Посмотри в глаза чудовищ (джен)

Дома Джинни сразу же отправилась на кухню. Когда она подошла к детскому стульчику, чтобы усадить в него Джеймса, Гарри виновато попросил:

— Дай мне его.

— Держи, — она вздохнула почему-то и, отдав сына Гарри, вдруг взъерошила его волосы. — Ты придурок, и я должна тебя убить, но я так рада, что всё обошлось, что отложу пока. И ты ещё стоишь тут такой несчастный, что это просто форменное свинство, — она снова взъерошила его волосы и улыбнулась.

— Почему свинство? — спросил Гарри, и Джинни слегка потянула его за волосы:

— Потому что ты мешаешь мне так тебя ненавидеть! — воскликнула она. — Ну или хотя бы злиться.

— Извини, — расстроенно проговорил Гарри, и Джинни дёрнула его за волосы уже сильнее:

— Ты вообще бессовестный! Я тебя ещё и утешать должна?!

— Нет! — ответил он, и Джинни вдруг отобрала у него Джеймса и заявила:

— Ну вот и готовь тогда нам обед сам. И вари какао! И мне тоже, — она уселась вместе с Джеймсом за стол, а Гарри подошёл и обнял их, склонившись и прижав к себе. И это было невероятно трогательно, но Джеймс всё испортил, недовольно принявшись весьма чувствительно отпихиваться.

— Вот-вот-вот, — со смехом поддержала сына Джинни. — Иди-иди! К плите!

— А что готовить-то? — спросил, тоже рассмеявшись, Гарри, и Джинни пожала плечами:

— Там есть на леднике… ну, разное. Джейми, я уверена, хотел бы фрикаделек, а я — просто мяса… или курицу — там есть.

Конечно, ни на какой покер Гарри в этот вечер не пошёл — он вообще забыл о нём — а вот мысль о Фейне его мучила. Гарри даже вышел бы в субботу на работу, если бы в этом был хоть какой-то смысл — но он знал, что ни Лестрейнджа, ни кого-то из коллег там нет. Но не расспросить Лестрейнджа он не мог — и ещё поэтому очень ждал праздника.

Джеймса Гарри и Джинни взяли с собой: тот прекрасно себя чувствовал, и даже лёгкий ожог к утру поблёк и, кажется, совсем его не беспокоил. О своей любимой игрушке он, как ни странно, кажется, забыл, зато теперь таскал с собой полученного от Уингера цыплёнка и даже взял его и к Лестрейнджу. Гарри даже зачаровал игрушку, чтобы, если Джеймс её потеряет, с лёгкостью её найти.

Праздник в этот раз был особо многолюдным, и среди гостей было неожиданно много детей самых разных возрастов: от совсем малышей вроде Джеймса до взрослых, типа Норы. Да, Нора тоже была здесь, как и её дядя Уисп, почти сразу подошедший к Поттерам поздороваться.

Здесь же наконец была и Миллисент — она держалась рядом с Тедди, но, в целом, кажется, чувствовала себя вполне свободно, и очень ловко управляла своими деревянными руками и ногами. Последних, впрочем, под плотными чулками видно не было, а на руках у неё были высокие шёлковые перчатки, тонкие и лёгкие, расшитые, так же, как и подол её светло-зелёного платья, крупными чёрно-жёлтыми шмелями.

Гарри обратил внимание, что в этот раз среди гостей было много и членов Визенгамота. Многие из них пришли со своими семьями, и Гарри поначалу опасался, что весёлый праздник превратится в официальный приём — но нет, атмосфера, как ни удивительно, не изменилась.

Гарри пришлось очень долго ждать момента, но уже ближе к середине праздника он сумел поймать Лестрейнджа одного и спросил:

— Ты с Фейном говорил?

— Зачем? — ответил ему Лестрейндж. — Он, похоже, просто дурачок, даже не понимавший, что за заклятье использует. Нам нужен тот, кто его учил — а это долгая работа, полагаю. Вчера времени на это не было. Пускай посидит — ему полезно. И подумает. В понедельник и начнём — мы либо уже опоздали, либо нет. А сегодня отдыхай — у нас тут праздник. И квиддич — ты в команде?

— Да, — Гарри нашёл взглядом Джинни и подумал, что, возможно, она тоже захочет поиграть. — А вы вчера играли? В покер?

— Да, конечно, — Лестрейндж посмотрел на Гарри очень внимательно. — Гарри, это тоже, в некотором роде, работа. Было бы простое развлечение, я бы не пошёл. Но это сейчас нужно делать.

— Я приду в следующий раз, — пообещал Гарри. И всё-таки не удержался: — Ты считаешь, что это важнее Фейна?

— В некотором роде да, — спокойно сказал Лестрейндж. — Фейн уже у нас, и я не вижу в его деле срочности. Разумеется, откладывать его нельзя, но пара вечерних часов ничего не решает. Полагаю, дело будет долгим. А вот у Мальсибера времени совсем немного: мы его изрядно выжали, и это надо бы подправить. Особенно теперь.

— Почему? — озадаченно спросил Гарри, но Лестрейндж лишь улыбнулся и сказал:

— Я всё пытаюсь до стола дойти и съесть хоть что-нибудь. Пойдём?

Больше о делах они не разговаривали, однако уже после матча — в котором Гарри с Джинни наконец-то после долгого перерыва сыграли вместе и, конечно, выиграли — Лестрейндж подошёл к Гарри и сказал:

— Я думал завтра где-нибудь к обеду заглянуть в отдел. Часа в два.

— Я приду, — тут же сказал Гарри, и Лестрейндж кивнул в ответ.

Уже собираясь уходить, Гарри случайно застал возле камина странную сцену: довольно полный мальчик лет, наверное, восьми из семьи члена Визенгамота Фоули топал ногами и кричал:

— Но я хочу! Я хочу, мама!

Стоящая рядом с ним женщина — видимо, мать? — то брала мальчика за плечи, то смотрела на Уильяма Фоули, и что-то тихо говорила с недовольным и упрямым выражением лица.

— Гарри, — услышал он рядом голос Андромеды и отвлёкся:

— Меда!

— Будет не очень хорошо, если Уильям поймёт, что ты всё это видишь, — сказала она, отводя его в сторону. — Это их дела. Не нужно.

— Да я ничего, случайно просто, — Гарри демонстративно повернулся спиной к камину и пошутил: — Сколько тут твоих коллег сегодня!

— Надо же что-то делать с дементорами, — ответила она. — Это тянется уже почти два месяца, и мы, кажется, застряли.

— Раньше почему-то никого не волновало их наличие, — язвительно заметил Гарри.

— Раньше у высокочтимых господ судей там не было такой многочисленной родни, — не менее язвительно ответила она. — Пускай и дальней. А может, они думают о будущем, — добавила колко Андромеда. — Ведь кто знает, кого из них что ждёт?

— Думаешь? — рассмеялся Гарри, и она пожала плечами:

— Я не удивлюсь.

Она наверняка знала, о чём говорит, и Гарри в который раз подумал о том, как много членов Визенгамота сидели в тех же креслах и при Тикнессе. И кто из них, на самом деле, разделял идеи Волдеморта — может быть, не все, возможно, они и не были горячими сторонниками террора, но главные — и кто теперь просто молчит и говорит то, что от него ждут. А кто тогда ушёл и — или — был его противником. Когда-нибудь, возможно, Гарри узнает это: если он однажды в самом деле станет Главным аврором, у него будет неограниченный доступ в архив, даже в самые секретные его отделы. И вот тогда…

Джеймс за весь день ни капли не устал и уходить не захотел — и Лестрейндж утешал его, присев на корточки и обещая:

— Ты всегда-всегда можешь приходить сюда. Когда захочешь. И играть с кем хочешь. Ему очень понравились наши козы — еле оторвали, — пояснил он Гарри.

— Козы? — переспросил тот. — Что, те самые?

— Представь, — Лестрейндж улыбнулся.

— Их что, так и не забрали?

— Пока нет, — ответил Лестрейндж, и что-то в его голосе заставило Гарри уточнить:

— А заберут?

— Откуда же я знаю, — пожал он плечами. — У них там полсемьи до сих пор в Мунго. Но ты знаешь — я уже не против их оставить. Заберут — пожалуй, потом сам куплю. Детям очень нравится, да и я соскучился, как оказалось.

— По козам? — засмеялся Гарри.

— По нормальному хозяйству, — ответил Лестрейндж. — Мы всегда сыр делали, а я это забросил. Зря, пожалуй. Правда, у этих коз не та порода, так что докупать придётся в любом случае. Приходите к нам, когда захочется, — сказал он Джинни, и она с признательностью его поблагодарила.

Дома в традиционной уже корзине с сидром, мясом и сырами они обнаружили бутылку с молоком и дюжину маленьких пёстрых яиц — и Гарри не удержался от улыбки: значит, как минимум часть тех самых перепёлок так в Лестрейндж-холле и осталась. Джеймс заснул сразу, едва оказавшись дома — Джинни даже не стала его купать, просто уложив спящего сына в кроватку, и заявила:

— Всё. Я завтра даже из кровати не вылезу. Делай с Джейми сам что хочешь.

— А мне надо уйти завтра, — виновато признался Гарри. — Дольф будет допрашивать того… который был игрушкой. Я хочу присутствовать.

— Иди, конечно, — со вздохом согласилась Джинни и потребовала: — Но ты мне всё потом расскажешь.

— Всё, что смогу, — пообещал Гарри.

Он и ждал, и даже несколько побаивался предстоящего допроса Фейна, и в отдел пришёл заранее, уже к полудню. Он довольно долго стоял возле камеры так и застывшего на койке Фейна и рассматривал его, пытаясь понять, в самом деле ли тот просто идиот, которого использовали, или нет. И кто мог это делать и зачем? Привязать к себе вот так учеников, вынудив их применить запретную магию?

Школа… Сколько там учеников? И кто и зачем туда идёт? Фейн ведь, пожалуй, уникален: в нём сочетались, похоже, некоторая лень, амбициозность и отсутствие явных талантов, плюс то, что с ним произошло на третьем курсе… а ведь в самом деле, думал Гарри, что делать, например, исключённым из Хогвартса магглорождённым? Или просто тем из них, кто не обладает какими-нибудь выдающимися способностями? В маггловский мир им ведь не вернуться… или нет? Могут они получить диплом об окончании, допустим, старшей школы? Колледжа? Впрочем, даже если могут, что они там будут делать, в мире магглов? Не имея маггловского среднего образования? Высшее же им не получить… Как зарабатывать? Наверняка найти что-нибудь можно, но… по сути, они были обречены остаться здесь, в волшебном мире — только в качестве кого? В самом деле, чем бы занимался Гарри, если бы не стал аврором? Если бы у него не было ни дома, ни родительского сейфа? И не было семьи Уизли, принявшей его как сына? Если бы он не был «мальчиком-который-выжил», наконец? Вот закончил бы он школу — и куда пошёл? Чем бы он зарабатывал? Как жил?

И ответы, что рождались в голове у Гарри, ему совсем не нравились.