружённые, разумеется. Надо было идти — а никак. Никогда в жизни мне не было так больно, — улыбнулся он. — Всякое было, но такого я не припомню — я, впрочем, плохо переношу боль… не важно. Мы попытались, конечно, Уолли поднял меня… а хотя, зачем я вам всё это рассказываю? Давайте я покажу? Будет более впечатляюще… я отлично эту историю помню. Омут Памяти вы ещё не унесли?

— Я схожу посмотреть, — кивнул Гарри, — давайте.

— Давно уже пора завести себе свой, — проворчал Люциус. — Сколько уже можно-то?

— А у вас, можно подумать, есть, — парировал Гарри.

— Есть, конечно, — пожал он плечами. — Не мешайте, я сейчас вытащу что-нибудь не то. Вот, держите, — он протянул наколдованную пробирку, в которую поместил длинную серебристую нить.

Пришлось идти в аврорат — впрочем, там никто этому не удивился, Гарри и раньше частенько появлялся там в самое странное время, да и кто бы стал его о чём-то расспрашивать? Он вылил содержимое пробирки в Омут и опустил туда лицо.

…Молодой Люциус в знакомом чёрном плаще лежит на полу — чёрная ткань скрывает пропитавшую её кровь, но ею измазан пол вокруг и какие-то не слишком понятные Гарри большие приборы с массой маленьких лампочек. Такой же молодой МакНейр стоит рядом на коленях и руками разрывает на нём одежду. Гарри видит рану — маленькое отверстие в животе, из которого сильно течёт кровь. Малфой дышит тяжело, неровно и быстро, его лицо перекошено от боли и страха, из закушенной нижней губы тоже капает кровь.

— Главное — не кричи, — шёпотом говорит МакНейр и суёт ему в зубы платок. — Сейчас будет больно.

— Мне уже больно, — Люциус отворачивается от платка. — Давай скорее уже…

— Угу, — тот отрывает — снова просто руками, безо всякого ножа — от своей рубашки полоску, потом вторую, третью — сворачивает одну из них в плотный комок, прижимает его к ране и умело и ловко накладывает давящую повязку. Малфой глухо стонет и почти теряет сознание — крови становится меньше, но она всё равно продолжает течь, мгновенно пропитав собой ткань. Картинка бледнеет — в следующий миг Гарри видит, как МакНейр уже вытирает руки об остатки своей рубашки и, наклонившись к Люциусу, несколько раз сильно бьёт его по щекам.

— Давай, давай, Люци, — шепчет он — и, услышав слабый стон, вынимает из кармана плоскую фляжку и вливает её содержимое ему в рот — тот глотает, закашливается и открывает глаза.

— Ты садист, Уолли, — шепчет он.

— Так мне положено, — усмехается тот. — Пей давай.

— Что это за дрянь?

— Виски. Уж извини, не коньяк.

— Фу, — он кривится, но пьёт. — Отвратительно.

— Потерпишь, — МакНейр прячет опустевшую фляжку назад. — Давай выбираться отсюда, а то скоро будет вторая волна — не отобьёмся.

— Ты иди, — тихо говорит Люциус. — Уходи, Уолл.

— Ну, так вставай, — тот протягивает ему руку. — Давай, берись за меня — и пойдём. Где-то же это чёртово поле заканчивается.

— Я не дойду. Иди один.

— Ты глупости-то не говори, — досадливо хмурится тот. — Я тебя сейчас на руках не дотащу, так что придётся тебе мне помочь. Хватайся.

— Я не дойду, Уолл, — очень серьёзно говорит Малфой. — Я двинуться не могу. Я не ты, я такую боль не пересилю. Я не могу, Уолли. Извини.

— Ладно, — МакНейр внимательно оглядывает его. — Давай попробуем по-другому.

— Ты слышишь меня? — Люциус начинает злиться и, схватив его протянутую руку, притягивает товарища к себе. — Уходи. Сейчас же. Это приказ, если хочешь.

— Не дорос ещё мне приказывать, — хмыкает тот. — А держишься хорошо… молодец, — он пользуется моментом, подхватывает друга и поднимает на ноги. Малфой вскрикивает и захлёбывается своим криком, переходящим в долгий стон, отпускает руку МакНейра, но тот уже достаточно крепко держит его за талию и за руку и умудряется удержать.

— Отпусти меня! — слабо шипит Люциус. — Я не могу… отпусти сейчас же!..

— Разбежался. Пойдём.

— Я не дойду! — в каком-то отчаянии шепчет Малфой — Гарри видит, что по лицу его текут слёзы. — Мы тут оба и ляжем… Уолли, пожалуйста, — он снова хватается за его руку и пытается заглянуть в лицо, но тот идёт, наклонившись, и ничего не выходит. — Уолли, ты же знаешь, Цисса беременна. Нельзя, чтобы она сейчас осталась одна. Пожалуйста, уходи и позаботься о ней и о ребёнке… я тебя умоляю, Уолл. Прошу тебя. Ты им нужен.

— Ты как себе это представляешь-то? — спрашивает тот глуховато, продолжая достаточно быстро двигаться вместе с ним. — Что я явлюсь к ней и скажу, что бросил тебя здесь умирать? Ты в своём уме?

— Да выбора нет! — простонал Малфой. — Я сейчас сознание потеряю, Уолли… ты меня не дотащишь, Мерлин знает, как далеко тут идти. Они же одни останутся, ты понимаешь?

— Ну что же теперь. Она справится.

— Ты что несёшь?! — задыхается он. — У нас война! А если она потеряет ребёнка?!

— Не потеряет, не маггла. Руди есть, он всё сделает. Не ори.

— Руди не ты! — он кричит. — Он не…

— Рот закрой, — неожиданно зло рявкает тот. — Прекрати идиотничать. Значит, так. Мы с тобой или выберемся вдвоём — или оба тут и останемся. Так что лучше помогай мне, пока можешь. И не ори — и так шумим, как пьяные семикурсники.

— Какой ты упёртый, — шепчет Малфой. — Шотландец.

— Какой есть. Глаза закрой и просто шагай — легче будет.

Тот слушается. Его движения никак нельзя назвать шагом — он еле передвигает ноги, но МакНейру этого вполне хватает, чтобы пойти быстрее. Они довольно долго идут — МакНейр старается избегать открытых пространств, держась ближе к стенам, они переходят из одного огромного помещения в другое, кажется, ещё больше, Малфой спотыкается и начинает падать — МакНейру не хватает то ли сил, то ли ловкости удержать его и он успевает только как можно аккуратнее положить Люциуса на пол и тут же сесть рядом с ним.

— Всё, — шепчет тот. — Не могу. Извини. Уходи, Уолл. Уходи.

— Надо встать, Люци.

— Не могу, — слабо качает тот головой. — Мне холодно. И больно. Очень холодно, Уолли.

— Ты волшебник, а не какой-то маггл. Соберись.

— Не получится, — он закрывает глаза. — Пожалуйста, уходи. Позаботься о них. Обещай мне.

— И не подумаю. — МакНейр встаёт на колени, примеривается, подсовывает руки под Малфоя и, кажется, довольно легко поднимает того. — Ладно, давай пока так. Сколько-то я тебя пронесу. Руку на шею закинуть мне можешь?

— Ты псих, — шепчет Малфой, с трудом, но выполняя всё-таки его просьбу. — Если выберемся — я тебя потом за это убью.

— Обязательно, — снова хмыкает тот. — Вот и думай об этом.

Люциус лежит у него на руках очень тихо, не открывая глаз и даже не издавая ни звука, только дышит всё тяжелее, открытым ртом, и иногда, когда МакНейр делает неверный шаг, вздрагивает.

А тот идёт — тяжело, но мерно и при этом довольно быстро, проходит один зал, другой, третий… наконец, он выходит на улицу, оглядывается — и продолжает движение. Картинка время от времени смазывается и прерывается, начинаясь потом с другого места — видимо, в этих местах Малфой теряет сознание. Где-то сзади Гарри слышит какие-то голоса и сирены — МакНейр тоже их слышит и умудряется ускориться, голоса становятся ближе, ближе… наконец, хлопок аппарации — картинка снова смазывается и пропадает, а потом Гарри видит незнакомую комнату, лежащего на кровати уже раздетого, отмытого от крови и без следа раны Малфоя и сидящего рядом с ним МакНейра. Комната небольшая и довольно просто обставленная — Гарри думает, что, скорее всего, это не малфоевский дом, вероятно, МакНейр аппарировал к себе.

— Просыпайся, спящая красавица, — смеётся МакНейр, поливая лицо Люциуса водой. — Подъём!

Тот морщится и открывает глаза, немного неловко поднимая руку и стирая воду с лица.

— Где мы? — хрипло шепчет он.

— У меня. Уж извини, куда смог.

— Добился-таки, — Люциус смотрит на него с очень странным выражением.

— А то, — довольно улыбается тот. — А ты как думал?

— А ты упёртый… тебе в Гриффиндор надо было. Тебе там самое место с такими наклонностями.

— Так мне и предлагали, — тот снова смеётся.

От изумления Малфой широко распахивает глаза и даже приподнимает голову.

— Ну, шляпа, — уже хохочет МакНейр. — На распределении.

— И… как? Почему ты… ты врёшь!

— Нет! — он мотает головой. — Расскажешь кому — я расскажу Циссе, что ты собирался отправиться на тот свет и отказывался к ней вернуться. А лучше не Циссе, а Белле. Зачем беременную расстраивать.

— Да давай тогда уж сразу Лорду, чего там, — улыбается Малфой. — Но правда, почему? Ты же не чистокровный, у вас в семье кто только где ни учился… почему Слизерин-то?

— Ну… я подумал: шляпа же предлагает обычно тот дом, который больше всего тебе подходит. То есть все его качества у меня уже есть. Значит, надо идти в тот, чьих качеств у меня нет — но не на Рейвенкло же? У меня для него мозгов не хватало, я же отлично это понимал. Значит, Слизерин. Ну, она и уступила.

— Надо же, — изумлённо говорит Люциус. — Как это… это очень мудро, Уолли. Я как-то… не ожидал. Извини, — он смущается, сообразив, что, собственно, фактически только что сказал. — Я не имел в виду…

— Ты смотри-ка, — удовлетворённо замечает Макнейр, — даже порозовел… теперь я точно знаю, как тебя в себя приводить, если что. Тебя надо чем-нибудь поразить.

— Да уж сильней, чем сейчас, тебе это уже вряд ли удастся. Попить дай чего-нибудь, — просит он. — Лучше кофе, наверное. С коньяком… или этим твоим отвратительным виски.

— Я сейчас за зельями схожу — кроветворным и укрепляющим. К ночи будешь в порядке.

— А сейчас что?

— День. Ты проспал кусок ночи и утро. Я написал Циссе, что, мол, мы тут немного застряли, но всё в порядке и ты будешь завтра.

— Спасибо, — он улыбается очень искренне. — Иди сюда. Наклонись.

Тот наклоняется, и Малфой неожиданно крепко его обнимает.

— Я тебе должен. Ты меня спас, Уолли. Я никогда не забуду.

— Нет никакого долга, — ворчит тот, тоже его обнимая. — Что ж я, по-твоему, совсем идиот?

— Есть, Уолли. Есть. И плевать мне на магию.

…Возвращался Гарри бегом — на сей раз не из страха или тревоги, а из любопытства. Дом стоял тёмным, на нижних этажах все спали — свет не пробивался и из-под двери Малфоя, но когда Гарри её распахнул, свет горел, а Малфой сидел за столом и, похоже, готовился ужинать.

— Вы очень кстати… быстро вы обернулись, — сказал он, делая приглашающий жест. — Садитесь.

— Это правда? Про Гриффиндор? — Гарри сел за накрытый на двоих стол.

— Ох… а я и забыл, — засмеялся тот. — Вот даже не знаю… я хотел потом как-то это узнать — веритасерумом напоить, что ли — но как-то замотался, а потом и забылось. В принципе, он мог и соврать, чтобы меня огорошить и поскорее привести в чувство — а, может, и правда. Похож ведь. Да сами его спросите, вы-то с ним можете разговаривать.

— Мне шляпа предлагала Слизерин, — тихо проговорил Гарри. — Я отказался.

— Почему? — удивился Люциус. — Вы-то откуда уже знали про дома?

— От Рона, — Гарри улыбнулся. — Он мне в поезде рассказал. Ну, и Драко же туда передо мной попал… я не хотел учиться с ним вместе. Извините, но уж, как есть.

— Да я не в претензии… хотя обидно немного, — он, впрочем, улыбался.

— А вы уже тогда знали, что мы с вашей женой троюродные брат и сестра?

— Знал, конечно… но как-то… мне не пришла тогда в голову важность этого факта. Видите, я поумнел достаточно поздно. Сейчас-то я понимаю, что всё сделал не так… с самого начала. А впрочем, в итоге-то всё равно хорошо получилось — так что, может быть, всё и к лучшему. Но прошу вас, не стесняйтесь! — он первым поднял один из серебряных колпаков на блюдах, под которым обнаружились куски жареного мяса.

Несколько минут они молча ели — Гарри ужасно проголодался ещё к концу семейной прогулки, а с той поры прошло уже несколько часов.