Оружейник Хаоса (гет)

Смерть была ужасна. Выпитая мной жидкость сожгла гортань и устремилась ниже, буквально испепеляя все на своем пути. Тело еще билось в кошмарной агонии, а дух мой уже застыл на границе миров, наблюдая, как Гарри невозмутимо потягивает тот же напиток, что убил меня. И по его виду было совершенно ясно, что именно такого результата своего угощения он и ожидал.

— Гарри, за что? — попытался спросить я, но тело уже не повиновалось разуму.

Гарри о чем-то спросил принесшую отраву девочку, та ответила… А потом они оба вспыхнули многоцветной радугой, в которой глаза волка видели значительно больше цветов, чем человеческие. Впрочем, даже для волка в полыхающей ауре нашлись несколько цветов, которых он никогда не видел.

— Анрио, — заявила девочка, проявившая свое присутствие неподалеку от нас, — а теперь скажи: «Властью спирита и некроманта…»

— Не-а, — фыркнул Гарри, появляясь рядом с ней. — Некромант у нас — ты. А я — демонолог на подхвате. Давай. Ты его убила — ты и занимайся.

Волк, до этого мирно лежавший у моих ног, с ревом кинулся на эту парочку. Но был прямо в броске перехвачен чем-то, что со стороны походило скорее на траву, но было выковано из холодного железа. И держало его крепко.

— Надо же, — улыбнулся Гарри. — В самом деле — проклятье!

— Конечно, — отозвалась, кажется, Луна, дочка Лавгуда. — Если бы это была ипостась — они бы слились, и нам уже нечего было бы делать: просто вернули бы его в материум. А так… придется поработать.

Я попытался что-то сказать, но у меня не получилось. Как будто я подпал под проклятье Тишины, известное по его вербальной формуле — «Силенцио».

Дети двинулись… куда-то. Я попытался было не идти за ними, но ноги мои совершенно не слушались рассудка, и несли меня вперед, следом за Гарри и его девочкой. Это было чем-то похоже на Империо, но и, в то же время — совершенно не похоже. Все-таки мне случалось попадать под Второе Непростительное в ходе Войны. Тут не было той легкости, уверенности в единственной правильности решения «подчиняться». Я твердо знал, что не хочу и не должен идти за своими убийцами… Но все равно — шел. А волк, которого я в первый раз видел отдельно от себя, плыл рядом, скованный железной травой. И голова болела все сильнее, хотя, вроде бы, у мертвых ничего болеть не может.

Мы шли через мертвый лес, тянущий к нам свои руки-ветви, и призрачные кошки плясами между стволов в сиянии полной луны, которую я увидел впервые с тех пор, как оборотень заразил меня. Шли между белых арок, возвышающихся из черной водной глади, пересекающихся под неправильными, немыслимыми углами. Шли через прозрачные грани огромного, чудовищного кристалла. Шли… И вот мы достигли цели.

На скале, одиноко парящей в пустоте, горел огонь. Как мы здесь оказались — я не могу понять. Мальчик-который-Выжил опустился около огня и опустил в него свою левую руку. Пламя вспыхнуло яркой, лазурно-синей вспышкой, и продолжило гореть обычным, рыже-алым огнем.

— Ну вот, — сказал Мальчик-который-Выжил, обращаясь не столько ко мне, сколько к Луне, — я объявил, что место занято. Что дальше?

— Дальше… — протянула блондинка, глубоко задумавшись. — Стандартная октаграмма тут есть, можно по новой не размечать. Ляг сюда, — указала она мне на сложный колдовской узор, которой только такой вот, не от мира сего, девице, мог показаться «стандартным». Но мое тело все еще повиновалось приказам извне, а не доводам рассудка. Так что я лег посреди узора. Луна несколько раз поправила положение моих рук и ног, а потом — встала в один из узлов (мне этого снизу видно не было, но расположение ключевых узлов октаграммы я запомнил), и запела.

Вербальный компонент ритуала был… сложным и мозговыносящим. Но Гарри откровенно наслаждался пением девочки, и не испытывал ни малейших затруднений. Надо сказать — в отличие от меня. Но вот девочка допела. И вокруг меня образовался какой-то узор, висящий прямо в воздухе, сложность которого на три порядка превосходила то, что было начертано на теплом камне.

— Как-то так, — произнесла подруга Мальчика-который-Выжил.

— Хм… — Он стал присматриваться к чему-то, что мне было плохо видно. — Инверсия?

— Именно, — кивнула девочка. — Человек не хочет убивать — и поэтому волк убивает. Человек — не против питаться мясом животных, и волк — не трогает зверей. Но на внутренней стороне этого не понять. Вот и получается, что он — отчаянно борется… но только усиливает проклятье.

— Красиво, — протянул Мальчик-который-Выжил. — Но что со всем этим делать?

— Призвать Хранителя, — отозвалась его подруга. — Внесение третьего элемента привнесет в систему пусть не «стабильность», но некоторую гармонию и управляемость. А заодно — создаст обратную связь. Чтобы не только волк слышал и понимал человека, но и человек — волка.

— Хорошо, — согласился сын моего друга. — Пусти меня…

— Ты собираешься… — Девочка не закончила фразу, и потому я ничего не понял.

— Конечно, — усмехнулся парень, — нет.

В этот момент пространство содрогнулось, и из раскрывшегося разрыва, осененного Тьмой и Пламенем, шагнула вторая, кудрявая подруга Мальчика-который-Выжил.

— А что это вы тут делаете? — заинтересовалась она. — И почему меня не позвали?

— Спешили, — ответила блондинка. — Это здесь нет времени и имен. А там… там он умирает. Если не «уже».

— «Еще не…», — улыбнулась кудрявая. — Подвинься, — обратилась она к мальчику… или все-таки — парню? Я никак не могу понять и осознать. Внешность плывет… равно как и само пространство. А «времени здесь нет».

Дети что-то делали, что иногда отзывалось волнами ослепляющей боли. Я не мог воспротивиться происходящему, а потому — перестал и пытаться. И лишь наблюдал, как демоны сражаются за мою душу, и гибнут под ударами сабли и кистеня. Полотнища чернильной Тьмы сметались волнами слепящего Света. А потом полыхающее багровой лазурью* Око раскрылось надо мной — и все погасло.

/*Прим. автора: не забываем, кто, где и в каком состоянии все это видит — тогда не будем и удивляться, мягко говоря, странностям восприятия.*/

В себя я пришел… Вообще говоря, меня удивило уже то, что я вообще пришел в себя, и могу что-то чувствовать. Ведь, по идее — не должен. Но… В общем, в себя я пришел в той же гостиной, где Гарри… Стоп. А ведь «там», где бы это «там» ни было, я именовал его не иначе, чем «Мальчиком-который-Выжил». Видимо, и правда: «нет имен».

Я встряхнул головой, чтобы выбросить из нее несвоевременные мысли. И Волк-во-Мне с этим согласился, указывая на запах того, что нам необходимо.

На столе перед нами стояла все та же серебряная чаша. Только плескалась в ней не чернильно-черная тяжелая жидкость, но какой-то прозрачный напиток с фруктовым запахом. Мы с волком внимательно принюхались, но не распознали даже малейшей нотки опасности. Впрочем… Не чувствовал я опасности и в прошлый раз. Так что я извлек палочку, и проделал все необходимые манипуляции. Яда не нашлось. Я посомневался. Но пить хотелось все сильнее. И я решился.

Снова в себя я пришел над тарелкой с недоеденным стейком. И, судя по пустым тарелкам рядом — это был далеко не первый стейк. Волк в моем сознании довольно ворчал, и, кажется, пытался вылизываться. Видимо, вкус мяса, не сырого, но приготовленного, ему понравился.

— …все-таки, в обычае не скрывать свои имена — есть не только уязвимость, но и защита. Сколько не отбирай Имя, но любой, знающий его — способен вернуть, — рассуждал о чем-то непонятном Га… нет, все-таки — Анрио. Теперь это и мне почему-то казалось важным.

— Так что ты не Поверг его? — уточнила Гермиона.

— Не стал и пытаться, — отозвался Анрио. — Только слегка ограничил. Чтобы исключить влияние со стороны… недружественных сил хозяина Гниющего Сада и его эмиссаров.

— Это ты о Добром Дедушке? — улыбнулась Луна в своем платье, которое под взглядом Анрио снова утратило прозрачность, но полностью сохранило легкость.

— И о нем тоже, — отразил улыбку Анрио. А я потряс головой, чтобы успокоиться и осознать, что, собственно, происходит, и о чем подростки говорят.

— Вы пришли в себя? — теперь Анрио обращался уже ко мне. — «Мьёд» — весьма специфический напиток. Не всем он по вкусу.

С некоторым трудом я махнул рукой. Воспоминания подернулись дымкой и затуманились. Но о том, что этот самый «мьёд» меня чуть не убил — я помню четко. Однако, что бы ни сделал Анрио — это помогло мне найти если не «общий язык», то наладить хоть какое-то взаимопонимание со зверем. И одно это стоит практически всего.

Но задание Дамблдора по-прежнему требовалось исполнить. И я начал излагать обстановку в Магической Британии после возрождения Того-кого-Нельзя-называть. О том, как воспряли чистокровные фанатики. О том, что вот-вот начнутся гонения на магглорожденных. О том, что Министерство старательно замалчивает возрождение Того-кого-не-называют, рассказывая сказки о неумелом подражателе, и не собирается чего бы то ни было делать по этому поводу, а вместо этого — увлеченно собачится с Дамблдором, стараясь лишить его влияния. И ведь они даже не понимают, что, приди Тот-кого-нельзя-называть к власти — их головы посыплются если не «среди первых», то «среди прочих».

— А что делают остальные британские волшебники? — поинтересовался Анрио.

— Дамблдор вновь созвал Орден Феникса, — ответил я. — И его прежние сторонники ответили на его зов.

— И сколько их, ответивших? — спросила Луна.

Я некоторое время боролся с непонятно откуда взявшимся желанием назвать точное число. Но, прежде, чем я смог справиться с собой, вмешалась Гермиона.

— Мы не требуем точного числа, — она отпила из хрустального фужера алую жидкость. Хм… вроде бы им еще рано пить вино? Ну, ладно. Не буду совать нос в чужой бокал, и понадеюсь, что это все-таки сок. — Хотя бы оценку по порядку величины?

— Больше двух десятков, ни меньше полусотни, — ответил я прежде, чем успел задуматься о том, что и эта информация, наверное, была лишней для подростков, пусть один из них и признан совершеннолетним.

— То есть, примерно столько же, сколько составлял Внутренний круг Темного лорда в прошлую войну, — отозвалась Гермиона. — А остальные?

— Какие «остальные»? — не понял я.

— Ну, все остальные, — повторила Гермиона. — Благонамеренные обыватели, благородные гриффиндорцы, сторонники демократии и равенства? Из почти двух сотен тысяч населения Магической Британии* должно набрать побольше сторонников, готовых выступить за все хорошее против всего плохого?

/*Прим. автора: в своих оценках я предпочитаю отталкиваться от явно названных цифр посетителей на финале ЧМ по квиддичу. Правда, это требует признать, что Хогвартс, возможно, и лучшая (Что же за ад тогда творится в остальных? Уинслоу с завистью нервно курит в сторонке!), но не единственная волшебная школа на Островах*/

— Боюсь, — произносить этого не хотелось, но врать — это был однозначно не вариант. Тем более — врать глупо, грубо, с почти стопроцентным шансом, что на этом вранье поймают, — что они в большинстве своем решили устраниться от конфликта.

— Тогда, — Анрио поднялся из-за стола, — я склонен последовать примеру большинства. В конце концов, у меня — каникулы. А значит… — он запнулся и взглянул на Луну, и та немедленно оправдала его ожидания.

— Грабь! — вскинула она руку к потолку.

— Бухай! — сделала очередной глоток Гермиона.

— Отдыхай! — завершил клич Анрио.

Подростки. И шуточки же у них. Ведь они шутят, правда?