Оружейник Хаоса (гет)

Процедура старта третьего испытания турнира Трех волшебников отличалась от запомнившейся мне с прошлого раза разве что тем что в лабиринт мне предстояло входить не в компании Седрика Диггори, а одному. Ну и разрыв по времени между входящими будет довольно приличным. И меня это радовало. Для того чтобы выполнить то, что я хотел — мне потребуется некоторое время. И желательно, чтобы мне в этом замысле не помешали.

Пройдя несколько поворотов, я вышел на достаточно большую площадку, которая позволит мне выполнить необходимое графическое построение. Серия заклинаний отвода глаз, отвращения, невнимания и побуждения (последнее заставляло подпавшего под него «вспомнить», что у него есть совершенно неотложное дело где-то далеко отсюда) — накрыла все входы на площадку. Следующее заклятье выровняло землю, превратив ее в удобную для расчерчивания колдовской фигуры поверхность.

Три, девять, сорок лучей… Внешняя звезда с трудом, но все-таки разместилась на выбранном мной участке. Дуги, малые круги для жертвоприношения и символы арканы… В общем, когда я закончил построение, четвертый свисток Бэгмана сообщим мне, что и Флер Делакур уже вошла в лабиринт.

В отмеченных местах для приношений обитателям Той Стороны дымились курительницы, сияли собственным светом кристаллы, поблескивала металлическим серебром пролитая мной кровь. Я уже почти слышал далекий шелест волн, накатывающих на белый песок…

Разумеется, пройти гладко мое чересчур сложное построение просто не могло. В момент, когда мне оставалось только завершить аркан и позволить ему воплотиться — вместо ласковой штилевой зыби в изящные построения высокой магии ударила штормовая волна… и хорошо еще, что не цунами или кейпроллер*.

/*Прим. автора: Кейпроллер (англ. cape roller — вал у мыса) — разновидность одиночных, аномально крупных морских волн высотой до 15 — 20 метров, которые выделяются крутизной своего переднего фронта и пологой ложбиной. В июне 1968 года американский супертанкер «Уорлд Глори» был потоплен накатившим кейпроллером, который переломил его пополам.*/

Аркан перекривило. Вместо того, чтобы принести в лабиринт покой, заставив всех приведенных в лабиринт монстров игнорировать и меня, и друг друга, он начал затапливать промежутки между растительными стенами густым туманом. Такой себе подарок Губительных сил, сопряженный с очередным испытанием.

Оружие само материализовалось у меня на поясе. Признаться, я не уверен, что хотел этого, но… Отговорить девочек у меня все равно не получилось бы. Так что… «улыбаемся и машем».

Я шагнул в туман. Признаться, было страшновато. По сравнению с тем, что я натворил, «милые и дружелюбные» чудища, выведенные или приведенные Хагридом — могли показаться и вправду милыми и добрыми.

Внезапно в окутавшем нас тумане исчезли все звуки, сменившись отчетливым треском радиопомех.

— Луна? — мысль звуком не является, поэтому мое послание дошло до адресата.

— Враг, — коротко ответила наша штатная провидица.

Как всегда, Луна оказалась права. Из тумана к нам выползла… Когда-то, наверное, это было Сирином — райской птицей. Но сейчас, скованная и придавленная к земле Холодным железом, с переломанными крыльями, «это» ползло по земле, причем ползло — однозначно в нашу сторону. Но самым страшным в этом создании было то, что оно все еще сохраняло былое совершенство. Ужасная красота… прекрасный ужас… То, что не должно существовать.

Лицо, чем-то напоминающее мою французскую соперницу, исказилось. Скованная Сирин запела. К счастью, голос ее утонул в заклятии Луны. Так что мы ничего не услышали. Но проверять, как долго защита будет сопротивляться этой атаке — у меня не было никакого желания. Так что, «презрев все традиции Магии Света, набросив на время аркан» я сплел для ужасного видения будущее, которого не было. И не все ли равно, прекратил ли существование, которое я не назову «жизнью» оторвавшийся тромб, разорванный сосуд, или же не вовремя спазматически сократившаяся сердечная мышца? Главное — в нашем потоке времени ее больше не было. И снова вернулся тихий шепот листвы зеленых стен лабиринта.

— Любопытно… — мысленно пробормотала Гермиона.

— Что именно? — поинтересовался я.

— Похоже, перед нами — страх Флер, — отозвалась моя девочка, предлагая склонится над трупом. По ее мнению, перья птицы Сирин, даже такой — искаженной и изломанной, могут нам пригодиться.

— Думаешь? — безо всякой нужды уточнил я, вырывая два маховых пера, наиболее ярко светящихся алой яростью Азир и изумрудным эхом жизни Гиран.

— … — Гермиона фыркнула, не став следовать моему примеру и озвучивать очевидное: «Иначе бы не говорила». — Обычный страх вейл: встретить того, кто превзойдет ее, сломит и подчинит, как она подчиняет себе других… Сбывается… не сказать, чтобы часто, но бывает, бывает…

Мы двинулись дальше. Теперь девочки уже не покидали моих рук. Признаться, мне было интересно: организаторы придумали что-нибудь, чтобы зрители могли наблюдать за происходящим в лабиринте? Или собравшимся предстоит любоваться зелеными кустами, пока кто-то из Чемпионов не доберется до Кубка? В прошлый раз у меня такого вопроса даже не возникло: было слишком много своих проблем, чтобы задумываться о чужих. Сейчас же я шагал сквозь семь черных, вращающихся звезд, и мог себе позволить отвлеченные размышления.

Между тем фон шипения электрической статики снова стал нарастать. И я непроизвольно ускорил шаг, стремясь уклониться от очередного противника. И, разумеется, у меня это не получилось. Из серебряного тумана Улгу на меня бросилась натуральная костяная гончая. К счастью, Луна оказалась начеку, и головка кистеня совместилась с кошмарным, почти собачьим, но сохраняющим человеческие черты черепом. Мое оружие полыхнуло Истинным Светом, принося покой Лишенному Покоя.

Черные звезды звали нас, вели и указывали Путь.

— Легко… — задумчиво произнес я. — Даже слишком легко…

— Не торопись, — ответила Гермиона. — Город опаснее своих обитателей!

Туман слегка раздвинулся, и стали видны… нет, не стены-кусты, но чем-то знакомые каменные стены, ограждающие добропорядочных британских обывателей от любопытства других, столь же добропорядочных и благонамеренных.

— Что это? — спросил я. — Кошмар Седрика? — потому как вряд ли болгарин Крам будет бояться английского городка.

— Боюсь, что скорее — мой, — вздохнула Гермиона.

Под очередную волну усилившегося треска из переулка вывернула странная фигура. Наверное, когда-то это было среднего роста мужчиной в добротном костюме из добротного английского сукна. Сейчас… Человеком это назвать было трудно. Искажение его тела было вне всякой логики. Даже просто взгляд на это — вызвал бы тошноту у любого нормального человека. И даже нам троим, вроде бы привыкшим к выбрыкам варпа, пришлось преодолевать себя.

Фигура презрительно посмотрела на нас, особое внимание сосредоточив на сабле в моей руке.

— Когда-нибудь ты поймешь, что это — для твоего блага! — голос, произнесший это, был в поразительным диссонансе с обликом произнесшего. Его хотелось слушать. Ему хотелось верить. С ним почти невозможно было не согласиться… Почти.

— Да-да, — фыркнул я, разрывая гипнотическое воздействие. — «Ни один из запретов не сменится позволением…» Гермиона! Сегодня я сокрушу твой страх!

Одна из черных звезд полыхнула тусклой бронзой. Тварь, которой не было места в моем существовании, в моей правде — распалась под ударом не столько клинка, сколько моей воли. Появившаяся на его месте невысокая фигура то ли с ножом, то ли — длинным когтем, кинулась мне в ноги… и была рассечена почти пополам. «От плеча до сердца». Но за ней торопились все новые и новые… И я бросился в бой.

Серая кровь плескала на разноцветные камни мостовой и хрустальные стены. Враги набегали снова и снова — и падали. Они не могли оказать мне никакого сопротивления. И я убивал снова и снова. Сокрушал. Разрывал. Уничтожал…

Пока сквозь треск электрической статики ко мне не прорвался голос Луны.

— Остановись, Анрио… Город…

— …опаснее своих обитателей, — выдохнул я.

К счастью, участок варпа я почистил довольно-таки основательно. Потому что, закончив феерию истребления — я буквально упал на камень. Ноги меня не держали. Девочки преобразились, и тут же разбежались накладывать ограждающие и отпорные заклинания. Сил не было. Вот то есть совсем. Слишком уж я растратился, истребляя создания варпа…

Я едва смог набраться сил, чтобы шевельнуть рукой… И под ней лужа, натекшая на цветной камень, сложилась в слова… «Бойся древней крови».