Просто продолжать жить (гет)

Май летел как на крыльях — будто спешил уступить место своему летнему брату, не желая мириться со своим статусом «месяца ожидания», каковым он оказался в этот раз для слишком многих людей. Ждали все — но если чьё-то ожидание должно было закончиться скоро, то другие были только в начале пути: Уолден и Роуэн жили ожиданием свадьбы, Маркус и Роза — начала строительства, а после — его окончания, а Родольфус и Андромеда — родов, до которых было ещё больше полугода. Школьники тоже ждали — кто экзаменов, а кто просто окончания учебного года, а большинство работников министерства уже начинали томиться в ожидании летних каникул.

Были и те, кто ждал сразу нескольких вещей — как тот же Люциус Малфой, с удовольствием разрывающийся между приготовлениями к свадьбе, строительством библиотеки, наблюдением за состоянием Андромеды, сбором денег на грядущую международную игру волшебных школ в Хогвартсе, розысками ещё какой-нибудь информации о загадочной арке — увы, безуспешно — и своими обычными делами, которых тоже было немало. Впрочем, в последнем ему очень помогал Драко, предложивший отцу в какой-то момент:

— Давай считать, что для магглов ты в отпуске.

— Хочешь, наконец, побыть в шкуре собственного Патронуса? — пошутил Люциус.

— Вдруг ты завтра умрёшь, — деловито пояснил Драко. — Мне нужно потренироваться.

— В этом есть логика, — согласился с ним Люциус. — В принципе, там спокойно сейчас… но в июне пойдут благотворительные балы — тебе придётся взять на себя их организацию.

— Чувствую, зельями июня будут протрезвляющее и бодрящее, — сказал очень весело Драко. — А в июле мы все перейдём на жиденькую овсянку — потому что ни на что другое смотреть уже просто не сможем.

— В июле мы уедем на море, — возразил Люциус. — И там отдохнём. Может быть. Хотя стройка ещё не закончится, да и…

— Мерлин, дай мне сил, — пробормотал Драко с совершенно снейповской интонацией. — Закончится стройка — начнётся что-то ещё. Я не против — но не ты ли учил меня делегированию полномочий?

— Я очень надеюсь, что ты прав, — заулыбался Люциус. — Но Эйв невозможен! — воскликнул он с некоторой досадой. — Я думал, никого хуже Уолла в подобных делах не бывает — но должен признать, что ошибся.

— У них впереди много-много лет, — засмеялся Драко. — И не ты ли всю жизнь убеждал меня, что нет ничего хуже, чем вмешиваться в подобные вещи? Потому что спасибо никто не скажет — а виноват всегда будешь ты.

— Так обычно я и не лезу, — возразил Люциус. — Уоллу я ни слова не сказал — хотя видит Мерлин… но Эйв — дело другое. Он просто не представляет, как вообще это делается — а разговаривать на эту тему отказывается.

— Ойгена попроси, — подумав, предложил Драко.

— Да просил уже, — поморщился Люциус. — Но пока никакого результата не вижу.

— А тебе подай всё и сразу, — хмыкнул Драко.

— Да, — рассмеялся тот. И добавил: — Обычно же получается.

— Зато уж если крах — то тоже абсолютный, — усмехнулся Драко. — Всё сразу — так всё сразу, да?

— Да! — Люциус опять рассмеялся. — Завтра в шесть у нас примерка — ты помнишь?

— О! Килт! — Драко потёр руки. — Помню — а как же. И ты как хочешь — а я заберу на этот день Кори из школы. И мне плевать на все их экзамены.

— Если кто-то и будет против — то как раз Кори, — возразил Люциус. — Никому, кроме него, эти экзамены не важны.

— Четверть века назад ты думал иначе, — заметил Драко. — Представить боюсь, что бы ты сделал, принеси я тогда домой что-то ниже «Выше ожидаемого». А желательно вообще «Превосходно» — особенно по главным предметам.

— Ну, так я развиваюсь, — весело возразил Люциус. — Умнею и расту над собой.

— Ты знаешь, — задумчиво проговорил Драко, — мне порой кажется, что мы с Кори перепутали время рождения: это ему следовало родиться у тебя. А мне — уже у него, и быть твоим внуком, а не сыном. По-моему, так ты был бы куда больше доволен.

— Сложно спорить, — неожиданно серьёзно ответил Люциус. — И очень хочется согласиться. Боюсь только, — он сделал короткую паузу, — что тогда для нашей семьи всё закончилось бы куда хуже. Это счастье, на самом деле, что ты был таким, каким был.

— Почему? — с искренним удивлением спросил Драко.

— Как ты думаешь, — помолчав, спросил Люциус, — Кори смог бы убить Дамблдора? При соответствующем воспитании, разумеется — таком, каким было твоё.

— Смог бы, — почти сразу с уверенностью ответил Драко. Они замолчали, а потом он добавил: — Я ведь не сделал это от страха, а не почему-то ещё. Стоял, смотрел — и понимал, что я не могу. Просто не могу. Понимаешь, если бы он защищался — но так… Я тогда ненавидел его просто отчаянно — на той башне. Смотрел на него — и думал: ну почему же ты жив? Почему ты не умер сам? Почему тебя никто не убил? И теперь это приходится делать мне — а я не могу. Ну никак. И поэтому сейчас Грейбек в меня вцепится — или Алекто Кэрроу возьмёт под Империо. И тогда я, наверно, смогу… а потом, вероятно, повешусь, потому что жить так я просто не сумею. И мне никогда не отплатить Северусу за то, что он тогда за меня это сделал.

Они замолчали. Драко поигрывал брелоком от карманных часов — как всегда делал, когда нервничал или о чём-то думал — пропуская тяжёлую золотую цепочку между пальцами, а Люциус просто смотрел на него, похоже, не находясь, что сказать.

— Я, — наконец, проговорил он, — Драко, я… — он провёл по лицу ладонью.

— Да брось, — Драко подался вперёд и накрыл его предплечье ладонью. — Двадцать лет прошло — даже больше. Почти четверть века. Ты тогда был вообще в Азкабане.

— Да разве в том дело, — негромко проговорил Люциус. — Я виню себя за тебя до сих пор. Ты знаешь, в каком-то смысле, — он усмехнулся удивительно неприятно, — Азкабан ведь выполнил свою функцию.

— Какую? — Драко глянул непонимающе.

— Исправительную, — ещё более неприятно ухмыльнулся Люциус. — Если она в него, конечно, заложена, — добавил он саркастично. — Погляди, какими мы все из него вышли — как на подбор поумневшие и всё осознавшие. Отличный результат, не находишь?

— Неплохой, да, — улыбнулся Драко. — Ладно — зря мы съехали на всё это… с чего, кстати, вдруг?

— Да давно пора было, — не поддался Люциус. — Я вообще не люблю извиняться — а ведь надо бы. По-другому быть, конечно, и не могло, но — прости, — он вскинул на сына потемневший тяжёлый взгляд. — За всё, что ты пережил. И я совершенно чётко осознаю, что в том, каким ты стал сейчас, нет ни грана моих заслуг.

— Я всегда хотел быть похожим на тебя, — сказал Драко. — Но не мог даже приблизиться никогда. Знаешь, думаю, если бы мы не проиграли тогда, я бы так всю жизнь бы и пытался — и бессмысленно завидовал бы и злился. Но когда всё настолько масштабно рухнуло, равняться стало попросту не на кого — да и, — он неожиданно светло улыбнулся, — было так больно, что на подобные вещи сил не осталось. А пока мы восстанавливали мэнор, остальное как-то забылось — а потом мама заставила меня всё-таки сдать ТРИТОНы, и пришлось вылезти из дому. И с размаху стукнуться лбом о реальность, — он рассмеялся почти беззвучно. — И увидеть себя со стороны. Если бы не мама — и если бы ты тогда был с нами, я бы, наверно, сломался.

— Но я тогда не был, — тихо и медленно проговорил Люциус.

— Ты тогда выживал, как умел, — как-то удивительно буднично сказал Драко. — Тебе нужно было просидеть какое-то время в той комнате — а для меня, как видишь, это оказалось кстати. Я тогда вообще запретил себе думать о будущем дальше, чем на следующий день, и как заведённый твердил, что я — Малфой, и мне наплевать на то, что обо мне думают. И знал, что я вру. Но мне так отчаянно было нужно в это поверить, что однажды так и случилось. Я даже точно помню, когда. Сказать? — он взглянул на отца с любопытством.

— Скажи, — так же тихо, как прежде, откликнулся тот.

— Я шёл по Диагон-Элле — нужно было заказать что-то из материалов для ремонта, кажется, шёлк для обоев или что-то такое. Забылось уже, — произнёс Драко с некоторым удивлением. — Помню только, что ткань — и точно не для портьер. И мне вслед смотрели, конечно — а я вдруг понял, что больше не сжимаю в пальцах рукоять палочки и не вздёргиваю подбородок до неба. А просто иду и смотрю под ноги — но не для того, чтобы избегать взглядов, а потому что льёт дождь, и мне не хочется поскользнуться или ступить по колено в лужу. И ты знаешь, — он внимательно и ласково посмотрел на отца, — я тогда даже не смог обрадоваться: показалось, что нечему. Ну, всё равно — и всё равно, так ведь и должно быть. А потом, — улыбнулся он хитро и широко, — я пришёл домой, переоделся, взял бритву — и вошёл к тебе. И точно знал, что что бы ты ни говорил мне — это не имеет значения. И я никуда не уйду — и буду приходить, покуда ты не сможешь вернуться.

— Драко, — голос Люциуса задрожал, и он резко отвернулся, прикрывая глаза рукой. Тот молчал, и молчание это было удивительно спокойным и сильным. А потом, дав отцу успокоиться, сказал:

— Папа. Я уже тогда понимал, что тебе в сотню раз тяжелее, чем мне. Но мы выжили — и зачем вообще сейчас вспоминать всё это, я не знаю. Особенно в разговоре про свадьбу моего крёстного, — он улыбнулся.

— Ты ни разу не рассказывал мне, — сказал Люциус с непонятным упрямством.

— Да не о чем рассказывать особенно, — пожал Драко плечами. — Ты знаешь, я ведь собой одно время очень гордился — а потом до меня дошло, что гордиться тем, что дорос до состояния нормы, не будучи тяжело больным, просто странно. Что называется, почувствуй себя Грегом, — он рассмеялся. — Кстати, вот с тех пор он меня и перестал раздражать — ты как-то спрашивал, я помню, а я не ответил. Не с войны и не с той комнаты — а с момента, когда я понял, что, на самом деле, недалеко ушёл от него… если вообще ушёл: может, мне всё это просто кажется — по собственной глупости. Ну, а потом, — он широко улыбнулся, — подросли Винс и Кори, и я вновь ощутил себя Грегом.

— Винсент да, — слабо улыбнулся Люциус. — Надо же, как порой удивительно мешается кровь.

— Тебе не понять, — Драко вновь рассмеялся. — Ты-то никогда не чувствовал себя глупее своего сына. А мне вот порой доводится — а представь, каково Грегори.

— О себе ты так зря, — возразил Люциус.

— Брось, — Драко махнул рукой. — У тебя умный внук — смирись с этим фактом так, как я смирился с наличием умного сына. Не в обычном, бытовом смысле — а действительно умный. И ты знаешь — мне не обидно. Удивительно только — и необъяснимо лестно. Хотя я тут совершенно не при чём. А ещё я радуюсь, что я — не Грег и вполне Кори понимаю… по крайней мере, пока, — добавил он весело. — Но давай вернёмся к тому, с чего начали: я помню про завтрашнюю примерку, я заберу Кори из школы на свадьбу и я заберу у тебя пока все маггловские дела. Ничего не забыл?

— Не забыл, — кивнул Люциус. — Но тогда надо как-то устроить примерку — хотя бы рубашки.

— Заберу на день раньше, — решил Драко, — эльфы за ночь подгонят. Вряд ли он так уж сильно вырос за месяц. Разве что интеллектуально, — пошутил он, — но этого, по счастью, внешне не видно.