Оружейник Хаоса (гет)

Утро после завершающего учебный год пира встретило нас прохладным летним рассветом. Как и частенько раньше, я встречал рассвет на боевой площадке башни Гриффиндора, сжимая в руках обнаженную Гермиону. Я нежно и аккуратно касался ее совершенных изгибов, нанося на них оружейное масло, и проговаривал слова высокого готика, складывающиеся в Литанию. Луна прижималась ко мне со спины, ожидая своей очереди на ритуал технического обслуживания.

— Поттер! — разумеется, без Снейпа обойтись никак не могло. И не обошлось.

— Заметьте: я гуляю не «после отбоя», а «до подъема», — съехидничал я. — Это разные вещи.

— Разные, — к некоторому моему удивлению согласился профессор зельеварения. — Но ученикам все равно не положено находится на боевой площадке любой из башен без присутствия взрослых.

— Клал я на то, что положено, — фыркнул я. — А на то, что «не положено» — клал еще и с прибором, под подобающие случаю песнопения.

— Логично, — согласился Снейп. С одной стороны, снимать баллы, или же назначать отработки — было уже несколько поздно. С другой же… С декана Слизерина сталось бы назначить наказание авансом, на следующий учебный год. Хотя такое и не практиковалось, но официального запрета в Уставе не было, а на то, что «не принято» — Северус Снейп клал существенно дольше и результативнее, чем я. Однако, хотя мое лицо все еще не вызывало у зельевара каких-либо положительных эмоций, но и приступы яростной поттерофобии куда-то девались. — Тем более, что из того, что я наблюдаю, следует, что вы не бравируете зряшной гриффиндорской храбростью, но приняли некоторые меры безопасности.

Черное железо цветущих трав согласно звякнуло под лазурным ветром.

— Профессор, — спросил я, — Вы меня искали? Или просто «дозором обходите владенья свои»?

— Искал, — согласился декан Слизерина. — Директор просил напомнить Вам, что сегодня не только отъезд по домам, но и торжественное награждение Чемпионов Турнира Трех волшебников… — я вопросительно поднял бровь, и Снейп, саркастически ухмыльнувшись, уточнил, — …и одной волшебницы. Так что постарайтесь не завеяться куда-нибудь в Запретный лес, или куда там вы обрели привычку завеиваться.

— Ох, профессор, — горестно вздохнул я. — А я так старался про всю эту тягомотину забыть. Вот зачем Вы мне напомнили? А то у меня дела, дела… В самом что ни на есть Лихолесье. Но, боюсь, на награждение — я никак не успею…

— Дела придется отложить, — твердо заявил Снейп. — Все-таки мероприятие международного уровня.

Пришлось тащиться обратно в общежитие, и там морально готовиться к торжественному награждению.

К счастью, конец мая даже в горной Шотландии — это далеко не конец октября. Так что нахождение на улице было достаточно комфортным, и не требовало теплых одежд и согревающих заклинаний.

Первым перед школьниками и собравшимися посторонними зрителями вышел министр магии Корнелиус Фадж. Он торжественно объявил о завершении Турнира Трех Волшебников. Не забыл похвалить себя за «безупречную организацию важного международного мероприятия», чем, мягко говоря, вызвал некоторые сомнения в своей адекватности у собравшихся. В особенности — у персонала школ и учеников, отлично помнящих «безупречную организацию процесса выбора Чемпионов». В дальнейшей речи Фадж упомянул «беспристрастное судейство» (между тем, Каркарову все продолжало хорошеть… видимо, как награда от Кубка за повышенную беспристрастность), и «несгибаемую волю к победе со стороны Чемпионов» (тут слегка покраснела Флер… но, в принципе, как раз ее можно было понять). Также Фадж упомянул, что некие «посторонние силы» постарались сорвать Турнир, по поводу чего проводится расследование. Но доблестные авроры и не менее доблестные представители отдела спортивных игр предотвратили это зловещее преступление. К сожалению, главному виновнику удалось бежать, но его еще непременно поймают!

По окончанию двадцатиминутной речи, Фадж вызвал на помост, с которого обращался к публике, меня, и объявил о завершении Турнира, и о том, что победитель — «Анрио Поттер от неназванной школы». Народ грохнул. Идея «неназванной школы» веселила присутствующих (ну, кроме директоров и учащихся школ-гостей) просто несказанно. Почему-то ученики Хогвартса считали, что все равно случившееся — победа Хогвартса. Хотя именно Хогвартс и не сделал ничего, чтобы заслужить эту честь.

Как и было обещано, в качестве приза мне вручили вполне материальные тысячу галеонов (о, каким взором проводили довольно-таки тяжелый (почти восемь килограмм) мешок носители рыжих голов), и гораздо менее материальную «вечную славу», которая, как я сильно подозреваю, изрядно протухнет уже к началу следующего учебного года. Так что, пожав руку министру, и раскланявшись с прочими членами судейской коллегии, я спустился к девочкам. Пока длилась возникшая пауза в речах Высоких и Великих, я немного демонстративно вызвал Кричера, и, отдав крякнувшему домовику мешок с золотом, повелел доставить его в Гринготтс, разом обломав несколько планов, казавшихся их создателям чрезвычайно умными.

После завершения торжественной части учеников наконец-таки отпустили собирать вещи. Хогвартс-экспресс сегодня отправлялся несколько позднее, чем обычно. Специально, чтобы задержавшиеся на торжественной церемонии ученики успели собраться. Гости Хогвартса отбыли безо всякого шума и помпы. Иностранные — на своих школоносцах, а британские — порталами или аппарацией. На метле, что характерно, не улетел никто.

В полном соответствии с традициями и королевским Указом, ученики Хогвартса набились в Хогвартс-экспресс. Даже те, кому по завершении пути предстояло камином возвращаться в «единственное чисто волшебное поселение в Британии» — Хогсмит.

— Гарри… — в купе, где разместился я и мои девочки, осторожно, боком проникли братцы Криви. — …нам тут сказали, что ты можешь объяснить, чем магглорожденные отличаются от чистокровных…

— …потому что чистокровные выдадут какую-то высокопарную, но оскорбительную чушь, вроде того, что «грязнокровки крадут магию у благородных волшебников», — улыбнулась Гермиона, — а последователи директора скажут, что «ничем», что тоже является… — Гермиона не стала уточнять, как соотносятся высказывания «последователей Бобра и Светы» с истиной.

— Ну… — замялся Колин. — Да.

— Тогда — проходите, садитесь. Буду объяснять, — улыбнулась Гермиона. Луна, конечно, тоже может объяснить… Но от ее объяснений — могут и мозги в двенадцатимерный гиперконус свернуться. — Во-первых, у семье, признаваемой «чистокровной» имеется манор. Лен. Феод. Раньше это был действительно домен, с мельницами, прудами, лесами и людишками. Сейчас, после принятия Статута, такого уже нет. Нынешние лены могут представлять собой дворец с парком, а могут — и вовсе хижину на краю какого-нибудь маггловского селения… Но все равно, «мой дом — моя крепость». И оборону этой крепости совершенствуют поколениями. Недаром иностранца Долохова, не имеющего собственного лена — схватили относительно легко… — кто-то у входа в купе присвистнул. Все-таки многие знали, что Антонин при аресте положил три пятерки авроров… — А вот Лестрейнджей пришлось выманивать. Потому как штурмовать их домен, даже с Дамблдором наперевес — не хотелось никому, и меньше прочих — самому Дамблдору.

— А как же Гриндевальд? — спросила воздвигшаяся в дверях купе Далия.

— Так поединок и не в Нурменгарде происходил, — усмехнулся я. — Впрочем, Нурменгард — новодел. И пусть его строил великий маг, но настоящим доменом он так и не стал. А родовое владение Гриндевальдов — было за год до той дуэли разрушено. Сам Кощей Бессмертный постарался. Правда, самого Гриндевальда там в этот момент не было… Но, признаться, не думаю, что это могло бы помочь. Все-таки «сила солому ломит», а противостоять древнему личу в магии… Ну, это та еще идея.

— А как же Уизли? — влез в разговор Тео Нотт.

— Про Уизли — чуть позже, — отмахнулась Гермиона. — Пока что — второй момент, отличающий чистокровные семьи. Библиотека. У серьезных чистокровных семей есть библиотеки, в которых копятся знания, которыми они не спешат делиться с окружающими. И, попробуйте поверить: «Арс Гоэтия», или, скажем, оригинальное издание «Безмолвных культов» в общедоступных библиотеках не встречаются. Прежде всего потому, что обращаться с такими книгами нужно… скажем так — принимая некоторые нетривиальные меры предосторожности. В противном случае — ужасная гибель физического тела и три-четыре тысячи лет заключения души в каком-нибудь камне в качестве источника Силы — могут считаться за большую удачу.

— Угу, — кивнул Нотт, поглядывая ну свою руку. Я тоже пригляделся, и заметил, что аура его левой руки носит отчетливые следы поражения Хаосом. Правда до «еретического уровня» — не дошло. Так, легкий ожог.

— Ну и, наконец, — продолжила мини-лекцию Гермиона, — третье отличие чистокровного рода — «родовой камень». Разумный, или, как минимум — полуразумный артефакт, обеспечивающий поддержку рода, доступ к Источникам Силы, и прочие вкусные вещи…

— «Разумный артефакт»? — фыркнула Далия. — Ты еще расскажи про разумную родовую магию?

— Мисс Гриэспай, — вмешался в разговор Алан Барнс*, демонстративно поглаживая значок в серебряной змеей в зеленом поле. — Мне как-то странно слышать такое от Вас. Как будто и не в Хогвартсе учитесь!

— О чем это Вы, мистер Барнс? — скривилась недовольная тем, что ее перебили, Далия.

— О том, что не менее раза в год Вы, вместе со всеми учениками Хогвартса, наблюдаете вполне себе разумный артефакт — но, тем не менее, отрицаете возможность существования таковых. Не верите собственным глазам, верите сердцу? — усмехнулся староста Слизерина.

— Шляпа, что ли? — догадался Колин.

— Именно, — кивнула Гермиона. — Впрочем, меня немного удивляет, что мистер Барнс вспомнил именно этот артефакт, с которым мы встречаемся только раз в год, а не гораздо более распространенные артефакты, с которыми мы встречаемся каждый день на протяжении всего обучения в Хогвартсе, да еще и далеко не по одному разу в день!

— Портреты? — с ходу догадался слизеринец.

— Портреты, — кивнула Гермиона. — Они, возможно, даже больше походят на родовые камни. Так же, как и волшебные портреты, родовые камни — несут в себе отпечаток разума основателя рода. И, так же, как и портреты, — Гермиона улыбнулась, и мне захотелось обнять ее… Впрочем, противиться этому побуждению я не стал, заслужив еще одну улыбку, — родовые камни крайне ограничены в своем развитии. В частности, они не могут преодолеть изначальных убеждений основателя рода. И в этом -суть проблемы сегодняшних Уизли, а отнюдь не в клейме Предателей крови, которое, по сути, кроме определенной репутации — ни на что не влияет.

— Это как? — удивился Барнс.

— Очень просто, — ответил я вместо Гермионы. — В сравнении с Алмером Уизли нынешний Темный лорд мог бы показаться опасным радикалом-магглолюбцем. Алмер считал, что не имеющие дара к магии — не имеют права жить. И однажды, уже после создания камня, он попытался привести реальность в соответствие со своими убеждениями. И начал он, разумеется, не со своих владений, откуда «презренные магглы» поставляли ему продукты, лен, и даже молодых служанок в постель, а с соседнего манора…

— Малфоев, — вклинился Барнс.

— Именно, — кивнул я. — Септимусу Малфою такое, понятное дело, понравится не могло, в результате чего Алмер Уизли скончался от очень несчастного случая…

— Аваду в спину — вообще трудно назвать «счастливым случаем», — прокомментировала Гермиона.

— …и война родов продолжалась довольно-таки долго, — вздохнув, продолжил я. — Но, к тому времени Малфои, пришедшие в Англию с Вильгельмом Завоевателем, закрепились довольно-таки прочно, имели множество друзей и союзников, в то время как Уизли… Ну, как я уже сказал — Алмер был создателем родового камня и основателем рода. Так что, с трудом и немалыми издержками, но Малфои одолевали, и Уизли по сути оказались загнаны в свой манор. Однако даже столь молодой лен — был трудно преодолимой крепостью. Затраты на войну — все росли, а, учитывая, что главный оскорбитель был мертв — нести дальнейшие издержки представлялось Септимусу излишним. Был заключен «худой мир», позволивший Малфоям прекратить тратиться на войну, а Уизли — покинуть свой манор и вернуться в жизнь тогда еще английского магического сообщества. Но, сами понимаете, финансовое положение молодого тогда еще рода было… не слишком хорошим. И вот, промыкавшись несколько веков на грани распада рода, Уизли, как им показалось, нашли покровителя, который мог бы помочь им выкарабкаться — Дамблдора. Великого мага, Светлого и доброго волшебника, который как раз тогда начинал собирать в свои ряды волшебников, стремясь принести наибольшее благо наибольшему числу людей… Вот только, как Гермиона и сказала, разумные артефакты меняются редко и неохотно. А уж изменить краеугольный камень мировоззрения… В общем, родовой камень Уизли — признал наследников «недостойными», свернул пространство, закуклился и остановил время. Так что сейчас у Уизли нет манора, от него остался только бывший свинарник, не затронутый сверткой пространства. Нет библиотеки, оставшейся в маноре. Нет родового камня. Так что «чистокровной» эта семья считается разве что чисто формально.

В свое время я сильно удивился, погружаясь в Хроники Дома Блэк, где была, в числе прочих, описана эта история, ведь Блэки тогда выступили на стороне давних союзников — Малфоев, против распоясавшихся новичков.

— И что Высокородный Блэк, — голос Далии так и сочился сарказмом, — посоветовал бы несчастным в тяжелом положении?

— Не мое дело, — фыркнул я в ответ. — Вот совсем не мое. Тем более, что сделать тут можно не так уж много. Разве что отречься от старого имени и создать новый родовой камень и новый род. Подозреваю, что Уильям не зря работает у гоблинов, сохранивших у себя в подземельях многие знания, запрещенные наверху.

— Но… — задохнулась мисс Гирэспи, — …это же незаконно!

— С чего бы? — спросил я. — По договору от 1763 года, завершившего восстание Гырга, гоблины приносят оммаж и являются подданными Королевы, но не подчиненными Министерства Магии. Так что обязательными для них являются королевские Указы, но отнюдь не решения Визенгамота, или же постановления Министерства.

— Как это?! — ахнул Колин.

— Вот так, — фыркнула Гермиона. — Гефестус Гор, министр-мракоборец, посчитав потери волшебников в том восстании, предложил гоблинам вариант замирения, принятый вождями восстания. И это не была капитуляция, как трактуют это современные учебники, но полноценный мир. Гоблины принесли оммаж, но оговорили отсутствие подчинения министерству. Они не платят налогов, кроме тех, которые идут непосредственно Ее Величеству (из-за чего они, собственно, и смогли монополизировать банковскую деятельность на Островах), имеют право «проводить ритуалы, которые считают необходимыми», а также «сохранять знания, собранные их предками», примерно на тех же основаниях, как и главы «древних и благородных родов». Так что в целом статус Гринготтса — скорее похож на статус тех же Канады, Австралии, Новой Зеландии…

— Что за ересь вы тут несете?! — фыркнула Далия. — Не может такого быть!

Я пожал плечами, и с трудом удержался от возглашения: «Изменяющий Пути приветствует ереси!» А вот Луна — не удержалась:

— «Этот мир куда более странный, чем ты думаешь», — процитировала она тезку нашей старосты.

Под продолжающееся возмущение Далии, школьники начали расходиться по своим купе. Мы же втроем довольно переглянулись. Сегодня были брошены в землю семена, которые, рано или поздно, вызовут волну Перемен. Ибо только перемены — вечны!