Посмотри в глаза чудовищ (джен)

За всей этой суматохой Гарри абсолютно позабыл о дежурствах на болотах, и сообразил, что по какой-то причине не участвовал в них с лета. Это было очень странно, потому что сами дежурства никуда не делись — так за что же Гарри такая привилегия?

Этот вопрос Гарри задал Робардсу, принеся ему на подпись представление в Визенгамот по делу Мюррей.

— Так ты в приказе не расписался, — пожал плечами Робардс. — Вот и не ходил.

— То есть можно было и в прошлом не расписываться и не ходить? — уточнил Гарри. — И в нынешнем, наверное? Сэр, ну я серьёзно. Почему?

— ДМП привлекли, — ответил Робардс. — И собственно тюремную охрану. Строго говоря, необходимости в этом не было, но мы, в конце концов, им не охранники. Однако в октябре, возможно, у тебя одно дежурство будет.

— Почему «возможно»? — Гарри нахмурился.

— Ты туда так рвёшься? — удивился Робардс.

— Нет, но я не хочу особых преференций, — отрезал Гарри, и тот неожиданно возразил:

— Ты имеешь на них право.

— Почему это? — Гарри сощурился, и Робардс ответил:

— Ты дважды их кормил. Как минимум…

— Сэр, я уже всё понял! — перебил его Гарри и потребовал: — Я хочу дежурить наравне со всеми!

— Не ори на главного аврора! — неожиданно гаркнул Робардс, хлопнув по столу ладонью, и Гарри от неожиданности даже чуть присел. — Учись держать себя в руках, пожалуйста, — вежливо проговорил Робардс, и Гарри пристыженно кивнул. — Если ты настаиваешь, я включу тебя в график — подойди завтра к моему секретарю и распишись в приказе.

Выходя от Робардса, Гарри чувствовал себя очень неловко, и в отдел вернулся очень тихим. Однако посидеть и подумать над тем, как он был неправ, ему не дали: отдел, в котором всё было в меру спокойно, по-рабочему, когда Гарри уходил, теперь гудел, словно растревоженный улей.

— …не успел вернуться! — почти воскликнул Сэвидж.

— О, а вот и Гарри! — поприветствовала его Гор. — Тебя ждали!

— Иди с Дольфом, — велел Сэвидж Гарри, и тот, послушно отозвавшись:

— Есть! — вопросительно посмотрел на Лестрейнджа, лишь махнувшего ему рукой.

Уже по дороге к лифтам Лестрейндж пояснил:

— На Диагон-элле, похоже, ритуальное убийство. Возле «Обскуруса».

— Ритуальное? — заинтересованно переспросил Гарри.

— По описанию похоже, а там посмотрим, — неопределённо ответил Лестрейндж.

…Издательский дом «Обскурус» окружала толпа, при виде которой Лестрейндж вздохнул, после чего, усилив свой голос Сонорусом, потребовал:

— Пропустить! Работает британский аврорат!

К некоторому удивлению Гарри, толпа и вправду расступилась, и они с Лестрейнджем почти беспрепятственно подошли к издательству, прямо под окнами которого было распростёрто освежёванное человеческое тело, лежащее на снятой с него коже. Всё это располагалось во вписанной в круг и квадрат и испещрёнными странными значками пентаграмме, нарисованной подсохшей уже кровью.

— Бред какой-то, — негромко пробормотал Лестрейндж, рассматривая эту жуткую картину.

— По-моему, это ужас, а не бред, — тихонько проговорил Гарри.

— Да нет, — отозвался Лестрейндж. — Эти значки — бред. Помесь несмешаемого… ладно, это после, — он обернулся к толпе и громко потребовал: — Всем сделать один шаг назад, — он дождался исполнения приказа и сказал: — А теперь ещё один.

Лестрейндж повторил это распоряжение ещё трижды, покуда вокруг тела не образовалось свободное пространство в пару футов, после чего, отступив вместе с толпой, накрыл место преступление непрозрачным куполом с ярко мерцающими на нём буквами «М».

— Идём, поговорим с мистером Орпингтоном и его сотрудниками — выясним, каким образом всё это появилось здесь посреди дня. Кровь уже почти засохла.

Гарри тоже очень интересовал этот вопрос: невозможно было сделать всё это на глазах у ходящих по улице людей или владельцев магазинов вокруг. Скорее всего, размышлял Гарри, преступление было совершено ночью, а потом укрыто чарами. Оставался лишь вопрос, почему на тело не наткнулся ни один прохожий.

Мистер Орпингтон оказался дородным шатеном средних лет с большими, чуть на выкате серо-голубыми глазами и крупным носом.

— Это совершенно невероятный кошмар! — начал он, едва увидев авроров. — Мерлин, да ведь это сам мистер Поттер! — воскликнул он, подходя к Гарри и буквально хватая его за руку. Он долго её тряс, и, хотя Лестрейндж просто стоял рядом, Гарри кожей ощущал его иронию, которую тот, впрочем, не позволил показать себе ни взглядом, ни жестом. — Очень, очень рад вас видеть, несмотря на столь трагичный повод! А вы мистер Лестрейндж, — Орпингтон, наконец, отпустил руку Гарри и повернулся к его спутнику. -Рад, очень рад, что именно вы, господа, занимаетесь этим чудовищным делом.

— Как вы обнаружили его? — спросил Лестрейндж, кивнув на дверь.

— О, это не я! — воскликнул Орпингтон. — Да у меня бы разрыв сердца случился, если бы это был я! Такой кошмар!

— Кто же это был? — спросил Лестрейндж, и хотя его тон был безупречен, Гарри в нём почудилась ирония.

— К нам просто позвонили, — ответил Орпингтон. — В дверь. Снаружи уже стоял такой шум… а лично мне сказал сотрудник. Сотрудница. Но ей нехорошо — такой кошмар увидеть! Я отправил её в Мунго.

— Во сколько это было?

— Да вот буквально полчаса… нет, меньше, — он извлёк из кармана большие золотые часы и открыл их с громким щелчком. — Я сразу же отправил к вам сотрудника! Немедленно!

— То есть это было около полудня? — уточнил Лестрейндж, и Орпингтон закивал:

— Да, да, я полагаю, да.

— Скажите, все ваши сотрудники сегодня были на месте? — продолжил Лестрейндж.

— Все, — ответил Орпингтон — и побледнел. — О Мерлин. Мерлин мой. Вы полагаете, что это… там… кто-то из них?

— Раз они все были на месте, думаю, что нет, — невозмутимо ответил Лестрейндж.

— Ну да, — согласился Орпингтон — и через секунду просиял. — Да! В самом деле! Если они были на месте, там не может быть… вы правы! — он с заметным облегчением рассмеялся. — Правы, да, — повторил он и прижал растопыренную широкую ладонь к груди. — Какое облегчение!

— Я вас понимаю, — кивнул Лестрейндж. — Скажите, когда вы утром подошли к издательству, вы ничего необычного не видели?

— Да нет, — ответил Орпингтон. — Нет, ничего такого.

— Всё было как всегда? — уточнил Лестрейндж. — Как, например, вчера? Всё точно так же?

— Ну да, — ответил Орпингтон.

— Вообще ничего не изменилось? — настойчиво повторил Лестрейндж. — На том месте, где сейчас лежит тело, не было чего-то необычного? Лужи? Грязи? Разлитой краски?

— Осень же! — воскликнул Орпингтон. — Сейчас везде и грязь, и лужи! Это всё сосед, — добавил он, осуждающе качая головой. — Вечно чинит что-нибудь — и вот пожалуйста! Натекло к нам! Но входу не мешало, и…

— То есть, — Лестрейндж поднял руку, останавливая Орпингтона, — на том месте, где сейчас лежит тело, была лужа?

— Грязная! — осуждающе добавил Орпингтон — и замер. — Ох. Ох, Мерлин! Так вы думаете… думаете, что всё это время там была не лужа?!

— Я пока не знаю, — ответил Лестрейндж. — И прошу вас сохранять наш разговор в тайне.

— Разумеется! — Орпингтон прижал руки к груди. — Бесспорно! Я же понимаю, — добавил он, значительно кивая.

— Благодарю, — Лестрейндж вежливо склонил голову. — Нам понадобится список ваших сотрудников — мы чуть позже их опросим.

— Зачем чуть позже? — возразил Орпингтон. — Они все здесь, я вам их соберу сейчас!

— Не нужно собирать, — возразил Лестрейндж. — Сейчас мы вызовем экспертов, а затем поговорим с каждым отдельно. Гарри, — попросил он, — ты не мог бы пока оформить показания мистера Орпингтона, а я сходил бы за экспертами?

Они разошлись. Пока Гарри работал с бумагами, намеренно слегка затягивая процесс, Орпингтон нервно ходил по комнате, то и дело порываясь завести с ним разговор. Наконец он не выдержал и, присев напротив Гарри, спросил:

— Кто мог такое сделать? И зачем? И почему прямо рядом с нашим издательством?

— Возможно, когда мы установим личность жертвы, на часть ваших вопросов можно будет ответить, — сказал Гарри.

Орпингтон даже побледнел:

— Вы полагаете, это кто-то из моих сотрудников?! Но они все на месте… может быть, из бывших?

— Вы нам обещали список, — дружелюбно напомнил ему Гарри. — И, пожалуйста, второй — с бывшими сотрудниками и причинами их ухода или увольнения.

— Ох, да, конечно… да, — засуетился Орпингтон.

Опрос сотрудников ничего полезного не дал: никто из них не пропадал, и никто не имел никакого представления о том, кто бы это мог быть и кто и почему мог бы, к примеру, мстить издательству. В последние месяцы у них даже никаких конфликтов ни с кем не было, если не считать некоторые трения с авторами по поводу оплаты — но даже они все были улажены.

Установить личность погибшего оказалось сложно: лица, вернее, всей той части, что относилась к голове, у снятой кожи не было. Эксперты пообещали восстановить лицо по освежёванному черепу — но на это требовалось время.

А вот с нарисованными знаками всё оказалось очень странно.

— Во всём этом никакого смысла нет, — сказал Лестрейндж, кладя перед Гарри срисованную картинку знаков с мостовой. — Вот это, — указал он на несколько значков, — арабские буквы. — Это — из иврита. А это вообще санскрит.

— Выглядят похоже, — заметил Гарри.

— Ну, если не знать… — с некоторым скепсисом проговорил Лестрейндж. — Я, по сути, эти языки не знаю, однако буквы опознать могу. Я бы понял, если бы, к примеру, буквы каждого из них относились к одной из геометрических фигур — но нет, они намешаны без всякой видимой системы. Я поищу тех, кто знает эти языки — возможно, буквы складываются в слова.

— А есть такие ритуалы? — спросил Гарри, разглядывая вписанную в круг и квадрат пентаграмму со странными значками. — С такой… как это сказать — картинкой?

— Я таких не знаю, — ответил Лестрейндж. — Но это, разумеется, не говорит о том, что их не существует. В конце концов, ритуал всегда можно сочинить.