Однажды двадцать лет спустя (джен)

Джинни ждала его у самого камина — он едва не налетел на неё и отшатнулся, не в силах сейчас видеть кого-то из тех… из семьи. Из Уизли. Из тех, кто был его собственной семьёй. Сейчас — не мог…

— Прости, — выдавил он. — Джин… иди к ним. Пожалуйста, — это было всё, что он смог придумать, чтобы не обидеть её правдой.

Она поверила — и пошла.

А он, оставшись один, взбежал наверх — но не на последний этаж, а на пустой, предыдущий и, заскочив в первую попавшуюся комнату, захлопнул за собой дверь, привалился спиной к ней — и закричал.

Так, как кричат попавшие в капкан звери.

От крика стало немного легче, но этого было недостаточно. Гарри выхватил палочку и бездумно запустил какое-то заклинание — пыльная груда в углу взорвалась, осыпав его какими-то мерзкими хлопьями, он опять закричал и вновь пустил заклинание, потом ещё и ещё… Боль не проходила никак — она находила выход в этих криках и взрывах, но они же и умножали её, и Гарри никак не понимал, как вырваться из этого круга…

— Вы что творите?! — услышал он — дверь, которую он даже и не подумал запереть, распахнулась, и на её пороге стоял Люциус — человек, на котором так или иначе сходилось всё… или не всё, но так много…

— Уйдите отсюда! — заорал Гарри, наводя на него палочку. — Убирайтесь! Сейчас же!

— И не подумаю, — он выхватил и тоже поднял свою. — Хотите подраться?

— Вы идиот… убирайтесь! — он хлестнул чем-то красным, кажется, любимым Экспелиармусом — и, к огромному своему изумлению, не попал — тот то ли сумел увернуться, то ли защититься каким-нибудь банальным Протего. Гарри снова напал — голова закружилась, и в этом кружении боль отступила немного — бить по живой и совершенно конкретной цели оказалось куда лучше, чем по ненужным ветхим древностям.

В какой-то момент они оказались совсем рядом — и вдруг Малфой сделал быстрый выпад, и в следующее мгновенье в глазах Гарри заплясали звезды, когда кулак противника впечатался ему в глаз. Гарри ответил — и через минуту они дрались уже совершенно по-маггловски — и вот от этого Гарри действительно стало вдруг легче: каждый получаемый им удар словно бы заменял физической болью душевную, а каждый наносимый отдавал часть её на сторону. Наконец он опрокинул противника, прыжком сел сверху, на грудь и, замахнувшись, со всей силы ударил его в лицо — и промахнулся: Люциус одновременно отмахнулся и увернулся от удара, и Гарри со всей силы влетел кулаком в пол. Его ослепила дикая боль — и голова, наконец, прояснилась.

Он остановился, тяжело дыша и глядя на лежащего под ним противника. Малфой вид имел довольно потрёпанный: лицо и одежда были заляпаны кровью, непонятно, его или самого Гарри, один глаз заплыл, губы распухли… но выглядел он очень довольным.

— Ну, что? Легче? — спросил он неожиданно ласково и добавил: — Было бы здорово, если бы вы с меня слезли.

— Да, конечно, — Гарри сполз с него на пол, неловко перекинув через него ногу. Рука, по всей видимости, была сломана, но результат того стоил — жуткий огонь внутри него, наконец, погас.

— Как вы? — Люциус перевернулся на живот и, вздыхая и морщась, поднялся на четвереньки. — Сломали? — кивнул он на руку. — Дайте-ка. Не бойтесь, я умею заживлять свежие переломы.

— Вы зачем полезли? — сердито спросил Гарри, протягивая ему, впрочем, руку. — С ума сошли? А если бы я попал чем-нибудь?

— Ну, значит, попали бы, — философски ответил тот. — Вы же не Лорд, Круцио и Авадами не швыряетесь. А остальное всё поправимо. Сейчас помолчите, — он вытащил откуда-то палочку и начал тихо водить ею над сломанным запястьем, беззвучно что-то шепча. Боль утихла, а вскоре Гарри уже вполне мог двигать пальцами. — Ну вот… готово. Сделайте зеркало, — попросил он.

— Сами, что ли, не можете, — буркнул Гарри, но просьбу исполнил — Люциус, посмотревшись в него, скривился и принялся приводить в порядок своё лицо. Гарри молчал, не желая мешать — ему было и стыдно, и смешно одновременно: подрались, словно дети… а главное — помогло же! Ведь помогло… как ни странно.

Вздохнув, он сделал второе зеркало и взглянул на себя. Выглядел он ничуть не лучше — даже в чём-то похуже, потому что фингалов у него было два.

Какое-то время они молча занимались наведением лоска, потом, закончив, просто сидели молча на полу рядом — Гарри не хотелось ни уходить, ни объяснять что-то. Но он всё же заставил себя:

— Ну, правда — вы чем думали-то? Ну хорошо — заклинания; допустим, я вправду ничего смертельно опасного не использовал... кажется. Но зачем же вы в драку полезли? Я ведь сильней и моложе — не дай Бог, случайно убил бы… вы что?!

— Ещё добавьте «как ребёнок, честное слово» — и я почувствую себя лет на сорок моложе и представлю Руди на вашем месте, — засмеялся Малфой. — Ну, а что было делать… вы были в таком состоянии, что, пока магическая дуэль подействовала бы — вы бы весь дом разнесли. Вы оглянитесь по сторонам-то.

Гарри послушно огляделся — и ахнул.

Стены были пробиты — он почти полностью снёс одну между соседней комнатой и пробил огромную дыру в коридор — дверь, правда, осталась слегка в стороне, но, в общем-то, смысла в ней больше не было никакого. Окно тоже было вынесено вместе с куском стены — задувающий в проём лёгкий ветерок шевелил на полу обрывки чего-то.

— Ох ты ж, — пробормотал Гарри, растерянно оглядываясь. — Это…

— А это называется «сильный волшебник гневается», — засмеялся Малфой. — Что, впервые у вас такое?

— Впервые, — ошеломлённо признался Гарри. — Но я не был рассержен… я был…

— Вам просто было очень плохо и больно, — кивнул Люциус. — Суть-то та же… учитесь, в общем, держать себя в руках, — он опять рассмеялся, — а то однажды так дом разнесёте, видал я такое. А был бы там, за стеной, живой кто? Следа бы ведь не осталось. Для такого подвалы есть. И здесь наверняка тоже.

— Подвалы? — слабо удивился Гарри. — Есть, наверное. Мы никогда не ходили.

— До чего ж вы не любопытны! — воскликнул Малфой. — Библиотеку не искали, в подвалы не ходили… ладно, вставайте, давайте хоть стены тут восстановим. Начнём, что ли, с внешней?

— А я не умею, — признался Гарри. — Тут же Репаро, наверное, не поможет?

— О, этому я вас легко научу, — улыбнулся Люциус, поднимаясь на ноги. — Я после войны мэнор восстанавливал… думаю, не так много есть вещей в этой магической области, которые мне не были бы известны.

— Один восстанавливали? — Гарри тоже встал и кое-как отряхнулся.

— Зачем же один — втроём… ну, эльфы ещё. Но работы нам всем хватило. Смотрите, это несложно — скорее, долго, занудно и утомительно.

Они провозились часа два — Малфой на какое-то время ушёл, но после вернулся. Стену между комнатами Гарри восстанавливать пока что не стал, но остальным они вернули первоначальный вид.

— Спасибо вам, — искренне сказал Гарри, когда они закончили. — Я… мне было ужасно плохо. Как никогда прежде, наверное.

— Ну так вы никогда прежде и не были в такой ситуации, — кивнул тот. — Не за что. Рад был помочь. Конечно, друзья-ровесники для подобных вещей подходят лучше, но я старался.

— Вы были великолепны, — заверил его Гарри.

Тот подошёл вдруг и коротко обнял его — вышло очень естественно и уместно.

— Вы, конечно, не брат мне, — сказал Люциус, отпуская его, — а… в некотором смысле шурин, но всё же родня. Так что…

— Я до сих пор не привык к этой мысли, — признался Гарри.

— Что у вас такая потрясающая сестра?

— Да, — он рассмеялся. — И это тоже. И что вообще… она есть. Сестра…

— Ну, у вас ещё и племянник имеется, — засмеялся Люциус. — А ещё Скорпиус. Не хотите чаю? Не знаю, как вас, а меня всё это ужасно утомило.

— Хочу. И есть хочу, — ответил Гарри, с удивлением понимая, что действительно зверски голоден.

— Ну, вот и отлично. Пойдёмте и посмотрим, что у нас сегодня на ужин… и вытряхните вы этот мусор из волос, смотреть невозможно! — он взмахнул палочкой — по волосам Гарри словно пролетел очень короткий, но мощный вихрь. Жест этот — такой мимоходный и такой естественный — вдруг до слёз тронул Гарри, тот отвернулся, будто рассматривая что-то за окном, и сморгнул. Малфой, кажется, ничего не заметил, и окликнул его от двери:

— Вы идёте?

— Да, разумеется, — тот поглубже вздохнул и пошёл следом.