Однажды двадцать лет спустя (джен)

Они пришли чуть позже — все вместе. Лили, кажется, была счастлива больше всех: она очень завидовала братьям в том, что те ежедневно бывают в поместье, и никакие их уверения в том, что они там занимаются неимоверно скучной и нудной работой и никуда, кроме библиотеки, не ходят, её не утешали.

Эльф проводил Поттеров в гостиную — оттуда слышалась музыка. Инструментов на сей раз было два: фортепиано и скрипка. Гарри прижал палец к губам, и они вошли очень тихо. Сидящие в гостиной их не заметили: они все были заняты другим. За фортепиано на сей раз сидел Драко, а у Люциуса в руках была скрипка, и они то ли соревновались, то ли спорили друг с другом — Гарри даже представить себе раньше не мог, что музыка может быть такой яростной и одновременно очень смешной. Женщины сидели за накрытым столом и смеялись, наблюдая за этой борьбой — Гарри придержал детей и Джинни в дверях, желая увидеть, чем всё это закончится. Музыка всё усложнялась и ускорялась и, в конце концов Люциус развёл руки в стороны, признавая своё поражение:

— Сдаюсь! — сказал он, кланяясь сыну. — Ты выиграл!

Они рассмеялись, и в смехе Драко прозвучали нотки гордости.

— Ну, заказывай, — сказал Люциус — и увидел, наконец, Поттеров. — О, простите, мы вас не видели… входите же! — пригласил он. — У нас тут была небольшая музыкальная схватка — и я проиграл. По правилам, победитель заказывает проигравшему исполнение любого произведения. Драко, будь милосерден к гостям, — попросил он, — и выбери что-нибудь, от чего они не уснут.

Тот кивнул и произнёс что-то странное — Гарри не опознал слово, Астория восторженно хлопнула в ладоши, а Нарцисса заулыбалась.

— Ну, разумеется, — шутливо вздохнул Люциус. — Что ты ещё мог придумать… Это не очень долго, — сказал он гостям. — Но достаточно… специфично.

Гости расселись — кто за стол (Гарри показалось, что кто-то из мальчишек стянул одну из булочек), кто-то рядом.

— Клавиши или скрипка? — уточнил Люциус у сына.

— Скрипка, конечно, — довольно улыбнулся тот.

— Конечно, — передразнил его Люциус. — Чего от тебя ещё ожидать… ну, хорошо. Слушайте.

Он вскинул скрипку, зажал её подбородком, прикрыл глаза…

И заиграл.

Музыка захватила сразу: скрипка запела нежно и тихо, и за её голосом очень хотелось идти. Гарри почувствовал, как у него тяжелеют веки и опустил их. Почему-то он вспомнил вдруг Сириуса — вспомнил, как тот подписывал разрешение ходить в Хогсмид, как они переписывались с ним после, как разговаривали… очень мало, очень редко, но всё-таки эти разговоры у них были. Вспомнил, о скольком хотел спросить — и так и не собрался… и о том, о чём всё же успел с ним поговорить… ему почему-то вовсе не было грустно, напротив, очень радостно и светло, и казалось, что всё ещё можно вернуть и поправить, и когда-нибудь снова будут и разговоры, и ночи напролёт у камина…

Музыка стихла — Гарри не заметил, как это случилось. Какое-то время в комнате было тихо, потом кто-то коснулся его руки и тихий женский голос проговорил:

— Это была не совсем музыка, — Нарцисса вложила в руку Гарри платок. — Это ворожба. Очень старая… я нигде больше такой не встречала.

— Это семейное колдовство, — пояснил Люциус — бледный, с сияющими глазами и непривычно яркими, почти алыми губами и пятнами румянца на скулах он выглядел красивее и моложе и казался то ли возбуждённым, то ли пьяным. — Дар переходит через одно или два поколения и проявляется только во взрослом возрасте… так что Скорпиус пока загадка. Научить этому невозможно, — он ласково глянул на сына. — Каждый видит что-то своё… немного похоже, пожалуй, на зеркало Еиналеж, но всё же другое. Надеюсь, вам всем понравилось, — он убрал скрипку в лежащий на небольшом столике футляр.

Гарри оглядел окружающих — у всех был слегка пьяный вид и, кажется, все они плакали. И все они выглядели невероятно счастливыми.

— Часто это сбывается — так или иначе, — добавил Люциус. — Не всегда, правда. Поэтому делать это часто нельзя… опасно играть с судьбой так.

— Это не сбудется, — прошептал Гарри. — Но всё равно спасибо… Это было… чудесно. Спасибо, — повторил он.

— А моё сбудется, — сказала Астория. — Я надеюсь.

— От всего сердца желаю этого тебе, дорогая, — сказал ей Люциус. — Однако пойдёмте за стол? Я сегодня больше не играю, музыкальная часть всецело за победителем, — шутливо кивнул он сыну.

— Вот и побеждай после этого, — вздохнул тот. — А что, Поттер, это правда: если один раз всех спас, то потом так всю жизнь и играешь?

Драко спросил это не зло, скорее, с некоторым участливым интересом. Гарри подумал — и кивнул с вздохом:

— Правда, Малфой.

И все рассмеялись.

Вечер вышел лёгким и, действительно, совершенно семейным: все вспоминали забавные истории из детства, и даже мальчики под конец осмелели и рассказали какие-то смешные школьные глупости. Расходиться никому не хотелось, поэтому засиделись практически до ночи — Лили, в итоге, уснула в кресле, её братья держались, но выглядели уже совсем сонными, когда Поттеры, наконец, засобирались домой. Люциус пару раз исчезал куда-то — Гарри знал, конечно, куда — но делал это настолько незаметно, что даже нельзя было с уверенностью сказать, два раза это случилось или всё-таки три.

Их ночь с Джинни стала чудесным продолжением вечера, и наутро, проснувшись, Гарри даже не сразу понял, с чего вдруг они устроили накануне такой праздник не в выходные, а под будний, хоть и пятничный день.

День, между тем, выдался тихим и на работе, что дало Гарри возможность спокойно закрыть все дела, которые он мог закрыть, и перераспределить остальные. С понедельника ему станет уже не до них… хотя некоторые обязанности, конечно, останутся.

Ближе к вечеру он вдруг получил письмо от министра с просьбой «зайти, как только найдёте время». Приглашение ему не понравилось, поскольку было несвоевременным и неуместным: Гарри представить не мог, что могло бы заставить министра в пятничный вечер искать его общества.

— Мистер Поттер, — министр, встретив его, выглядел на диво смущённым — Гарри так удивился, что даже сел без приглашения. — У меня к вам… есть дело.

— Конечно, — кивнул Гарри. — Я слушаю вас.

— Это покажется вам, вероятно, странным… и я вас пойму — я сам был совершенно ошеломлён.

Такое начало ничего хорошего не сулило, и Гарри начал готовиться к какой-нибудь грандиозной неприятности.

— Видите ли… я понимаю, как всё это выглядит…

Гарри с трудом удержал лицо: министр, начинающий фразу подобным образом, просто не мог существовать в данной реальности. Невозможно. Немыслимо.

Однако он был. Если, конечно, Гарри это всё не мерещилось.

— Вчера вечером Визенгамот собирался малым составом, — продолжил министр.

— Я не знал, — неприятно удивился Гарри.

— Конечно-конечно, мы просто не успели вам сообщить! — залебезил министр, прекрасно понимая, что это — прямое нарушение процедуры. — Было уже достаточно поздно… мы просто собрали кворум — кого отыскали. Дело-то было пустяковое…

— И что это было за дело? — Гарри нервничал уже очень серьёзно.

— Ходатайство о свидании с заключённым — всего лишь.

— Свидание? — он совершенно обалдел. Свидания, конечно, случались, но в совершенно исключительных случаях, и обычно требовали долгой и утомительной процедуры согласования — но чтобы Визенгамот, пусть и малым составом, собрался ради такого за один вечер… такого Гарри не то, что не помнил — он даже никогда не слышал о таких прецедентах.

— Свидание, да, — повторил министр. — И вы, я надеюсь, проводите… гостью?

— Гостью? Так это женщина? Чья-то мать? Жена? Кто заключённый?

— Видите ли… она не жена. Она, можно сказать… — он снова замялся, и Гарри захотелось запустить в него стоящей на столе чернильницей, — пострадавшая, — наконец-то разродился министр.

— В каком смысле пострадавшая? — уточнил Гарри, раздумывая, как же всё-таки этот человек вообще умудрился оказаться в своём кресле.

— В самом прямом. Вернее, скорее, в косвенном…

«Дай мне сил!» — сам не зная, к кому, воззвал Гарри.

Видимо, это помогло, потому что министр, наконец, перестал мяться и соизволил немного продвинуться:

— В общем, когда пострадавшая попросила свидания с виновником, мы не смогли отказать. Вам нужно будет всего лишь сопроводить её. Завтра.

— Завтра суббота, — удивился Гарри. — Может быть, хотя бы подождём до понедельника?

— Нет-нет, дело срочное… вернее, не срочное, разумеется, но… Министерство, конечно, оплатит вам сверхурочные.

— Ну, хорошо, — сдался Гарри скорее от любопытства — и уж точно не из-за обещанных сверхурочных. — Я провожу, разумеется. Так о ком речь-то?

— Об Августе Лонгботтом. Ей разрешено свидание с Родольфусом Лестрейнджем.

Гарри потерял дар речи — просто сидел, и смотрел на очень довольного, наконец, завершением разговора министра. Потом, собравшись, всё-таки повторил, думая, что ослышался:

— Августа Лонгботтом?

— Вы же наверняка знаете эту жуткую историю, — тут же подхватил министр. — Её сын…

— Да, я помню, — невежливо перебил Гарри. — Я провожу её. Завтра же. Я сам напишу ей — немедленно.

— Вот и славно, — заулыбался министр. — Ну, приятных выходных вам.

— И вам, — бездумно ответил Гарри, вставая.

Выйдя из его кабинета, он постоял пару секунд в приёмной — а потом решительно зашагал по коридору к себе в кабинет.

Там он столкнулся со ждущей его в приёмной Гермионой.

— Проходи, — кивнул он ей. — Ну что?

— Я принесла все бумаги. Подпиши — утром в понедельник я начну их оформлять. Я буду вашим официальным юридическим сопровождающим. Гарри, что-то случилось? — добавила она, внимательно на него глядя.

— Да нет… разве что… Завтра утром я провожаю в Азкабан Августу Лонгботтом.

— Что?! — она посмотрела на него округлившимися от ужаса глазами. — Гарри, что…

— Да нет, — возразил он. — Нет, что ты! У неё там свидание. Со старшим Лестрейнджем.

— Как свидание?

— Я не знаю, — признался он. — Понятия не имею, как. Но добилась она его за один день. Что, как ты знаешь, считается невозможным.

— Теоретически… — начала было она, но потом просто кивнула: — Да. Знаю.

— Ну, вот так. И я даже представить боюсь, что там будет. Поэтому думать об этом я буду завтра — а сегодня я иду разговаривать с Молли и Артуром. Так что у меня есть даже шанс обойтись без завтрашнего путешествия, — пошутил он.

— Хочешь, приходи к нам потом, — предложила она.

— Ох, не уверен, — покачал он головой. — Скорее всего, Молли захочет поговорить с кем-нибудь… вдруг с Роном? Да и Джинни я могу понадобиться… в общем, не знаю. Но ты обо мне думай, — попросил он. — Пожалуйста.

— Буду, — пообещала она.

— А если что — доведи, пожалуйста, до конца это дело. Обещаешь?

— Не смешно, Гарри! — воскликнула она. Он нервно рассмеялся и кивнул:

— Не смешно. Но правдоподобно…