Темные времена (джен)

Двери в его личный кабинет открылись, Рован отвернулся от экрана расположенного на столе монитора и, когда внутрь непринужденно прошел Эйрн с небольшим датападом в руке, натянуто улыбнулся. Он подозревал, что майору нравилось посещать тюремное заведение, подозревал, что тот испытывал нездоровое удовольствие, видя боль и страдания других.

— Чем могу помочь, Эйрн? — спросил он, откинувшись обратно на спинку кресла.

Эйрн ухмыльнулся.

— Просто интересно, какую информацию ты от него получил. Генералу не терпится узнать, — он повернул к себе монитор, и от открывшегося зрелища, как повстанец в напряжении стоит у стены, на лице Эйрна расползлась улыбка. Аудиосистема доносила приглушенные резкие вздохи, вырывающиеся у юноши от прилагаемых усилий. — И сколько он так стоит?

Рован проигнорировал этот вопрос, на самом деле он был впечатлен выносливостью повстанца. В прошлом он видел разных мужчин, здоровых и в полном расцвете сил, которые не могли продержаться в неудобной позе дольше этого раненого юноши, только вот он не собирался рассказывать об этом Эйрну.

— Генералу известны мои методы, Эйрн, — доходчиво произнес он. — И несмотря на то, что случилось, он прекрасно понимает, что не стоит ждать результатов так рано. Зачем ты на самом деле пришел?

В улыбке майора появилась хитринка.

— Мы получили кое-какие интересные новости, так что я поискал информацию о твоем повстанце. Думаю, тебе понравится, что я нашел.

Он кинул коллеге датапад и, пока Рован пролистывал записи, стал комментировать:

— Я прогнал имя твоего пилота вместе с описанием его внешности через базу подозреваемых в мятеже. Там было несколько «Люков» и куча блондинов-идеалистов с голубыми глазами. Но вот подходящих под описание пилотов — всего штук пять, и из них только одного зовут Люк.

— Его может и не быть в базе данных, Эйрн, — сказал Рован, ненадолго поднимая глаза от экрана датапада. — Мы же не знаем всех членов Альянса.

— Посмотри на имя, что я выделил.

Рован опустил взгляд, его глаза удивленно расширились.

— Скайуокер? Это же тот пилот, к которому проявлял интерес лорд Вейдер.

— И твой пилот идеально подходит под его описание, — объявил Эйрн, довольный собой и своей находкой.

Рован продолжил чтение.

— Здесь сказано, что Скайуокер с Татуина. Что у него имеется световой меч и джедайские способности. Левитация, неестественные проявления силы. Контроль разума? — под конец он не сдержал изумления. Затем махнул в сторону монитора и со скепсисом произнес: — Когда арестовали нашего пилота, он был совершенно безоружен и не показывал таких способностей.

Правда, продолжал держаться на ногах даже тогда, когда давно уже должен был свалиться от усталости.

— Пока мы тут разговариваем, лорд Вейдер уже на пути сюда.

— Что? — на лице Рована отразилось потрясение. — Ты оповестил его без веских доказательств? — это было самым глупым поступком из всех, которые когда-либо совершал Эйрн в попытке подняться повыше в имперской иерархии.

Эйрн помотал головой.

— Нет, похоже, он вылетел, как только мы поймали мятежника. Это заставило меня подумать, с чего вообще Темному Лорду лететь сюда.

— Возможно, дело в оружейном заводе? В перекрытых транспортных путях и линиях поставок? А возможно, в атаках террористов? — резко бросил ему Рован, наслаждаясь выражением мимолетного страха на узком лице Эйрна, — в конце концов, это он руководил поисками Сопротивления и повстанца. Рован вернул датапад.

— Есть еще кое-что, — сказал Эйрн. И пояснил: — Оперативника Сопротивления, находившегося с мальчишкой, идентифицировали как Гилтална Форела.

Рован нахмурился, подался вперед и снова взял датапад. А после в удивлении поднял взгляд.

— Архитектор?

— Разве не он проектировал твой тюремный комплекс?

— Да, — напряженно ответил Рован. — Я видел в нем товарища.

— Как и я. И генерал тоже, — добавил Эйрн с долей презрения и отвращения. — Заставляет задуматься, кто еще может быть вовлечен в это Сопротивление.

Рован пожал плечами и вручил Эйрну его датапад.

— Ну, его предательство не…

Раздавшийся из системы наблюдения крик привлек их внимание. Рован глянул на экран. Повстанец упал, а стражи безуспешно пытались поставить его в изначальное положение.

— Долг зовет? — с ухмылкой намекнул Эйрн.

Рован выключил монитор, встал и одернул китель. Нужно было как можно скорее оказаться на месте — до того, как его подчиненные потеряют терпение и решат избить юношу, доведя до беспамятства.

— Похоже, да, — скупо ответил он. — А что на счет твоего?

Эйрн пронзил Рована взглядом, его глаза сузились от недовольства и раздражения.

— Я свой исполняю, — резко произнес он. — Я думал, моя информация может оказаться тебе полезной при допросе.

Главный дознаватель вздохнул, улыбнулся и покачал головой. Эйрн был изнежен, словно младенец.

— Прости, друг. Я спал столь же мало, как и наш юный гость, и я жажду закончить это дело. Передай генералу: я буду держать его в курсе.

Эйрн кивнул:

— Конечно.

Они вместе вышли из кабинета. Эйрн направился к турболифту, и Рован с завистью посмотрел ему вслед. Он и сам предпочел бы повернуть в ту сторону, предпочел исполнять скучные рутинные задания или любую другую работу, кроме той, в которой был так хорош. Он развернулся и быстро зашагал по тюремному блоку к допросной.

* * *

Люк потерял счет времени и уже не мог сказать, как долго поддерживает навязанную позу. Нагрузка на плечи и спину была ужасна, мышцы предплечий забились и онемели. По телу скатывались капли пота, оставляя на коже ощущение липкости и лишая его, находящегося на грани обезвоживания, столь необходимой влаги. Спину периодически сводило, ноги, казалось, были налиты тяжестью, стопы потеряли чувствительность. Рана у плеча горела, поврежденным мышцам приходилось исполнять свое назначение, несмотря на боль. Все его тело сильно содрогалось.

Он сморгнул заливающий глаза пот и зажмурился, чтобы попроще было выносить гудение в голове. Даже дышать было тяжело, каждый вздох тревожил треснувшие ребра и вызывал пронзающую боль.

На секунду он задумался о противостоянии тюремщикам. Мысль о том, что можно просто сесть и отказаться исполнять их требования, была заманчива. Только он знал, что итогом неподчинения станет новая боль, еще сильнее. Вместо этого он исполнился решимости выдержать все, показать имперцам: не важно, что они сделают, он не прогнется. Они не сломают его. И так началась его мысленная молитва.

…Стоять. Стоять. Стоять. Стой. Стой…

С каждым ударом сердца, с каждой пульсацией в голове слова повторялись, до тех пор, пока не вытеснили все остальные мысли, до тех пор, пока не стали центром его равновесия; концентрация на телесной боли ушла, ее восприятие стало смутным и туманным, словно она превратилось в неясное воспоминание. Рваное поверхностное дыхание замедлилось, когда на него снизошло странное спокойствие, будто…

Отключи свое сознание…

…перед ним развернулось открытое пространство. Тихое и безмятежное. Пустота… однако в ней что-то было… какое-то ощущение… силы, энергии. Она была чистой, нетронутой и… он увидел стражников, обменивающихся улыбками за его спиной, внутри свернулся гнев, пространство вокруг потемнело. Они смеялись над ним, радовались его страданиям и…

Там было что-то еще. Кто-то еще наблюдал за этим вместе с ним. Он оглянулся вокруг, но ничего не увидел в сгустившейся черноте, ничего не услышал, только почувствовал…

Кто-то потянулся к нему. Холодное прикосновение…

Люк?

— Нет! — вскрикнул он и отшатнулся, до смерти напуганный голосом, шедшим изнутри, и чужим присутствием, будто заползшим в разум. Он сбежал подальше от попирающего личные рамки присутствия, от порчи, которую ощутил, от горячего томления, которое уловил среди темноты. На него обрушилась агония тела, весь ужас ситуации вернулся, накрыв его с головой. В этот момент, когда он оказался сбит с толку тем, что произошло, ошеломлен болью, колени Люка подогнулись, и он рухнул на пол.

Не дав ему даже краткой передышки, охранники подхватили его под локти и снова подняли.

— Вставай!

Он повис в их руках, обессиленный, неспособный пошевелить и пальцем. Его пихнули к стене, пинками развели ноги в стороны в попытке заставить стоять, но он все равно сполз на пол. Его обложили ругательствами, дернули вверх…

— Встать! Развести руки! — прикрикнули на него, голос охранника звенел от гнева и раздражения. — Ладони на стену!

Но он не мог: ноги не держали, руки не слушались. Мысли смешались в кашу из реальности, воспоминаний и воображаемых картин. Сознание плавало от одного к другому.

Стражи силились его поставить, их ладони проскальзывали на потной коже, и в бока врезались кулаки. Затем Талн схватил его за ворот и толкнул вперед, к лестнице, Люк попытался ухватиться за металлические скобы. Затем он очутился в темном пространстве, и там было то присутствие, окутанное глубокими тенями и угрожающее. Нависающее над ним, тянущееся к нему; он же пытался куда-то от него деться, пытался сбежать…

— Прекратить это! — рявкнул Рован, как только дверь в допросную открылась, и он увидел своих подчиненных, избивающих пленника — прямо как и предполагал. Он спустился по ступенькам, и мужчины отошли назад, оставляя стонущего повстанца валяться на полу. Майор взял со стула флакончик с таблетками и захватил с пола бутылку воды. — Посадите его.

Охранники подняли юношу и усадили на стул. Повстанец, едва удерживающийся в сознании, сполз по спинке вниз, и охране пришлось удержать его за плечи, чтобы тот не свалился.

— Люк? — спросил Рован в надежде увидеть какую-нибудь реакцию. — Люк, посмотри на меня.

Из-за шума в ушах, из-за гула, вызванного головной болью, Люк едва мог расслышать его слова. Он почти не понимал их и с трудом определял, чего от него хотят, разум был словно в тумане. Все казалось нереальным, похожим на сон, и ему было сложно осознать, что происходит.

— Посмотри на меня, Люк.

Он попытался открыть глаза, попытался поднять голову, но она казалась чересчур тяжелой, чересчур раздавшейся в размерах. Эта мысль — воображаемая картинка огромной головы, болтающейся на плечах туда-сюда, — вызвала улыбку.

Рован при виде его улыбки нахмурился, не представляя, с чего бы она взялась, и озаботился психическим состоянием молодого человека. Он кивнул одному из охранников, тот ухватил повстанца за подбородок и приподнял его голову. Майор пробежался внимательным взглядом по побитому лицу, прислушался к учащенному дыханию и тихим страдальческим стонам.

— Открой глаза, Люк.

Люку пришлось хорошенько сосредоточиться, чтобы заставить свои веки действовать. Он увидел свет, увидел размытую фигуру перед собой. И быстро заморгал, чтобы зрение обрело какую-то четкость, чтобы видимые предметы попали в фокус, чтобы прочистился туман в голове и чтобы сознание его не покинуло.

Рован передал охраннику бутылку с водой.

— Дайте ему немного.

Голову Люка наклонили назад, прохладная струйка плеснула в губы, омыла язык. Ощущение было прекрасным, а вкус воды — еще лучше. Он подавился, закашлялся и стал пить, чувствуя, что небольшая часть вытекает изо рта и сбегает вниз по шее и груди. А потом бутылка у рта пропала, он облизнул губы в надежде поймать последние капли. Вода помогла немного прочистить голову, и когда Люк открыл глаза, то увидел, что главный дознаватель пристально за ним наблюдает.

— Ты знаешь, где находишься?

Люк попытался кивнуть и в этот момент осознал, что его голову держат.

— Д… — в горле все сжалось, и он пару раз кашлянул, — да.

Услышав прямой словесный ответ, Рован спрятал улыбку. Это был прогресс. Сильная усталость от лишения сна, испытание на устойчивость и мучения от травм уменьшили сопротивление повстанца. Он был нездоров, растерян и потому станет более поддатливым, более открытым к предложениям.

— Ты устал, Люк. Тебе больно. Ты мог бы получить свои обезболивающие. Я мог бы отвести тебя в камеру с кроватью, где ты смог бы отдохнуть и поспать.

Он посмотрел на охранника, до сих пор держащего Люка за подбородок.

— Отпусти его.

Потом присел на корточки перед стулом, удерживая на себе взгляд юноши, и показал ему пузырек с таблетками.

— Я могу приказать обработать твои раны, принести тебе чего-нибудь поесть и еще воды. Но ты должен поговорить со мной, Люк. Ты должен рассказать мне о Сопротивлении.

Люк отвернулся.

— Нечего… рассказывать, — хрипло прошептал он.

Стоящий за спиной охранник оторвал было руку от плеча повстанца, но Рован покачал головой, и тот вернул ее обратно, подтягивая Люка выше на стуле.

Рован встал и отошел от пленника на пару шагов. Ответы повстанца были интересны. Он не раскрывал полное имя, свой ранг и номер, которые обычно без конца повторяли взятые в плен солдаты. Это становилось их якорем, защитой против давления и стресса, которому их подвергали.

Но если бы ты знал, что тобой заинтересовался сам Темный Лорд ситхов, то раскрыл бы так просто свою личность?

Возможно, этот мальчик и правда являлся Скайуокером.

— Мужчину, с которым ты был, опознали как Гилтална Форела, — продолжил Рован. — Он мертв, и расплачиваться за действия Сопротивления теперь придется тебе.

— Выстави мне… счет.

Люк получил тяжелый подзатыльник, ударный импульс отозвался во всем черепе. Он зажмурился от оглушающей пульсации в ушах, похожей на барабанную дробь, от накрывшей его волны головокружения, от ощущения тошноты на животе.

Рован дал ему немного времени оправиться и предупредил:

— Люк, остроты приведут лишь к новой боли…

— …Запрету летать, — перебил его Люк, морщась. Представляя дядю Оуэна, в очередной раз задающего ему нагоняй.

— Что?! — воскликнул озадаченный Рован.

Люк глубоко вдохнул.

— Ост… роты ведут… к запрету… летать, — пояснил он.

Майор с размаху ударил его в челюсть. Ошеломленный, Люк завалился на бок, но прежде, чем он упал со стула, его поймали. Охранники вернули его в исходное положение и придержали, пока он сдерживал рвотные позывы и сопротивлялся грозящему утянуть его сознание обмороку. Он поднял дрожащую руку, собираясь вытереть с губ кровь, но один из стражей остановил его, прижав руку обратно.

Первый дознаватель отступил назад, потирая костяшки, его настроение совершенно испортилось.

— Гилталн Форел, — четко произнес он, когда Люк снова открыл глаза. — С кем еще ты контактировал?

Люк помотал головой и тут же пожалел об этом, когда все затопила волна болезненных ощущений, его снова затошнило. Он вздрогнул и сглотнул перед тем, как ответить:

— Я… не знаю. Не думаю… что они использовали… настоящие имена.

— Опиши их.

— Не могу.

— Не можешь или не хочешь?

— Не хочу.

Рован вздохнул. Вот и кончился период податливости. У юноши было больше силы духа, чем он думал. Возможно, тут требовался иной подход.

— Тебя прятали в доме командующего системой, — он остановился, а на губах повстанца мелькнула легкая улыбка. — Кое-кого из прислуги схватили. Тви’лечку.

Люк резко вскинул голову. Глубоко внутри поселился страх.

Рован улыбнулся такой реакции.

— Если я верно понимаю анатомию тви’леков, то их щупальцевидные отростки чрезвычайно чувствительны… — он проследил, как лицо повстанца исказили гнев и ужас, увидел, как в его глазах засверкало понимание. — Я могу избавить женщину от допроса, но только если ты предоставишь нужную нам информацию.

— Я не могу, — в отчаянии ответил Люк. Исла у них. Он надеялся, что она сумела выбраться. — Я… не знаю, чего… вы хотите!

— Мы заставим тебя смотреть.

— Я не знаю… чего вы хотите, — панически повторил Люк, поверхностно дыша. Голос выдавал его боль, его нервозность. — Даже если вы… причините ей вред… я все равно ничего не знаю.

— Назови всех оперативников Сопротивления, с которыми вступал в контакт, или опиши их, — сказал Рован. — Сделай это, и мы не тронем ее.

— Я контактировал только с ней, Талном и… — он умолк.

Талн думал, что доктора схватили, но мог ли он знать об этом наверняка? Что, если имперцы обнаружили их укрытие другими методами, а доктор все еще был где-то на свободе? Он не мог предать мужчину, который ему помог. Но мог ли он сидеть и смотреть, как истязают Ислу? Мог ли молчать, позволяя причинять ей боль после всего, что она для него сделала, и того, какую жертву принесла…

…Исла забрала детонатор. Они с Талном ушли не так далеко, когда туннели разнес взрыв. Может, имперцы и нашли ее, может, забрали ее тело, но была ли она жива? Не пытались ли его обмануть?

— И? — спросил Рован.

— Вы лжете, — спокойно, с тенью улыбки обвинил его Люк. — Исла мертва, разве нет?

Он встретился взглядом со своим мучителем, зная, что сейчас его снова ударят, и изо всех сил постарался не сжаться в ожидании.

Майор не подвел — он опять врезал Люку, отчего его голова откинулась назад, клацнули зубы. Люк сплюнул кровь.

Рован подождал, пока повстанец выпрямится и снова посмотрит на него голубыми глазами. Затем кивнул.

— Очень проницательно, — признал он и открыл пузырек Люка с обезболивающими. — Может, я и преувеличил, когда говорил о тви’лечке, но все мои слова об отдыхе были правдой. О еде, воде и обработке ран — тоже. Но теперь это предложение в прошлом.

Он высыпал таблетки на пол и методично раздавил каблуком.

— Возможно, тебе нужно больше времени на размышления?

Люк побледнел, припоминая, что случилось в прошлый раз, когда имперец дал время подумать.

— Я не могу… стоять.

В этом он был уверен. Ноги жгло от непрестанного покалывания, спина болела, а ребра ныли, даже когда он сидел. На этот раз он не удержит ни одну позу.

— Тебе и не придется, — спокойно сказал ему Рован, отворачиваясь. — Доставьте дроида.

В дальней стене открылась панель, и из отсека за ней выплыла черная сфера — допросный дроид. Стражи схватили Люка, не давая ему времени отреагировать. Один вцепился в левую руку и заломил ее внутренней стороной наружу. Другой крепко прижал торс к спинке стула. Он попытался сопротивляться, попытался бороться, когда дроид с закрепленным на корпусе шприцем, полным беловатой тягучей жидкости, стал приближаться.

— Назад! — закричал Люк, стараясь упереться ногами в пол для толчка. Однако сил у него не было, и это только принесло ему боль. Он закрыл глаза, не желая видеть дроида, не желая видеть то, что перед ним происходило. — Назад!

Отключи свое сознание…

…и пространство открылось ему: он увидел себя, обмякшего в руках стражей, увидел внимательно следящего за ним майора, увидел дроида. А затем увидел, как сам выворачивается из крепкой хватки, выдергивает и освобождает левую руку. Увидел, как вскидывает ее в сторону дроида и кричит…

— Назад!

Рован со стороны наблюдал, как подчиненные удерживают пленника. Дроид со шприцом, наполненным стимулянтом нервной системы — разработанным для обострения болевых ощущений и одновременного удержания пленника в сознании, — подплыл ближе. Наблюдал, как пилот начинает борьбу, как его движения становятся хаотичнее. Затем вдруг юноша расслабился, его глаза закатились. Поначалу Рован подумал, что тот в обмороке, но внезапно юноша высвободил руку, направил ее на дроида и вскрикнул.

Дроида резко развернуло. Он отлетел назад и врезался в дальнюю стену, после чего упал на пол — безмолвный и неработающий.

* * *

Дарт Вейдер открыл глаза и уставился на белые стены своей медитационной капсулы. В Силе пронеслась вибрация, краткий вихрь мощи, который рассеялся так же быстро, как и появился. Он улыбнулся, впервые испытав чувство гордости. Его сын был силен.

* * *

Император отвернулся от раболепствующего перед ним представителя финансового комитета. Он что-то почувствовал; вспышку света, сияния, возникшего на миг в окружающей темноте. Уголки губ скривились в отвращении. Хотя мальчишка был брошен джедаями и едва ли мог считаться угрозой, оказалось, что потенциал юного Скайуокера больше, чем он полагал. Однако гораздо сильнее Палпатина заботило то влияние, какое оказывало на его ученика само существование ребенка. Как только Вейдер удовлетворит свое любопытство, мальчика нужно будет уничтожить.

* * *

Люк распахнул глаза в тот момент, когда в комнате повисла ошеломленная тишина, и обнаружил, что главный дознаватель прожигает его полным любопытства взглядом. Он опустил глаза, потрясенный той пристальностью, с какой имперец его изучал, и чувствами, которые внезапно одолели его, той силой, которой он закрутил дроида, послав назад. Но теперь она пропала, оставив его наедине с легким головокружением, пустотой внутри, боязнью того, что он наделал, и того, что сделают теперь с ним.

— Верните на место ограничители, — приказал Рован и подошел к дроиду.

Он никогда еще не был свидетелем чего-то подобного, никогда не видел, чтобы машина ломалась так резко и с таким эффектом, и подозревал, что винить за это стоит повстанца. Он снова вернулся к мысли, что это и правда может быть пилот, интересующий Вейдера. Данное предположение требовало дополнительного расследования, но пока что стоило усвоить некоторые уроки. Он присел и вытащил из крепления шприц. Неповрежденный и все еще полный.

Люк без сопротивления позволил надеть на себя оковы, чуть вздрогнув, когда прохладный металл заново сомкнулся вокруг лодыжек, когда запястья оказались сведены вместе и зафиксированы тонкими прочными наручниками, впивающимися в кожу.

— Опустите шнур.

Тонкий металлический кабель свалился с потолка перед Люком, и Рован выдержал паузу, позволяя Люку рассмотреть крученую дюрасталь и фиксатор на конце.

— Черт, — тихо выдохнул Люк, не желая шептать слово «нет» и умолять о милосердии, когда осознал, что они собираются делать. — Черт… черт…

— Пристегните его! — рявкнул Рован.

Шнур закрепили на жесткой перемычке наручников. Провисание стало исчезать, шнур натянулся, Люка приподняло со стула, опора ушла из-под ног, и он остался висеть в паре сантиметров от пола. Вся тяжесть тела пришлась на скованные запястья — металл рассек кожу — и на плечи. Мышцы спины свело судорогой, и он закусил губу, сдерживая крик.

Рован передал одному из охранников шприц.

— Введите ему это.

В плечо грубо вонзили иглу, поршень пошел вниз, и в его тело потек находившийся внутри медикамент. В ответ он напрягся, подавил еще один вскрик, а затем безвольно повис, ожидая начала действия препарата и гадая, какой у него будет эффект.

Рован встал перед ним.

— Держи голову прямо, Люк, — посоветовал он. — Когда ты будешь готов говорить, это закончится, — он развернулся, собраясь уйти, остановился и добавил: — Дроид у нас не один.

Панель в стене отошла вбок, и из-за нее выплыл второй дроид. Один из его придатков выдвинулся, когда машина завернула ему за спину, и Люк почувствовал у поясницы легкое касание прохладного металла. В то же время он понял, что тело поддается действию препарата, который через ткани стал проникать в кровоток. Спать больше не хотелось, его положение воспринималось острее. Дискомфорт от ран внезапно усилился, спину заломило, он выгнулся в нарастающей агонии. С губ сорвался стон, голова поникла.

Когда дроид пустил по спине энергетический разряд, в теле взорвалась боль. Он закричал, содрогаясь в конвульсиях. Потом все закончилось, и охранник поднял его голову. Сквозь слезы он разглядел стоящего перед ним Рована.

— Держи голову, Люк, — повторил мужчина, а затем вместе с охранниками прошел мимо, дверь за ними закрылась, и Люк остался в подвешенном состоянии наедине с дроидом.

— Сэр! — окликнули Рована, когда тот направился к турболифтам.

— Что такое? — поворачиваясь к дежурящему на посту офицеру, спросил он, раздраженный тем, что его остановили. Он очень хотел покинуть это место, хотел подняться во дворик, находящийся несколькими уровнями выше, хотел оказаться у своего спидера и подставить лицо лучам солнца.

— Сообщение от лорда Вейдера.

— Сказано, когда он прибудет? — Ровану необходимо было провести еще кое-какое время с повстанцем, прежде чем Темный Лорд заберет его.

— Нет, сэр, — ответил солдат извиняющимся тоном. — Правда, он дал понять: мы можем допрашивать пленника, как считаем нужным, но его смерть недопустима.

Рован глянул на экран наблюдательной системы, на висящего в воздухе и чуть покачивающегося юношу.

— Тогда внимательно за ним следите. Если его состояние изменится, спустите его, вызовите медика и немедленно оповестите меня.

— Да, сэр.

Майор отвернулся от экрана, зацепив краем глаза маленькую черную сферу на полу комнаты, отображавшуюся в углу картинки.

— Когда его уведут из допросной, позовите сверху обслуживающий персонал для проверки дроидов. Мы же не хотим повторения случившегося.

Впрочем, было у него чувство, что никаких проблем с дроидами техники не найдут. Не дожидаясь реакции офицера на отданный приказ, он развернулся и зашел в турболифт.

* * *

R2 сделал полный круг вдоль стены и снова оказался у единственного входа в тюремный комплекс. Он встал, издавая тихие гудки отчаяния и гадая, как же ему попасть внутрь, чтобы узнать, что делается с молодым хозяином, — а чуть погодя ворота открылись, и наружу медленно выехал спидер, вливающийся в городской трафик. Когда ворота стали закрываться, R2 через щель проскользнул внутрь и оказался перед новым препятствием в окружении отряда штурмовиков.

— Эй, ты, дроид, ты что делаешь? — крикнул глава группы солдат, пораженный появлением синего астромеха.

R2 просканировал область и покатил к обнаруженному порту доступа. Подключившись к нему, он ввел один из охранных кодов, которые нашел в центральном компьютере имперского штаба. Внутренние ворота открылись, R2 пропиликал штурмовикам свое объяснение ситуации и двинулся вперед, во двор.

Лидер солдат пожал плечами, не понимая речь дроида, но решил, что раз код доступа у того был, значит, наверняка было и законное дело на территории. И он развернулся в другую сторону, не задумываясь больше о мелком роботе.

* * *

Когда Дейд остановил спидер, пустошь накрыла легкая морось со снегом. Облака над головой были серыми, тяжелыми. Ветер колыхал стебли трав, и он порадовался, что сидит в теплой кабине транспорта. Он, не обращая внимания на мелкую снежную крупу, ложившуюся на плекси-стекло и тающую уже через пару секунд, уставился в окно на каменную гряду, которая выходила из-под земли в нескольких метрах от него.

Здесь они подобрали повстанца, спасли его прямо у всех на виду, воспользовавшись несложным планом. Возможно, здесь, на этом самом месте, им стоило пристрелить его и тем самым сохранить не одну жизнь, защитить парня от мук, через которые тот сейчас проходил из-за отказа ответить на пару простых вопросов. И в этот момент Дейд понадеялся, что пилот сможет продержаться немного дольше, до тех пор, пока он не вернется в тюрьму и не придумает, что делать теперь.

Теперь, когда к ним направлялся Темный Лорд, теперь, когда у них был прямой приказ не убивать пленника. Без такого осложнения он бы предпочел обойтись.

Мощный шквал ветра покачнул спидер, вырвав его из размышлений, и Дейд открыл кабину, храбро выбираясь навстречу мороси и собирающейся грозе. До сих пор не до конца уверенный, почему вообще сюда приехал и что надеется найти, он прошлепал к скале по мокрой траве.

Нет, не правда, он точно знал, что именно ищет и почему. Он тут, чтобы подтвердить личность повстанца. Он тут, потому что уверен: когда он сидел в кабине транспортника со штурмовиками, то при перевале через холм, под лучами прожекторов, очертивших на фоне гранитной скалы фигуру пилота, увидел, как юноша затолкал что-то назад, себе за спину.

Он опустился на корточки у того места, где сидел пилот и пошарил ладонью под каменной складкой. Пальцы наткнулись на какой-то твердый предмет цилиндрической формы. Он протиснул руку поглубже, ухватил находку и вытянул наружу. Осторожно стер с нее грязь, взялся за ручку, направил предмет от себя и надавил на кнопку активации.

Он вздрогнул, когда из рукоятки вырвался светло-голубой лазерный клинок. Он выключил оружие, не оценив то, как оно лежало в руке, и вернулся в спидер. Световой меч он бросил на пассажирское сиденье.

Скайуокер.

Юноша не должен был умереть, но при этом владел информацией, которую он, Дейд, должен был защитить.

Он набрал на комме номер:

— Каково состояние пленника?

— Дроид ввел еще одну дозу препарата, сэр.

— Есть признаки, что он сдается?

— Нет, сэр, но он чаще впадает в состояние шока.

Мальчик слабел. Ему нужно было выиграть больше времени.

— Пока я не приду — к пленнику не приближаться, даже если он сломается. Все ясно?

— Да, сэр.

Лидер Сети Дейд — или, как его называли в рядах имперской армии, главный дознаватель майор Эрвин Рован — выключил комм. А после завел двигатель и повернул спидер обратно к городу.