Посмотри в глаза чудовищ (джен)

От перевода весьма непростого китайского текста, с которым он возился второй день, Лестрейнджа оторвал уверенный стук в дверь. Он прикрыл свою тетрадь рабочей папкой и крикнул:

— Заходите! — и с удивлением поднялся навстречу вошедшему в пустой сейчас отдел мужчине. Почти полностью седые волосы и резкие морщины позволяли назвать его старым, однако же всё остальное решительно восставало против этого: и идеально ровная осанка, и уверенность движений, и блеск светлых глаз, и выражение лица — всё утверждало, что ему ещё весьма далеко до старости. — Мистер Фоули, — слегка поклонился Лестрейндж. — Чему обязаны?

— Обязан, — поправил вошедший, плотно закрывая за собою дверь, а потом и вовсе запечатывая его заклинанием. — Поговорить хочу. С тобой. Ты ведь свободен?

— Да, как видишь, — отбросил официальный тон Лестрейндж. — Прошу, — он придвинул тому кресло от стола Долиша и сделал приглашающий жест. — Чем могу?

— Вот только ты и можешь, — Фоули сел и, положив локти на стол, сплёл сильные пальцы с короткими мощными ногтями. — Радольфус, это личное. Но я не представляю, к кому бы ещё обратиться. Согласишься — буду тебе должен.

— Рассказывай, — кивнул Лестрейндж, тоже садясь.

— Ты знаешь, у меня две дочери, — утвердительно проговорил Фоули, и Лестрейндж кивнул:

— И сын.

— С ним всё в порядке, — отмахнулся тот. — И с Шарлоттой тоже, благодарю, что спрашиваешь, — усмехнулся он. — А вот с Присциллой, как выяснилось, катастрофа. Верней, не с ней, а с моим внуком Оливером. Они тут ко мне приехали, — он скривил тонкие губы, — и выяснилось, что это не мальчишка, а какой-то Малфой в его прежние годы.

— Извини? — беззвучно рассмеялся Лестрейндж. — В каком смысле?

— Такой же самовлюблённый избалованный павлин, — Фоули кисло улыбнулся. — Я, разумеется, про нынешнего старшего, младшего не знаю. Отец у него был нормальным, а этот… вот так же они мальчишку и вырастили. Визжит, как что не по нему, как дурно избалованная девка, рыдает, ножкой топает… тьфу, — он опять скривился. — И надо срочно что-то делать, пока он в школу не пошёл — я так позориться не буду.

— Сколько ему? — спросил Лестрейндж — и получил ответ:

— Да уже скоро девять! А родители только вокруг прыгают и твердят в два голоса — ах, он ещё маленький! Он просто учится отстаивать себя! Ну ладно моя… но ведь и муж её! Как в школе не учился, — он опять поморщился и повторил: — И надо что-то делать.

— Но я-то чем могу помочь? — спросил Лестрейндж с искренним недоумением.

— Я пытался, — покачал головой Фоули. — Но мы только переругались. Уехать от меня они сейчас не могут — у них… не могут, в общем, — он махнул рукой, — да только не выходит ничего. Помогай.

— Да чем? — повторил Лестрейндж. — Я рад бы, но не представляю.

— Возьми его к себе на пару месяцев, — ответил Фоули. — Когда у тебя отпуск?

— Никогда, — пошутил Лестрейндж. — Сейчас нет главы отдела, потом уйдёт другой коллега. Я собирался в январе взять пару недель. Я повторюсь, но — чем я могу помочь? Зачем мне его брать?

— Он тебя не знает, — ответил Фоули. — Новый человек, дом, новые порядки… ты с ним справишься. Придёт в себя — вернёшь. Я буду должен.

— Слушай, — Лестрейндж вздохнул. — Уильям, нас много чего связывает. Но в данном случае я просто не уверен, что ты обратился к нужному человеку. Я понятия не имею, что делать с избалованным девятилетним мальчиком.

— Сообразишь на месте, — отмахнулся Фоули. — Я знаю, к кому я пришёл. Можешь хоть пороть — я разрешаю. Мне есть, что предложить тебе, — он хищно ухмыльнулся и подался вперёд. — Как думаешь, кто и почему тормозит эту вашу затею с дементорами?

— Я не знаю, — ровно произнёс Лестрейндж, внимательно глядя на собеседника.

— Ну ты же понимаешь, что отделу регулирования популяций это не по силам? — с нажимом спросил Фоули, и Лестрейндж кивнул. — В Визенгамоте многим эта ваша затея не по нутру, — Фоули расцепил руки и поднял вверх правый указательный палец. — Они нашли предлог и тянут время — и могут тянуть долго. Хоть годами. Но есть и те, кто полагает это правильным — вернуть туда их. Баланс довольно хрупок, — он покачал раскрытой ладонью. — И я могу его склонить… куда-нибудь. Если приложу усилия.

— Ты можешь, — согласился Лестрейндж. — Нам, впрочем, обещали к концу месяца…

— Да-а? — с насмешкой перебил Фоули. — Ты начал верить обещаниям? — с язвительным упрёком спросил он, и Лестрейндж отозвался согласным кивком — мол, да, согласен, это глупо. — Через неделю мы все соберёмся в первый раз, — продолжил Фоули. — Визенгамот. И точно не для ваших многочисленных клиентов. Я не прошу, чтобы ты взял Оливера немедленно, — вроде бы сменил он тему, — пара месяцев тут не изменит ничего, январь так январь, меня устроит.

— Мы собирались съездить к нам в Бретань, — сказал Лестрейндж. — С дочкой и племянником, внучатым. Возможно, также с его бабушкой.

— Прекрасно! — Фоули хлопнул по столу ладонью. — Ещё и Блэк. Просто отлично.

— Тонкс, — поправил его Лестрейндж, и Фоули махнул рукой:

— Да всё одно Блэк. Кровь есть кровь. Не важно. Возьми мальчишку. До весны.

— Позволь мне для начала познакомиться, — улыбнулся Лестрейндж. — Приходите все ко мне в субботу — я пришлю приглашения и для них тоже.

— Договорились, — Фоули поднялся, и Лестрейндж тоже встал. — В субботу же дашь мне ответ.

Он протянул Лестрейнджу руку, тот подал ему в ответ свою, и их рукопожатие было уверенным и крепким.