Посмотри в глаза чудовищ (джен)

Гарри знал, конечно же, что проиграет, но никак не ожидал, что окажется почти последним — больше него проиграл лишь Эйвери. Но тому вообще фатально не везло, Гарри же и карты, вроде, приходили неплохие, и всё равно в итоге он проигрывал — раз за разом. Даже Сандра оказалась более успешна — они с Робардсом, как говорится, вышли почти в ноль, и даже выиграли по несколько монеток. Больше всех выиграл Лестрейндж — собственно, именно он и оказался в выигрыше; у Блейна монеток было вполовину меньше, чем у него, рядом же с Мальсибером виднелось только три небольших столбика монеток.

— Поздравляю, — сказал Мальсибер раскрасневшуюся Фоссет, шутливо поклонившись ей. — Я чувствую в вас мастера.

— В этом ему можно верить, — заверил её Лестрейндж. — И я с ним согласен.

— Через год проверим, — засмеялась Фоссет, забирая свои монетки.

— Вот за этим и нужны настоящие деньги, — сказал Мальсибер и спросил у неё: — Сколько там?

Сандра быстро посчитала:

— Восемнадцать.

— Предлагаю поменяться, — сказал он. — Я дам вам сикль — у меня нет монеты мельче — а вы завтра мне вернёте разницу.

— Зачем? — спросила она.

— Счастливая монета, — вмешался Лестрейндж. — Первый выигрыш хранят обычно — на удачу и на будущий.

— Хочешь — уступлю тебе, — тут же предложил ему Мальсибер.

Лестрейндж, хитро поглядев на Фоссет, отозвался:

— Как решит мисс Фоссет. Выбирайте одного из нас — монета должна принадлежать победителю.

— Тогда тебе, — уверенно сказал Мальсибер, указывая на монетки Лестрейнджа.

— Тогда вас, — подтвердила Фоссет.

Лестрейндж вынул из кармана тёмно-синий бархатный кошель, порылся в нём и протянул ей серебряный кружочек — сикль.

— Вы должны мне одиннадцать кнатов, — сказал он, и она кивнула:

— Это всего на несколько часов. Вы получите их не позднее девяти утра.

Они все, не сговариваясь, посмотрели на стоящие на комоде у окна часы, на которых было уже почти два часа ночи, и Робардс сказал:

— Вечер был отличный, но я бы предложил его закончить.

— Да, пожалуй, — согласился Лестрейндж. — Всем спасибо за игру, — он поднялся. — Предлагаю повторить… может быть, через неделю? — спросил он, обводя всех взглядом.

— На меня можешь не смотреть, — заявил Мальсибер. Он выглядел довольным и, в то же время, несколько расстроенным — ему, похоже, не хотелось, чтобы всё заканчивалось. — Я всегда здесь и всегда за.

— Можно, — согласился Блейн. -Я давненько не играл.

— Я, в целом, тоже не против, — поддержал их Робардс. — Если время будет, поиграем. Мистер Эйвери, — обратился он к нему, и тот торопливо встал. — Если хотите, вы можете переночевать здесь — вас завтра утром заберут.

— Я зайду, да, — кивнул Лестрейндж, пока просиявший Эйвери кивал и говорил:

— Спасибо, да! Конечно!

— Спасибо! — повторил не менее радостный Мальсибер, и Робардс, кивнув им обоим, сказал Лестрейнджу:

— Ну, договоритесь.

— Я зайду в одиннадцать, — сказал Лестрейндж и пояснил полушутливо: — Дайте выспаться!

Они вышли вместе, впятером — и остановились, отойдя подальше от палатки.

— Я бы повторил через неделю, — серьёзно сказал Лестрейндж. — Мне кажется, у нас получилось, но не думаю, что этого достаточно.

— Повторим, если на нас ничего не свалится, — пообещал Робардс. — Да, пожалуй, вышло хорошо. Ты даже при деньгах, — он улыбнулся, и Лестрейндж пообещал:

— Всё будет в понедельник.

— Всё, домой, — приказал Робардс — и первым аппарировал.

Дома Гарри ждали тишина и спящие в обнимку Джинни с Джеймсом — и он тихонько скользнул к ним и уснул, прижимаясь к её тёплой спине и предвкушая грядущие выходные. Целых два.

Как ни странно, его предвкушения оправдались, и никто его никуда не вызвал и даже ничего не написал, и они с Джинни провели два прекрасных дня на море, ловя последнее, похоже, в этом году неожиданное тепло, и вернулись в Лондон лишь воскресным вечером. И даже планёрка в понедельник прошла буднично-спокойно — неужели все напасти кончились, думал Гарри, возвращаясь вместе с коллегами в отдел, и им предстоят спокойные… может быть, даже недели? Нет, конечно, кто-нибудь кого-нибудь убьёт, но ведь на то у них и отдел особо тяжких преступлений, верно?

— А ты чего сидишь? — спросил Гарри Лестрейндж минут через сорок после того, как они вернулись. — Заняться нечем?

— Нечем, — признался Гарри.

— Кто-то обещал вернуть камины, — задумчиво проговорил Лестрейндж. — Я точно помню.

— Да, камины! — вскинулся и Праудфут. — Гарри, займись!

— Да я с радостью, — ответил тот. — А как? С чего начать?

— С архива, — Лестрейндж взял бланк запроса и переправил к Гарри. — Нужно найти тот приказ, которым они были закрыты, и запустить процедуру аннулирования. Заполни — я завизирую, и пойдёшь искать. Я говорил с Гавейном, он — с другими… нас поддержат все. Конечно, кроме транспортников, но они на сей раз в явном меньшинстве.

Вот это дело Гарри нравилось! Никогда ещё он не рылся в архиве с таким энтузиазмом — и никогда ещё он не видел такого количества приказов и указов, а также распоряжений, циркуляров и внутренних инструкций! Кажется, при Тикнессе пытались регулировать вообще всё: Гарри даже наткнулся на внутреннюю инструкцию для сотрудников международного отдела о возможных и желательных, а также нежелательных «общего облика и отдельных элементов внешнего вида штатного сотрудника».

Точную дату их с Роном и Гермионой визита в министерство Гарри, разумеется, не помнил — только месяц, и поэтому он проверял все бумаги с сентября. На нужный ему документ он наткнулся через три часа — тот был издан в самом конце месяца и являлся даже не приказом, а… инструкцией о временном порядке пользования каминами!

Временном!

Назад Гарри почти бежал и, ворвавшись в отдел с бумагами в руках, с порога выпалил:

— Это просто инструкция о временном порядке пользования!

— Отлично, — ответил Лестрейндж тем вежливым тоном, который он обычно использовал при посетителях и кивнул на… Гарри даже стало холодно — бледного и какого-то помятого Макса Райдера. — Благодарю вас, мистер Поттер… садитесь. Мадам Гор сейчас отсутствует, хорошо, что вы пришли — это ведь ваше дело было, об убийстве Питера Брукса?

— Да, — севшим голосом ответил Гарри, кажется, уже догадывающийся о том, что произошло.

— Вы не будете против, если я присоединюсь к делу? — вежливо спросил Лестрейндж, и Гарри мотнул головой:

— Нет.

— Это мистер Райдер… вы знакомы? — спросил Лестрейндж, и Гарри кивнул. — Четверть… или, может, полчаса назад он нашёл миссис Брукс мёртвой. Вчера они вернулись с похорон Питера Брукса, и она попросила его оставить её в одиночестве. Утром он зашёл, но она не открыла дверь, он занервничал и вскрыл её — и нашёл её уже окоченевшей. В гостиной, в кресле. По всей видимости, яд — нужно будет сейчас туда отправить экспертов — и есть предсмертная записка. Мистер Райдер, к счастью, не принёс её — я собираюсь сейчас всё там осмотреть. Пойдёте?

— Да, конечно, — тихо сказал Гарри. Он избегал смотреть на Райдера, хотя тому, похоже, было всё равно.

И ведь Гарри с Гор подозревали, что так будет! Впрочем, для этого не нужно было обладать талантом предсказателя — но всё-таки они надеялись, что обойдётся, и, по крайней мере, смертей в этих семьях больше не будет. Но ошиблись…

— Я не знаю, что мне делать, — вдруг проговорил Райдер. — Я просто не знаю.

— Мне очень жаль, — вполне достоверно проговорил Лестрейндж — в его голосе даже прозвучало настоящее сочувствие, вот только Гарри видел его взгляд и понимал, что тот просто говорит что должен. — Если всё то, что вы мне рассказали, правда, вашей вины нет. Вы можете пока идти домой — мы вас проводим.

— Куда домой? — спросил Райдер, поднимая голову. — Мы вместе жили. С Зое. Я туда… я не могу, — он помотал головой.

— Вам нужно где-то ночевать, — сказал Лестрейндж. — Вам совсем негде?

— Негде, — сказал Райдер, и Гарри спросил:

— Может быть, вам пока домой к жене вернуться?

— К Триш? — недоверчиво переспросил он. — Нет… нет, вы чего, — он даже отодвинулся от Гарри вместе со стулом.

— В «Котле» есть комнаты, — предложил Лестрейндж. — Или можно снять квартиру, а то там много любопытных.

— Да, наверное, — блёкло отозвался Райдер. — Квартиру… где?

— Я думаю, сначала мы вас проводим в Мунго, — сказал Лестрейндж. — А потом решите.

— Зачем? — тускло спросил Райдер. — Зое умерла. И Питер умер. Амелия в тюрьме. Зачем мне в Мунго?

— Так положено, — не стал вдаваться в объяснения Лестрейндж, и Райдера это удовлетворило: он послушно встал. — Пойдёмте.

Из кабинета он вышел первым, и Лестрейндж шепнул Гарри:

— Что там про инструкцию? О временном порядке пользования?

— А, — Гарри вообще забыл о ней и так и держал в руках. — Это о каминах. Это не приказ был, а просто инструкция.

— Так отлично, — повеселел Лестрейндж, забирая у него бумаги и пряча их в ящик своего стола. — Вернёмся и займёшься. У нас все шансы.Держись, — он хлопнул его по плечу и вышел вслед за Райдером.

Гарри, разумеется, пошёл за ним. Радость от найденной инструкции развеялась, и Гарри ощущал смесь уныния, досады и злости на эту Амелию. Она хотела отомстить свекрови? Она отомстила! И заодно и её мужу, и своему отцу. Насколько будет легче её матери от этого? Гарри смотрел на Райдера, больше напоминающего сейчас инфери, нежели живого человека, и злился всё сильнее. Ну развелась бы с мужем, думал Гарри, ну, наставила бы ему рога… убила бы, в конце концов, свекровь! Как, как такие вещи вообще людям в голову приходят?

Оставив Райдера на попечении целителей, Гарри с Лестрейнджем аппарировали к дому, в котором тот жил с Зое Брукс. Дверь была открыта, и им обоим оставалось лишь надеяться, что внутри за это время никто не побывал.

В гостиной с обитой тёмно-коричневой тканью дубовой мебелью всё было так же, как и в прошлый раз, за исключением определённо трупа миссис Брукс в траурной чёрной мантии, поникшей в одном из кресел. Перед ней на столике стояла пустая фарфоровая чашка с мелкими розовыми розами, а рядом с ней — сложенный вдвое лист пергамента. Гарри с Лестрейнджем подошли поближе и, подняв его, развернули — записка оказалась совсем короткой: «Не могу так больше. Не хочу. Теперь уже не исправить ничего. Простите. Зои».