Посмотри в глаза чудовищ (джен)

Когда Лестрейндж с Гарри вышли в коридор, он спросил:

— Я, конечно, Эйвери не знаю, но он правда не производит впечатление человека, способного разговорить кого-то.

— Зря, — возразил Лестрейндж. — Обаять или напугать — да, тут он прав, он не Мальсибер. Но мне нужно вовсе не его обаяние и тем более не страх. Мне нужна его голова — если кто-нибудь и может вытащить из Уилсмита какую-нибудь информацию про эти зеркала, то это Эйвери. У нас идеи кончились. И легиллименция тут не поможет, к сожалению: Уилсмит отличный менталист, как выяснилось. И с Мальсибером мы пробовали, — предвосхитил он вопрос Гарри. — Не получилось. Да, он тоже не всесилен, — добавил он с усмешкой. — Впрочем, мы попробуем ещё, конечно — если у Эйвери не выйдет. Но я верю, что он удивит тебя. Уилсмит тоже сидеть пожизненно не хочет — а тут такой пример. Ну и мисс Джервис нужно привыкать жить самостоятельно, и жестоко будет просто взять и забрать у неё Эйвери разом. Путь пока побудет одна несколько часов в день.

Дверь палаты приоткрылась, выпуская Эйвери, и тот, закрыв её за собой, остановился, взволнованно глядя на Лестрейнджа.

— Я в самом деле не знаю, чем смогу помочь, — сказал он. — Я не умею кого-то разговаривать, я не очень хороший собеседник. Правда…

— Я тебе не светский раут предлагаю, — возразил Лестрейндж. — Но детали позже — и не здесь. Идём. Как дела у мисс Джервис?

— Она замечательно справляется, — голос Эйвери потеплел, и Гарри с неожиданным к нему сочувствием подумал, что, похоже, Эннора ему нравится. И, если Лестрейндж был прав, и Эннора уедет за ним следом и окажется в доме Кустодини, и они решат женить её, к примеру, на Мальсибере… или тот сам так решит, у Эйвери нет никаких шансов. И это было возмутительно несправедливо. Не то чтобы Гарри желал ей роман с бывшим Пожирателем, но всё же Эйвери оказывался в заведомо несправедливо проигрышном положении, и Гарри это возмущало. — Уингер говорит, что восстановление идёт быстрее, чем он думал, и что, может быть, через неделю или две Эннора будет видеть как ты, например, — он слегка запнулся, видимо, желая сперва сказать «как мы с вами», но вовремя заметил у Гарри очки. Да и сам он их, как помнил Гарри, носил как минимум когда писал.

— Чудесно, — кивнул Лестрейндж. — А в остальном? Как она в целом переживает всё случившееся с ней?

— Ну… она немного говорит об этом, — смешался Эйвери, явно не желая обсуждать эту тему.

— Ей непросто будет здесь одной, — заметил Лестрейндж. — Если ты сумеешь нам помочь, ты сможешь с ней остаться, покуда она в Мунго — но потом вернёшься в Кустодини.

— Да, я понимаю, — понуро сказал Эйвери.

— Может, она навестит тебя однажды, — предположил Лестрейндж, и Эйвери даже споткнулся и уставился на него так пристально, словно бы хотел прочесть все его мысли. Лестрейндж этого как будто не заметил, и лишь у лифтов всё-таки взглянул на продолжавшего буравить его взглядом Эйвери и спросил? — Что?

— Я же не могу позвать её туда, — взволнованно проговорил Эйвери. — К Кустодини. Я же просто там живу.

— Они запретили тебе приглашать гостей? — нахмурился Лестрейндж. — Сурово… впрочем, их дом — их правила.

— Нет, — ответил Эйвери. — Мы про это вообще не говорили… кого мне приглашать?

— Ну вот теперь поговори, — дружелюбно предложил Лестрейндж. — Впрочем, она может снять что-нибудь поблизости — коттедж какой-нибудь. К примеру. Она же не была нигде — почему бы ей не посмотреть Италию?

Эйвери глубоко задумался, и оставшийся путь они проделали молча. В министерстве же Лестрейндж увёл Эйвери куда-то… вероятно, в камеру к Уилсмиту, Гарри же вернулся в отдел и, усевшись за свой стол, приготовился ждать возвращения Лестрейнджа. Но того всё не было и не было; Гарри уже прочитал сегодняшний «Пророк», не найдя там ничего примечательного, и теперь сидел, раздумывая, не сходить ли ему пока что пообедать. Долиш ушёл около одиннадцати и ещё не вернулся, Праудфут всё время ходил туда-сюда, и только Гор сидела за отчётом, время от времени поглядывая на Гарри с явным намерением привлечь его к работе.

Было около полудня, когда в дверь постучали.

— Входите! — крикнула Гор.

Дверь открылась, и в отдел вошла молодая светловолосая женщина в красном летнем платье.

— Здравствуйте, — сказала она. — Я убила мужа.

— Здравствуйте, — приветливо ответила Гор. — Пожалуйста, садитесь, — она увеличила стул и поставила его возле своего стола. — Старший аврор Лисандра Гор, — представилась она. — А вы?

— Амелия Брукс, — ответила она, опускаясь на стул.

— Тринадцатое сентября две тысячи четвёртого года, одиннадцать часов пятьдесят шесть минут, — сказала Гор, кладя перед собой пергамент и ставя над ним Прытко пишущее перо. — Британский Аврорат, старший аврор Лисандра Гор, присутствует младший аврор Гарри Поттер, — она вопросительно посмотрела на Гарри и он подсел к ним, тоже, на всякий случай, держа палочку в руке — потому что заявление этой Брукс прозвучало очень странно. — Итак, вы говорите, вы убили мужа, — дружелюбно проговорила Гор. Брукс кивнула. — А зачем вы это сделали?

— Для свекрови, — голос Брукс звучал вроде бы спокойно, однако Гор взяла в руку свою палочку.

— Поясните, мэм, — попросила Гор. — Пожалуйста.

— Я хочу, чтобы она страдала, — ответила Брукс. У неё было весьма миловидное лицо — разве что рот был слишком маленьким, и из-за этого, наверное, лицо казалось злым — и красивые светлые волосы, сейчас слегка растрёпанные. — Он её единственный сын — и теперь, когда она его потеряла, она будет безутешна.

— Это аргумент, конечно, — согласилась Гор, пока Гарри хотя бы про себя пытался подобрать слова. — Мать всегда страдает, когда гибнет её ребёнок. Скажите, миссис Брукс, почему вы хотите, чтобы ваша свекровь страдала?

— Потому что она разрушила нашу семью, — ответила она. — Она увела отца у мамы. Они прожили почти что тридцать лет, а она пришла и увела его. И всё разрушила.

— И поэтому вы решили отомстить ей, — уточнила Гор, и Брукс кивнула. — Скажите, вы любили мужа?

— Да, — ответила Брукс, и её подбородок дрогнул, а глаза наполнились слезами.

Она сумасшедшая, подумал Гарри. Может быть, она сошла с ума, когда её отец ушёл от матери, может быть, была и раньше, но сейчас она безумна. Потому что нормальному человеку такое просто не придёт в голову. Ладно бы она убила, например, свекровь, или даже, может быть, отца — но мужа?

— То есть, — повторила Гор, — вы убили своего любимого мужчину чтобы его мать страдала? Так?

— Да, — подтвердила Брукс. — Она должна страдать так же, как страдает моя мама.

— Ваша мама потеряла своего ребёнка? — вполне дружелюбно поинтересовалась Гор.

— Она потеряла мужа! — воскликнула Брукс, а Гарри подумал, что вот теперь, похоже, потеряла и не только мужа. — Мужа, понимаете? И всю свою жизнь теперь! Это я виновата, — сказала она вдруг и всхлипнула.

— Почему вы? — осведомилась Гор.

— Потому что это я настояла на том, чтобы познакомить их!

— Погодите, мэм, — озадаченно и всё так же дружелюбно проговорила Гор. — Вы сказали, что вы были замужем. Так?

— Так, — всхлипнув, подтвердила Брукс. — Была…

— Разве это не означает, что ваши родители бы в любом случае познакомились?

— Я не знаю! — нервно ответила Брукс. — Может быть, если бы это произошло позже, всё было бы по-другому. А они сразу начали общаться, и вот… вот… а мама даже… она ничего не может сделать, понимаете вы, ничего!

— Ну вообще, — заметила Гор, — ведьма много чего может…

— Но она не ведьма! — воскликнула в отчаянии Брукс. — Она маггла! Она ни-че-го не может, понимаете! Против волшебницы!

— А ваш папа, — аккуратно уточнила Гор, — маггл или волшебник?

— Он волшебник, — с какой-то отчаянной ненавистью ответила Брукс. — Но они с мамой вместе выросли и ходили в школу… и потом общались, когда он уехал в Хогвартс… поженились… у них всё было хорошо, вы понимаете? Всё! А теперь что? Что ей делать?!

Особенно теперь, когда она ещё и дочку потеряла, подумал Гарри. Даже если Брукс убила мужа и не непростительным, она всё равно отправится в тюрьму надолго. Лет на двадцать. Для волшебницы, может быть, это и не очень долго, но для её матери…

— А ваша свекровь волшебница? — спросила Гор.

— Волшебница, — зло сказала Брукс. — И муж её. Конечно, папа к ней ушёл… предатель! — выкрикнула она, стиснув кулаки.

— Скажите, миссис Брукс, а у вас есть братья или сёстры? — спросил Гарри, и та мотнула головой:

— Нет. Я одна.

Гарри ощутил удар в лодыжку и не стал говорить то, что собирался, хотя ему очень хотелось спросить, понимает ли Брукс, что боль она причинила отнюдь не только своей свекрови.

— Как именно вы убили вашего супруга, мэм? — спросила Гор.

— Просто убила, — пожала Брукс плечами.

— Пожалуйста, чуть-чуть конкретнее, — попросила Гор. — Вы использовали заклинание?

— Зачем? — спросила Брукс. — Снотворное, конечно.

— А, разумеется, — кивнула Гор, и Гарри восхитился тем, как это прозвучало. Словно это в самом деле само собой разумелось, а глупая Гор почему-то не додумалась. — Какое именно?

— Обычное, — она нахмурилась. — Какая разница? Какое было дома. Но я проверила — он умер. Точно.

— Когда вы это сделали?

— Проверила? Сейчас, — она кивнула. — Перед тем, как идти к вам. Он не дышит и холодный. И застыл почти.

— Как, кстати, звали вашего супруга?

— Питер, — ответила Брукс и всхлипнула.

— Идёмте, может быть, посмотрим? — предложила Гор, и Брукс спросила:

— А вы разве не должны меня арестовать?

— Должны, — согласилась Гор. — Но сначала нам нужно увидеть тело. Иначе вас пока что арестовывать не за что.

— Хорошо, пойдёмте посмотрим, — согласилась Брукс.

— Опрос закончен в, — Гор посмотрела на часы, — двенадцать часов двадцать пять минут. Идёмте, мэм.

Когда Брукс пошла к двери, Гарри и Гор переглянулись, и она выразительно постучала себя указательным пальцем по виску, и он кивнул. Что с ней будет, когда — и если — она поймёт, что её мама теперь действительно осталась в одиночестве?